Инсомния

Время текло чертовски медленно, и Стиви совсем потеряла счёт дням. Она могла только лежать, слушая радио, принесённое в палату, но её уставший разум с трудом воспринимал информацию, превращая слова в какой-то бред. Единственной вещью, немного поддерживающей её рассудок, были размышления о добром незнакомце, который пусть и не посещал её уже долгое время, но передавал вкусную еду и некоторые вещи. Самым приятным было то, что заботился он именно о ней, а не о Керри. Через несколько дней Стиви всё же смогла набраться сил и активировать способность, пробудив сестру. Постоянная тишина уже начинала давить, и девушке было необходимо поделиться с кем-то своими мыслями. — Как ты думаешь, Керри, — после рассказа о том, что произошло, пока старшая близняшка «спала», Стиви начала разговор о Фёдоре, — почему он так обо мне заботится? Зачем спас меня после крушения? — «Заботится»?! Выброси эту хрень из головы, он наверняка собирается воспользоваться моей способностью! — Керри считала, что сосуды невероятно сильны и имеют большую ценность среди эсперов. — Знаешь, некоторые организации вербуют и используют глупых, но сильных и способных людей. Он не просил тебя ни о чём? — Нет. — Стиви совсем забыла о том, что Достоевский говорил о каком-то деле, — Он пожелал мне выздоровления и передаёт нам еду. — она взяла с прикроватной тумбы хрустящий пакет, от которого исходил приятный запах сендвичей. — Очень вкусно, если разогреть. Ты тоже почувствуешь. — Ни в коем случае! А вдруг там какая-то дрянь подмешана? Мы будем есть исключительно еду, подаваемую в больнице. — а именно котлеты и очень мерзкий липкий рис, от одной только мысли о которых у Стиви в горле встал ком. А вот еда, переданная Фёдором, была явно не из дешёвых и сочетала её самые любимые продукты. К тому же, он следил за тем, чтобы настоящее мясо было чем-то заменено. И откуда только Фёдору известно о предпочтениях Кинг? Но саму девушку это не сильно интересовало. Она хотела лишь заботы, которой раньше ей так не хватало… — Прекрати, Керри. — неуверенно попросила Кинг. — В алкоголе, который ты пьёшь на своих вечеринках куда больше всякой гадости намешано! — но поняв, что её тон был слишком грубый, Стиви виновато поёжилась. — Прости, но это так… — Керри молчала, и младшая сестра сочла это разрешением, чтобы продолжать свой монолог. — Вот ты подозреваешь Фёдора. Но миссия, на которую нас отправила мама, куда подозрительнее: нас посылают в Йокогаму, говоря, что там нас кто-то встретит и поможет с делом. Но больше нам ничего не сообщили. С кем нам предстоит работать, что нужно будет делать? А Фёдор нас спас… — Ты понимаешь, что говоришь? Мы обязаны узнать причину крушения самолёта, добраться до Японии и выполнить приказ. Ты ведь помнишь, что сказала мама? «Эта операция невероятно важна, и она приведёт к обогащению организации и нашей семьи!» — Я выполню миссию… — тихо отозвалась Стиви. — Но мне нужно сначала хоть немного поправиться, некоторые мои переломы ещё не срослись. — Ждать мы не можем. Излечить твои переломы я не могу, но если ты «обмотаешь» кости сосудами, сможешь укрепить их и притупить боль. Я часто так делала… Стиви вновь ощутила лёгкий укол вины где-то в груди. Пускай она до недавнего времени не могла приносить своей семье пользы, но она была в безопасности. Её с ранних лет не мучили изнурительными тренировками, её не заставляли сражаться с противниками организации, рискуя своей жизнью. Как часто она видела Керри, приходящую домой с очередной опаснейшей миссии, всю в гематомах и следах от пуль. Порой у девушки не оставалось даже сил на то, чтобы деактивировать способность, и она ложилась спать с торчащими из всего тела сосудами. Старшей сестре не давали права на отдых и восстановление. Порой даже раны не успевали заживать, и она залатывала своё тело сосудами. А ведь Керри умудрялась ходить на