Сначала попробуем, а потом уже (не) будем сожалеть

      Этим вечером, сидя у себя в комнате, в ожидании доставки еды, Хван Хёнджин думал о том, как просто и практически безболезненно ему далось сегодняшнее интервью для Vogue Korea. С настороженностью и отстраненностью относящийся к подобным мероприятиям и в целом фансервису танцор с мягкой улыбкой на лице вспоминал теплые объятия его маленького уютного солнышка — Ли Ёнбока. Изначально воспринятое в штыки деление на пары обернулось очень приятным, спокойным времяпровождением. Отсутствие провокационных вопросов и возможность вдумчиво выслушать мысли Феликса настроили Хвана на нужный лад и позволили слегка опустить возведенные рамки отчужденности. Просматривая получившийся ролик, Хенджин был крайне удивлен, что в итоге лишь он и Феликс выбрали настоящие «братские» объятия. Хотя от одного слова «братские» блондин с неприязнью морщился.       Естественно Хван не имел ничего против Феликса в качестве младшего брата. Эта маленькая светящаяся добром и счастьем зажигалочка вызывала в нем только приятные эмоции. Загвоздка заключалась в самом Хенджине и его отношении к Ли. Все более частые, навязчивые мысли о Феликсе, далеко выходящие за рамки «братских», сковывали блондина, заставляя тщательнее относиться к своему поведению рядом с ним.       Если честно, Хёнджин сам не заметил, когда желания обнять, прижать к себе, просто коснуться (и это при его нелюбви к скиншипу!) переросли во что-то больше, а взгляд, прикованный к улыбке Ли оставался на его губах надолго после. Хенджин с удовольствием вспоминал все те уютные моменты, когда он мог обхватить Ли и заключить его в свои объятия, мог прижаться к тому во время перерыва или абсолютно спокойно усадить к себе на колени, не отвлекаясь от беседы с другими членами группы.       Хван с трудом улавливал в своем сознании тот момент, когда тепло тела Ли стало затапливать всё нутро, пробираясь в самую душу. Когда смеющиеся морщинки в уголках лукавых лисьих глаз стали ощущаться так обезоруживающе полно и одновременно болезненно колко? Когда захотелось спрятать, укрыть от всего мира солнечного лисенка, чтобы только ему одному можно было все время смотреть на его мягкую, преображающую веснушчатое лицо улыбку?       Хенджин не знал, но с каждым днем потребность в наличии Феликса рядом ощущалась все сильнее. Его смех, шутки, смущение, вопросы невпопад, гипнотический голос… о, это особая тема, на которой Хван старался не сосредотачиваться, так как в противном случае тщательно скрываемая симпатия могла бы быть обнаружена. Если в первое время реакция на близость Ли проявлялась лишь во внутренних ощущениях, то со временем она переросла в тревожно-покалывающее ощущение в конечностях. А в последнее время и вовсе стала оборачиваться томными, душными снами. От воспоминаний о которых, блондину становилось горячо, неловко и мучительно стыдно.       Мысль о необходимости скрывать свои чувства возникла так же стихийно, как и сами чувства. Казалось правильным держать в узде своих внутренних демонов, способных, казалось бы, просто сожрать такого желанного Ли. Всеми правдами и неправдами танцор старался оберегать растущие внутри него чувства, но хорошо ли он справлялся? Ребята из группы уже шутили о них, как о неразделимых близнецах, и неосознанно освобождали им место рядом друг с другом. Со стороны все выглядело вполне нормально — они просто хорошие друзья, но… Проницательные взгляды дьявольского Сынмина в последнее время заставляли мурашки бегать по коже Хенджина, а мысли в голове начинали панически метаться, громко крича: «Опасность! Опасность! Нужно сваливать!»       Хван совсем не знал, что делать с собой и этим непрошеным, грозящим разрушить все, что имеется, чувством. Жестокой насмешкой звучал в ушах свой собственный девиз: «Давай сначала попробуем, а потом уже будем сожалеть». Эти слова были сказаны танцором еще задолго до того, как в его жизни появилось то, о чем бы он не просто жалел… Нет, Хван прекрасно понимал, что даже при худшем раскладе все они продолжат жить, строить свои планы, двигаться дальше. Но стоит ли риск того? Стоит ли его внезапная… любовь… хорошо, он признал это, стоит ли она счастья группы? Его спокойствия? Его счастья? Стоит ли это чувство переживаний Ли?       