Место девочки — в политике

Вальбурга Блэк

      Ликорис Блэк, вечный идеал, в момент, когда Вальбурга и Альфард вынырнули из-за угла, идеалом вовсе не выглядел. Дядя сидел прямо на полу в порванном грязном костюме непонятного тёмного цвета и курил. На лице от носа до уха засохшей полосой застыла его собственная кровь, которую он случайно размазал рукавом во время последней схватки.       Рядом с ним сидел мужчина в грязной серой мантии, и Вальбурга снова умудрилась не узнать его. А ведь он всего лишь оказался без бороды, даже внешность в этот раз не менял! Просто она ужасно растерялась из-за того, что в его пальцах тоже дымилась сигарета — последнее, с чем она ожидала застать профессора. А ещё, наверное, потому что Дамблдор словно задремал, устало положив голову на плечо Ликориса — казалось бы, лишь чуточку менее ненавистного политического противника, чем Манлий Малфой.       — Ай!       Дамблдор потряс обожжёной рукой и подул на неё. Судя по осоловелому взгляду он действительно уснул, пока дотлевшая до пальцев сигарета не разбудила его.       Вальбурга с Альфардом застыли в нескольких метрах от них. Они едва нашли небольшой пятачок на полу, свободный от голубоватой хлюпающей субстанции и трупов врагов, убрать которые дяде Ликорису и профессору Дамблдору просто не хватило сил. И теперь они с братом, затаившись, просто ждали дальнейшего развития событий.       Когда Вал увидела первого мёртвого акромантула прямо посреди коридора, она настолько не поверила своим глазам, что совершенно никак не отреагировала. В отличие от Альфарда, вскрикнувшего от испуга, — оказалось, он боялся пауков! — и чуть не привлёкшего к ним нежелательное внимание двух сестёр Бёрк.       Ещё они встретили на своём пути главу семьи Долоховых, лорда Ранкорна с бабушкой Хэспер и нескольких смутно знакомых родственников, которых они видели на приёмах, но представлены им не были.       — А ещё я заметил нескольких Монингстаров, пока к тебе шёл, — прошептал брат, когда они в очередной раз чудом избежали встречи со взрослыми. — Они очень выделяются. Цвета кожи просто обалдеть, на любой вкус — и не подумаешь, что Блэки! Но глазищи у всех во какие огроменные, а волосы кудрявые-кудрявые! Почти все такие высокие, красивые. Сразу видно — у тётки Элладоры губа была не дура…       Альфард оказался хорошим проводником. Наверное, именно поэтому у Вал проснулось чувство вины за прежнюю грубость. И включились мозги. Поэтому-то, когда они увидели ещё одного мёртвого паука, она вздрогнула, поняв, почему мама посмотрела на них с таким ужасом.       — Мама! — зашипела она. — Мы оставили её совсем беспомощной! Пошли к ней эльфа! Срочно!       Ал побелел. Но домовики совсем не отзывались, ни один. Тогда Вальбурга, заскрипев зубами, позвала Кричера, надеясь, что это не сильно усложнит Мариусу его миссию на Гриммо.       Кричер аппарировал к ним мгновенно.       — Ты вообще никак не сможешь нас в сад перенести, верно? — попытала счастья Вальбурга, прежде чем он отправился искать маму.       Эльф покачал головой.       — Сейчас туда никто не сможет. Да и вся магия, эльфов и волшебников, полностью в защите мэнора. Кричер даже в квартиру хозяина Мариуса вас отправить не сможет, а ведь было бы так удобно…       Вальбурга усмехнулась наивности Кричера. Вот уж где, а на квартире в Порт Артуре их обязательно ждала бы засада!       "Напомни мне, почему мы не могли просто выждать и уйти тихо? — раздражённо спросила Вальбурга, когда ноги начали гудеть от бесконечных виляний по коридорам, а голова — из-за пряток от взрослых. — Скажем, из Хогвартса? Или просто из Блэк-мэнора, Кричер-то на нашей стороне!"       Этот вопрос немало развеселил её "похитителя".       И кто тут наивен?..       Вал вспыхнула.       