вечеринки и развлекаться в таком состоянии! Стиви трепетала перед своей сестрой. От страха и уважения. От сильнейшей вины за то, что не может перенять половину этих мучений из-за своей слабости. По её вине Керри сделали бездушной машиной для убийств, воспринимающей боль как естественное состояние. Она заслуживает быть на месте сестры. — Но я ещё не очень хорошо контролирую способность. «Сосуды» пронизывают мою кожу, и я без труда могу выпускать их наружу, но чтобы наоборот провести их глубже, и там шевелить? — её передёрнуло от страха. — Ничего, научишься. Заставь меня выпустить сосуды внутрь. Только не быстро: однажды я раздробила свою собственную кость, когда поспешила. — Керри усмехнулась. Ей нравится издеваться над неспособной сестрой. Дальнейший процесс оказался не таким болезненным, как представлялось, но весьма неприятным. У Стиви по коже бегали мурашки от ощущения, что глубоко под её кожей что-то шевелится. Но вот, сломанное ребро и бедро оказались плотно обёрнуты сосудами, словно проводами, изнутри. — Неплохо для первого раза. — хмыкнула Керри. — А теперь поднимайся, и пора сматываться. Думаю, через окно будет не очень заметно. — А что дальше, Керри? — девушка сомневалась в правильности решений сестры. Она понимала, что перечить нельзя, но не могла не озвучить своё мнение. — Мы отправимся искать самолёт? Куда перенесли его обломки? А где мы будем жить? — Нет смысла волноваться о жилье: на расследование, по моим расчётам, уйдёт не больше двух дней. Мы должны узнать все новости об упавшем самолёте и выследить людей, занимающихся расследованием авиакатастрофы. Если прошло не больше месяца, обломки должны храниться в специализированном ангаре какого-либо аэропорта. Мы исследуем их и узнаем причину. Ничего не происходит с членами крупных организаций просто так: это крушение подстроено. Ещё нужно связаться с мамой. Они наверняка нас ищет. — Почему мы не можем сотрудничать с людьми, которые расследуют дело о падении самолёта? — ответ Керри заставил девочку вздрогнуть. — Потому что, дурья башка, мы можем создать подозрение, и узнать о целях миссии им будет не трудно. К тому же, к нам, как к единственным выжившим в нашумевшей авиакатастрофе, притащат прессу. А мы должны работать в тайне, поняла? — Да, прости, что совсем не соображаю… — тяжело вдохнув, она поднялась с кровати и подошла к окну, после чего широко его открыла. «Почему я не могла промолчать? Думала, что подам Керри идею, но снова сказала бред. Нужно уже запомнить своё место — я нужда лишь для выполнения приказов. Я — оболочка для по истине ценного эспера. Моё мнение никому не нужно!» На улице было холодно и очень сыро. Да, в этот сезон и в её стране часто бывают туманы, но не настолько же сильные. Окно выходило на улицу, и девушке было хорошо видно соседние дома: высокие, серые и однообразные. — Должно быть, мы на окраине крупного города. — быстро проанализировала ситуацию Керри. — Хорошо, что здесь второй этаж, и бежать можно не используя способность. Сегодня довольно темно, но люди в соседних домах могут нас увидеть. — А как же одежда? — в лёгкой больничной ночнушке выходить было нельзя. — Отберём у кого-нибудь. — Керри, ты что? Это ведь кража! — Я делала и более аморальные вещи на благо организации. Куртка и брюки небольшая цена. Хватит со мной спорить! Но не успела старшая сестра начать отчитывать Стиви, дверь в палату скрипнула, что ознаменовало появление их лечащего врача. Это была низкая пухлая женщина с крупными чертами лица и грубой кожей на ладонях, из-за которой было очень неприятно во время осмотра. — Ты смогла встать? — девушка ожидала увидеть удивление, и уже собиралась придумывать оправдания тому, что её кости срослись неестественно быстро, но врач лишь оценивающе поглядела на неё поверх очков. — Отойди от окна. Холодно. — сказала она на ломаном английском. — А… — догадка