Ответ был очевиден. Именно поэтому блондин, размышляя обо всем произошедшем сегодня, вспоминая, как хотелось в один момент их долгих, желанных и немного смущающих объятий повернуть голову Феликса к себе и прижаться в легком, мягком, просящем разрешения и преждевременного прощения поцелуе к излому тонких, соблазнительно обкусанных губ. Смешная привычка, кстати, Хван раньше никогда не замечал, что и сам в минуты волнения тянет в рот что-нибудь погрызть, пока однажды безбожно не залип на обкусанных губах Ёнбока, когда тот случайно прокусил нижнюю. Небольшая капелька крови появилась на сразу припухшей губе, а Ли, не давая скатиться ей на подбородок, быстро слизал её. Мелькнувший между тонких губ язык вызывал у Хвана внезапную тянущую тяжесть в нижней части живота и безотчетно неконтролируемое желание подойти поближе и последовать своим языком за только что исчезнувшим.       Это был кошмар. Чертово наваждение, сводящее с ума и выбивающее из колеи. Замечая, как часто в последнее время приступы томящей щенячьей тоски по «другу», сменяются тяжелым, давящим желанием вжать того в стену, заломив руки и не давая сбежать, Хенджин мог лишь судорожно ежиться, оказываясь наедине, и в безмолвном стоне сгибать нахмуренные брови. — Хэй, Джинни, иди на кухню. Хватит строить из себя затворника, еду принесли, — громко прокричал Бан Чан, созывая мемберов на поздний совместный ужин.       Направляясь в общую комнату Хван издалека услышал звонкий, чуть обрывистый смех Ли, из-за чего танцор замер, сделал глубокий вдох, мотнул головой в надежде выкинуть из нее все ненужные мысли и только потом зашел в помещение. — Джинни! — махая рукой и радостно улыбаясь, позвал Феликс, после чего намекающе похлопал рукой по пустующему месту рядом с собой.       Первый малодушный порыв свалить из комнаты был задушен Хваном внутри своих мыслей, как и последующая идея сесть на другое место. Обижать Ли не хотелось, как и отвечать на непременно возникнувшие бы у ребят вопросы по поводу внезапного перемещения от Ликса.       Усаживаясь рядом, Хенджин нежно потрепал Ли по волосам, за что был вознагражден довольной улыбкой во все тридцать два. Грудь резко стянуло болью, из-за чего Хван нахмурился, а Ликс сразу же потянулся к нему. Дотронувшись до плеча танцора, «стальной» голос группы поинтересовался: — С тобой все в порядке? — тревожно заломленные домиком брови выдавали неподдельное сочувствие Ли. — Да, да, нормально. Не обращай внимания.       С легким сомнением заглянув в глаза Хвана, Ли все-таки отвернулся, чтобы потянуться за самыми вкусными кусочками мяса, которыми сразу же была наполнена тарелка Феликса, перекочевавшая к Хвану. — Попробуй! Это очень вкусно, Хен. Я успел стащить самое лучшее, — довольно посмеиваясь, сообщил Ли.       Услышавший эту реплику Бан Чан, в притворном ужасе схватился за сердце и театрально застонал: — Феликс?! Как ты мог? Все лучшее Джинни, а как же я? Боже, в этом доме ни на кого нельзя положиться.       Ребята засмеялись, а сидящий рядом с Бан Чаном Чонин тихо переложил свое мясо в тарелку лидера.       Слушая беседу мемберов о прошедших мероприятиях и предстоящих планах, Хван сам не заметил, как с удобством откинулся на стоящий позади него диван. А после рефлекторно перетащил к себе на ноги абсолютно не сопротивляющегося Ликса. В итоге юный рэпер оказался в коконе из ног и рук Хенджина, неосознанно обнимающего его все крепче.       Внезапное отрезвление пришло после наступившей в комнате тишине, последовавшей за фразой Чанбина: — Кажется Ликсу стоит помыться! Хван явно что-то унюхал!       Закопошившийся в объятиях танцора Енбок стал судорожно обнюхивать себя, после чего с явным вопросом в округлившихся глазах обернулся на Джинни и спросил: — Я пахну?       Находящийся до этого в полной прострации Хван, не отдающий себе отчета в своих действиях, резко покраснел и отстранился. Легко, но настойчиво сдвигая Ли со своих ног, он ответил: — Эм, нет. Все нормально. Я просто задумался. Пахнешь чудесно.       Чанбин прыснул, после чего хихикать начали все остальные. Ли довольно жмурился, протягивая руки к Хвану. А Хенджин резко вскакивая на ноги и бросив отрывистое: «Я спать!», в легкой панике сбежал в свою комнату, думая лишь о том, что пора прекратить так часто проводить время рядом с Ли, иначе скрывать что-то станет совсем невозможным.