Инсомния

Небо отражалось в водах Невы, и теплоход словно летел среди облаков, а не плыл. — Какое сегодня прекрасное небо… — вздохнул Фёдор, уже несколько минут глядя ввысь. — Похоже на твои волосы. — Что ты имеешь ввиду? — Стиви не поняла смутившего её комплимента. — Такое же сиренево-голубое и волнистое. Кинг не могла налюбоваться её Фёдором, но всё же посмотрела на небо. — И правда… — облака действительно напоминали мягко вьющиеся локоны девушки. — Спасибо… — её лицо окрасил румянец. — А ты… Ты… — она не смогла придумать ответного комплимента и перевела тему. — А у меня для тебя сюрприз есть! Сейчас! — Стиви поспешно вышла из-за круглого столика, стоявшего на палубе, и побежала внутрь корабля. Достоевский сделал глоток сладкого чая и расслабленно откинулся в кресле. Они со Стиви недавно вернулись в Санкт-Петербург. Акутагава и Шекспир отступили: они были изранены, и им было совершенно не до задержания парочки, готовившей жителям Йокогамы геноцид. К тому же, Вилли была уверена, что Фёдор после случившегося и носа в этот город не сунет. Стиви это мнение разделяла. А Достоевский продумывал новый план получения книги. Даже смерть не могла пошатнуть его убеждений. Он чувствовал себя странно. Будто только что проснулся от долгого сна. Кинг вернулась на палубу с виолончелью. — Я научилась играть одно произведение. Хочешь послушать? — Конечно. И Стиви заиграла. Музыка полилась, и девушка чуть не заплакала от счастья, что у них с Фёдором всё хорошо… Колебания струн задевали их сердца. Мелодия напитала прохладный воздух какой-то приятной, светлой грустью. Кинг не могла понять, отчего ей печально, и почему печаль вовсе не тяготящая, а наоборот, тёплая. Но Фёдор осознавал природу этого чувства. Он радовался, что Стиви больше не эспер. Её не коснётся безжалостный план по уничтожению одарённых. Она проживёт долгую и счастливую жизнь. Но ему предстоит умереть. Как только на странице книги появится строка об исчезновении эсперов. Достоевскому умирать не хотелось. Он уже знал, что это не так уж и страшно: ты просто проваливаешься в небытие и все переживания, мысли и чувства исчезают. Но как же живые? Стиви будет бесконечно больно вновь его терять. Она была готова отдать жизнь за него. Может, уничтожение только способностей, а не их носителей, — не такая уж и плохая идея? Фёдор попытался отбросить эти мысли. Сейчас это совершенно не важно. Он хотел побыть счастливым, пока возможно. Прекрасная музыка, и её не менее прекрасная исполнительница заставляли его сердце обливаться лёгкостью и теплом. Стиви закончила игру и отложила смычок. — Прекрасно. Просто великолепно! — он несколько раз хлопнул в ладони. — Спасибо! — Стиви сделала реверанс, опустив смущённое личико вниз. — Иди ко мне. — и она с радостью села к Достоевскому на колени. Шумела вода. Пели готовящиеся ко сну птицы. Слышалось синхронное дыхание пары. — А теперь небо похоже на твои глаза! — воскликнула Стиви, показав пальцем вверх. — Такое же фиолетовое. — белые ночи закончились и небо снова смогло становиться тёмным. — Спасибо. — Достоевский бережно, словно кожа девушки была создана из фарфора, поцеловал её щёку. Затем ещё раз. И ещё. Кинг повернулась и подставила ему свои губы. Фёдор с особой нежностью прильнул и к ним. — Как хорошо… — её тонкие руки обвили шею эспера. — Да. — они оба посмотрели вверх, в бескрайнюю высь, где уже начали мерцать звёзды. Не только Стиви и Фёдор любовались небом в этот момент. Вилли лежала на мягоньком песке пляжа Йокогамы и тоже смотрела на давно стемневший небосвод, усеянный алмазами. — Вилли! — послышался голос Акутагавы. Она радостно поднялась с земли. — Рю! — они договорились встретиться на пляже, после того, как Шекспир посетит врача. — Как рука? — он внимательно посмотрел на её гипс, разрисованный смешными рожицами. — Мой хирург сказал, что есть шанс, что я не смогу ей двигать. — грустно ответила она. — И кости могут не правильно сростись… — Мне жаль… — договорить ему не дали. Вилли не хотела видеть своего парня расстроенным и виноватым. — Но может, всё будет хорошо. К тому же, у меня есть вторая рука! — она резво ей помахала. Акутагава не сдержал ласковой усмешки. — А я с Гин говорил. Она согласна на переезд. — Восхитительно! — Вилка пару раз подпрыгнула, а потом снова легла на песок. Акутагава присел рядом. — Но не забывай, у нас ещё есть дела. Нужно разгромить «Йокогаму Будущего», чтобы даже не пытались противостоять Мафии. Это будет легко: Блекфилда с его гипнозом больше нет. — Я тебя умоляю. Они скоро поймут, что бороться им больше не за что. Они же хотят сместить мэра, завоевав народную любовь… Чёрта с два. — Почему ты в этом так уверена? — А вот! — девушка вынула из кармана маленькую видеокамеру. Акутагава уже понял, к чему она ведёт. — У меня всё никак не получается перекинуть это видео на комп: то забываю, то времени не хватает… В общем, я записала «выступление» Блекфилда про их «прекрасную партию», гипноз и его попытки переманить меня на свою сторону. Когда я это опубликую, вся Йокогама узнает, что их хотели загипнотизировать, и «ЙБ» мало не покажется. — Я тебя обожаю! — восхищённо хлопнул в ладоши Акутагава. — А где ты спрятала камеру? — Изначально их три было: в заколке, в серёжке и в пуговицы. Всё, кроме заколки ты своим расёмоном снёс… — заметив, что Рюноске грустно отводит взгляд и явно собирается извиняться, Вилли добавила: но ты не виноват, это всё Блекфилд! Они замолчали. Шумели морские волны, а ветер шелестел песком на пляже и листьями деревьев. Где-то вдали трещали цикады. — Так что, можно уже бронировать билеты и валить в Норвегию. — после паузы она продолжила: — вот так, дорогие друзья. Эта глава нашей жизни заканчивается. Но начинается новая, не менее интересная, и куда более счастливая. Вот уж не знаю, будет ли кому-то интересно её читать… — С кем это ты разговариваешь? — Рюноске осмотрелся, ища на пляже ещё кого-то. Но вокруг не было ни души. — Да так. Осталась привычка болтать со зрителями.