промелькнула в её голове. — Вы тоже эспер?! — Идиотка! — взвился лязгающий голос Керри. — Посторонним нельзя знать о наших способностях! Придётся всех здесь перебить… «Пожалуйста, пусть она уже замолчит!» — но деактивировать способность девушка не могла, поскольку не Керри этого не велела… Стиви до дрожи пугала жажда крови сестры. Она совершенно не видела ценности в чужой жизни и могла убить за любую мелочь. Девочке становилось стыдно, ведь иногда ей казалось, что это её собственные мысли, а иногда она винила себя за бессилие: столько людей могли бы спастись, если бы она просто не подчинилась очередному безумному порыву Керри! — Ну же, убей эту женщину. Стиви разрывалась от чувств, переполнявших голову и сердце. Она мечтала принести хоть какую-то пользу организации, но не хотела занимать место сестры. Винила себя за повиновение, результатом которого становились смерти невинных людей. «Она ничего нам не сделала!» — тело девушки била сильная дрожь, когда она глядела на врача сквозь пелену слёз. — «Я больше не хочу никого убивать!» Но неподчинение означало бы то, что она бесполезна и вновь подвела бы всех. Маму, организацию. Керри… — Прости меня, Керри… Если бы у меня была сильная способность, мама использовала бы меня, и тебе не пришлось испытывать всю ту боль… — Заткнись! У тебя одна задача — уничтожить цель! — голос обернулся диким гулом, напоминающим шум самолёта во время падения, гулом, заглушающим вопросы врача. — Простите… — зажмурившись, Кинг приготовилась к удару. Сосуд вырвался из её ключицы, но тут же обмяк от слабости во всем теле. Гул захлестнул, словно горячее море, и девушка поняла, что находится в темноте, где нет ничего. И лишь грозный голос Керри разносился где-то далеко и очень тихо. Керри на мгновение застыла, и если бы их сердце принадлежало только ей, оно бы неистово забилось от надежды и предвкушения. «Если эта тряпка потеряет сознание, не деактивировав способность, я смогу получить контроль над этим телом! Ну же, давай…» Но желаемого Керри не получила. Её младшая сестра упала на кафельный пол, сильно ударившись о плитку, и громко заплакала. Хотя, этот плач больше походил да отчаянный рёв животного, загнанного в угол. Она больше не могла так существовать. Каждое её действие приводило к невыносимой боли для неё самой и окружающих. Вина разрушала изнутри: жгла в груди, заставляя ненавидеть себя. Тьма немного отступала, но очертания палаты всё ещё были размытыми. — Немедленно возьми себя в руки! Это приказ! Поднимайся!  — продолжала надрываться Керри. Только сейчас Стиви осознала, как сильно она ненавидит этот высокомерный, грубый голос. Чёрт, это ведь её способность должна подчинять мертвецов, но всё наоборот: Керри вертит ей словно марионеткой! — Замолчи! Замолчи! Замолчи!!!  — взмолилась Стиви, вцепившись руками в волосы. — Пожалуйста, не заставляй меня делать ужасные вещи!!! — она буквально чувствовала, как капилляры в её широко открытых глазах лопаются от напряжения, а всё тело трясёт от ненависти и отвращения. Эта палата так напоминала ту, в которой их соединили три года назад… — Хватит! — и выкрикнув это, девушка заставила Керри выпустить сосуды, чтобы уничтожить источник ненавистного голоса. Гул в ушах сменился на звенящую боль. Кинг почти перестала ориентироваться в пространстве, поэтому не могла определить, с какой стороны звучит голос Керри. Сосуды вырвались из всего из тела, врезаясь в стены, потолок и пол. Они раскалывали плитку, но были ещё недостаточно сильны, чтобы разрушить бетон. Откуда же Стиви слышит сестру, до сих пор ругающую её?!       Слева

Справа

Вверху

— Где ты?! Где?! — в горле уже ощущался лёгкий привкус крови от сильного крика. — Покажись! — Хватит!!! — Керри… напугана? Да, её голосок дрожит, будто девушка вся сжалась и вот-вот расплачется… Внезапно Стиви вспомнила, откуда разносится голос сестры.

Он крепко застрял в её собственной голове.

Точно. Керри — всего лишь паразит. А чтобы не допустить распространения вируса по всему организму нужно ампутировать поражённую конечность. Сосуды на миг застыли в воздухе и, изогнувшись, устремились к затылку девушки. Как радостно ей стало от мысли, что пробив черепную коробку, она сможет освободиться! Ведь её голова слишком мала и для голоса Керри, и для её собственных мыслей. — Прощай, Керри… — Но ведь ты тоже умрёшь! — истеричный восклик прошёлся дрожью по позвоночнику. Сосуды застыли, не успев достигнуть черепа девушки. Её всю сковал ледяной страх, вперемешку с чувством стыда за её глупость. «Точно… Как я могла об этом забыть…» Стиви очень боялась смерти. Ведь после этого оставалось лишь ничего. После рассказов сестры о том, что когда она «отключает» способность, Керри просто засыпает, переставая чувствовать, девушка всё чаще начинала задумываться о том, как это страшно — не существовать. У неё больше не было надежд на «свет в конце тоннеля», не было веры в спасительные сказки о загробном мире или реинкарнации. Тело Стиви обмякло на холодном полу. Она бессильно заплакала от страха, чувства вины и безысходности. Ничего нельзя поделать. Ей предстоит вечно страдать, работая на организацию и виня себя в гибели людей, боясь смерти, но ненавидя своё существование. У девушки не осталось сил на поддержание способности, поэтому голос Керри в скором времени затих. Но втянуть Сосуды в тело самостоятельно она не могла и лишь лежала, пронизанная ими. Тиканье часов и шум окружающего мира оставались где-то в отдалении, покидая девушку в покинув девушку в полной тишине и холоде.

***

Стиви не могла понять, спала она, была без сознания или просто лежала не в силах даже думать. Из-за твёрдого кафеля тело слабо ныло, а торчащие из него сосуды всё ещё упирались в стены и потолок комнаты. Холодный ветер, проникавший через окно, мерзко пробирался под её лёгкое платьишко. В палате было очень темно, и лишь небольшой лучик света проникал в комнату через щель под дверью. Из коридора доносились голоса одного из докторов и… «Фёдора?» — девочка попыталась подняться, в надежде выглянуть из палаты и хоть одним глазком увидеть своего спасителя, но тут же вновь рухнула на кафель. По впалой щеке пробежала одинокая слеза. — Фёдор Михайлович, — она не понимала, о чем говорит врач, но по интонации чувствовалось его волнение и раздражение. — Она не может здесь находиться. Девочка явно плохо понимает, насколько разрушительна её способность. Она, несмотря на свой возраст, очень наивна и импульсивна, и может уничтожить всё, поддавшись эмоциям. — мужчина несколько раз кашлянул, и его сиплый голос зазвучал вновь: — Пациенты и персонал могли пострадать. У неё точно есть проблемы с психикой, из-за которых она ведёт себя невменяемо. Все очень напуганы после сегодняшнего инцидента. — Девушка уже может самостоятельно передвигаться. — голос был задумчивый и холодный, но Кинг вновь сделала несколько попыток приблизиться к его обладателю. — Думаю, она скоро восстановится. Проигнорировав какую-то реплику врача, Достоевский приоткрыл дверь в палату. После щелчка, который показался Стиви сравнимым по громкости с ударом, лампы залили комнату холодным, неуютным светом, из-за которого у неё защипало глаза. Девушка подняла уставший взгляд на вошедшего. Тот смотрел на неё из-под полузакрытых век, холодно и оценивающе, но встретившись с девушкой глазами улыбнулся. «Такая тёплая улыбка… Я замечала много улыбок, но они никогда не были обращены мне. Ни мама, ни сестра, ни одноклассники… Даже я никогда не улыбалась самой себе, глядя в зеркало!» — Ты должна встать. — тихо и мягко сказал Фёдор, протянув ей руку. — Но сперва убери это. — он провел пальцем по сосуду, упиравшемуся в потолок. На ощупь он был словно гладкий, тёплый как человеческое тело металл с острыми гранями. — Мне придётся оживить Керри… — отчаянно простонала девушка. — Я не могу её больше слушать… — ей было стыдно и страшно перед сестрой. Жестокий голос будет вновь мучить её оскорблениями за то, что она сотворила. — Я хотела её убить… — всхлипнув, Стиви поняла, насколько сильную вину она ощущает. Вину, за то, что ненавидит собственную сестру. — «Керри ведь намного хуже чем мне… Я заслуживаю наказания за то, что думаю лишь о себе!» — Но это не займёт много времени, и она не успеет ничего тебе сказать. — Хорошо… — Кинг активировала способность, и на это потребовалось так много сил, что её глаза перестали видеть, слух притупился, а лёгкие будто застыли, из-за чего девушка не могла вдохнуть. От удушья сердце забилось с неистовой скоростью, но Стиви не остановилась. «Всё это прекратится, когда я втяну сосуды…» Керри, очнувшаяся ото сна, была вне себя от злобы и досады. — Ты хоть понимаешь, как ты подвела меня!? — прозвенел голос в черепе Стиви. — Я тебя ненавижу! — безумный смех смешался с диким рыком. — О, не будь мы соединены, я бы с превеликим удовольствием переломала тебе все косточки! — Я этого заслуживаю, Керри. Я бы даже не просила о прощении, я понимаю, как ужасен мой поступок! Может быть «ничто», находящееся после смерти это не так уж и страшно? Ведь вся боль, вина и печаль исчезнут… Почему она остановилась в момент, когда забыла о страхе гибели и могла освободиться без колебаний? Потому что вмешалась Керри… Сосуды с жутким скрежетом входили в их тело. Некоторые из них потрескалась от сильных ударов, и осколки больно резали кожу. И только те, что укрепляли кости девушки, остались в прежнем положении. Вытянув руку, в надежде нащупать ладонь Достоевского, Стиви присела на колени. Однако Фёдор больше не пытался помочь ей встать и лишь поманил за собой, покидая палату. Девушка неуверенно поднялась и пошатываясь побрела за ним. Идти было очень тяжело: всё тело болело, а голова кружилась. Ноги несколько раз подкосились от слабости. Лёгкие будто что-то сдавливало, не давая нормально дышать, а живот наполняло лёгкое чувство тошноты. Не удивительно: Стиви ничего не ела со вчерашнего вечера. Она была очень маленькой по сравнению с Фёдором, а за дни, проведённые в больнице, успела похудеть так, что кости выпирали. Нездорово-бледную кожу покрывали небольшие синяки и ранки, случайно нанесённые сосудами во время недавнего срыва. Внезапно Стиви вздрогнула, поняв, что отстала от своего спасителя, и он уверенно удалялся, не заметив, как далеко друг от друга они находились. — Пожалуйста, подождите! — сдавленно вскрикнула она, дёрнувшись вперёд, и, добежав до Фёдора, отчаянно вцепилась в подол его плаща. Ноги немного подкосились, и Стиви чуть не сползла на пол. — М? — Достоевский остановился, посмотрев на неё через плечо. — Всё в порядке. — положив руку девушке на плечо и подтянув её вверх, спокойно сказал он. — Простите… — вздрогнула Стиви, с трудом разжав пальцы, выпустив мягкий, тёплый плащ. — Ничего. Пойдём. — придерживая её за спину юноша сделал несколько аккуратных шагов вперёд, чтобы Стиви за ним поспевала. — А куда? — осмелилась задать вопрос девушка. — Пока что ты можешь оставаться у меня… — Что?! — внутри что-то сжалось, а потом разбежалось по телу тёплым током. — Но зачем… — дышать снова стало почти невозможно из-за слёз, которые заполнили все глаза. — Почему вы так ко мне добры? — ей казалось, что она произнесла это громко, но слова оказались лишь отрывистыми всхлипами. Сквозь слезы ничего не было видно, и Стиви не запомнила того, как её вывели из больницы, накинув на плечи лёгкую куртку и дав кроссовки. На улице было темно из-за густых туч и немного прохладно. «Сколько же я была без сознания после крушения?» — Стиви покинула дом в начале Июня, а в США в это время обычно тепло. Но сейчас погода была осенняя. С неба капал лёгкий дождик. Промозглый ветер колыхал деревья, находящиеся на ухоженной территории больницы. «Разве сейчас не ночь? Почему же так светло…». Девушка вновь вздрогнула. Она будто попала в совершенно иной мир, враждебный и далёкий от дома.

Хотя дом был не менее враждебным…

Она доверилась незнакомцу вопреки приказу Шеннон и Керри. Никому нельзя доверять. Все, кто не является членом организации — враги, желающие лишь убить её или использовать способность старшей сестры в своих целях. «Но не доверять Фёдору — невежливо. Он ведь так много для меня сделал!» Душа Стиви разрывалась на части. Одна половина искренне желала находиться рядом со своим спасителем и без колебаний сесть в машину, к которой он её привёл. Но другая, словно строгий голос Керри призывала действовать плану организации. «Я должна бежать? Должна активировать способность и заставить Керри уничтожить всех врагов? Но вдруг они не враги?! Куда мне идти? Я не смогу найти самолёт… Керри направит. Керри всегда подсказывает…» — с голосом сестры, пусть и таким жестоким, было немного спокойнее. — «Лучшего уж с ней, чем совсем одной…» Но Стиви могла лишь думать, а на действия не хватало ни решительности, ни сил. Она покорно села на мягкое заднее сидение в тёплом салоне автомобиля, машинально застегнула тугой ремень. Достоевский, сидящий рядом с ней что-то сказал водителю на неизвестном девушке языке, и машина тронулась. — Извините, — упираясь уставшей головой в стекло, по которому бежали капли дождя, произнесла Стиви. — что это за город? — Мы в Санкт-Петербурге, в России, ответил её собеседник. — Аа… — но не продолжать диалог было очень неловко, поэтому Кинг задала вопрос, уже долго не дававший ей покоя, — чем я могу вас отблагодарить? — её с детства приручили к тому, что делать добро равно требовать чего-то взамен. Но она была искренне благодарна Фёдору, и была пойти на что угодно! — Вы ведь спасли мне жизнь… — Ну, — Достоевский задумчиво потёр лоб, — кое что ты бы могла для меня сделать. Я пока не скажу, что именно… — он приложил изящный указательный палец к тонким губам. «Если она узнает о моих намерениях сейчас — будет колебаться. Она ещё не достаточно доверяет мне» — но сначала скажи, сколько мертвецов ты можешь оживлять одновременно? — Не знаю точно… Меня в основном учили использовать способность на Керри, то есть на своём же теле. Я точно помню, что чем больше людей я воскрешаю, тем меньше могу держать способность активированной. Но, наверное, я могу её развить, и оживлять больше. — Это очень хорошо, а что насчёт способности твоей сестры? Какой длины они могут быть? — Когда Керри была жива, они порой достигали двадцати метров. Но моё тело слабее, и я едва могу вытянуть их метров на десять. — как же Стиви ненавидела свою слабость… — но они станут сильнее, если моё тело окрепнет! Я буду продолжать тренировки! — Да, но после выздоровления. — а ведь раньше ей не давали времени на отдых. — Через несколько месяцев мы должны отправиться в Йокогаму для исполнения одного моего плана. «Отправиться в Йокогаму»! Стиви сжала руки от радости. Она сделает всё возможное, чтобы помочь Достоевскому, а потом исполнит свою миссию! Раньше ей никогда не удавалось убить двух зайцев одним выстрелом, но сейчас от такого везения сердце ликовало. — Конечно! Я буду очень стараться, чтобы вас не подвести! — девушка энергично закивала головой. — «Надеюсь, Керри согласится с тем, что мы в замечательном положении! И мне не придётся с ней спорить… Мы должны обязательно помириться, когда всё закончится. И я стану полезным чле­ном организации!» Никогда ещё Стиви Кинг не чувствовала себя настолько счастливой. Возможно, тёмная полоса в её жизни наконец прошла, уступив место надежде на что-то светлое.