Нет, Кричер не сумел бы тебе помочь. Он и сейчас лишь ищет лазейки между приказов и запретов Сириуса, ибо власть лорда Блэк над ним сильнее твоей. Вот уж чему они научились блестяще за время своего пребывания в рабстве, так это поиску лазеек…       К тому же ближайший месяц Сириус не собирался выпускать тебя с Гриммо даже к матери. Он аргументировал бы это решение перед Блэками твоим ментальным состоянием, а на деле — он бы пытался заставить тебя снова подчиниться своей власти. Он хотел переубедить тебя. Снова вернуть ту маленькую послушную девочку, какой ты была прежде.       Вот только как думаешь, до чего бы ты могла дойти в переговорах и ссорах с человеком, который украл твоё использованное нижнее бельё?..       На этом все глупые вопросы Вальбурги были исчерпаны.       Дядя Ликорис выпустил в потолок дым и сощурился с лёгкой издёвкой.       — Может, мне пора предложить тебе свои коленки, м, Альбус?       Вначале Дамблдор лишь рассмеялся. Но потом, окинув бывшего ученика оценивающим взглядом чуть ли не мурлыкнул:       — Знаешь, чтобы посмотреть на лицо твоего папули, когда он вернётся и застанет эту идиллическую картину, я, пожалуй, даже приму это щедрое предложение!       Альфард как-то очень крепко сжал пальцы Вальбурги — они не расцепляли руки, чтобы не потеряться. Интересно, он тоже едва сдерживал удивление и смех?       Дамблдор, карикатурно завозившись и перекрестив руки на груди, растянулся на полу: лёг на бочок лицом от Ликориса и закрыл глаза. Но спокойно пролежал он не слишком долго. Дядя, словно не видел в этом ничего такого, вдруг запустил пальцы в длинные, разметавшиеся волосы профессора и… погладил их?       — Я тебе что, кошечка? — заворчал Дамблдор, а потом чуть откинул назад голову, позволяя пальцам Ликориса нырнуть глубже в шевелюру.       — О, насколько мне известно, ещё какая кошечка!       Вальбурга прикусила щёку изнутри. Альфард вцепился в её руку ещё крепче, а потом и вовсе уткнулся лицом в плечо, мелко подрагивая.       Дамблдор, напротив, эмоций не сдерживал. Он заразительно расхохотался в колени Ликориса, довольно дымящего в потолок. В этот-то момент из-за поворота и явился лорд Блэк, причём, не один — за его спиной мелькнула светлая макушка высокой, статной женщины, уступающей в росте одному только Сириусу.       В этот раз сердце Вальбурги и не подумало болезненно ёкнуть, когда она снова увидела его. Внутри осталась только пустота.       "Поскорее бы всё закончилось, " — была единственная мысль в её сознании.       Дядя поспешно убрал руку от волос Дамблдора и вдруг резко изменился в лице. Оно ожесточилось и… Да он, похоже, искренне ненавидел женщину, что скованно следовала за лордом Блэком!       Он дёрнул коленями, грубо подбросив голову ничего не подозревающего расслабленного профессора.       — О, Альбус. Кажется, мой папуля переплюнул тебя в дурных шутках… Лорд Блэк назначил тебя на роль главного клоуна.       Недовольный Дамблдор приподнялся на локте. И — о боги! — как же изменилось и его лицо! Похоже, профессор умел не только бояться. Но и ненавидеть от всего сердца, каждым тёмным уголком своей души.       Он резко подорвался на ноги. В его пальцы непонятно откуда прыгнула палочка. Женщина, с опаской следящая за каждым движением Дамблдора, подняла безоружные руки.       — Успокойтесь, господа. Я пришла помочь.       У неё оказался низкий грудной голос. Ликорис будто невзначай встал между ней и Дамблдором.       — Так же, как ты всегда помогала своей ненаглядной мамочке? — Ликорис, нервно рассмеявшись, перевёл усталый взгляд на отца. — Ты с ума сошёл? Как тебе в голову пришло притащить сюда эту тупую суку?       — Какой-какой, а вот тупой Меропу точно не назовёшь, — фыркнул Сириус и, достав из портсигара сигарету, прикурил. — К тому же я не притаскивал. Она сама пришла — совсем как Альбус.       Вальбурга могла поклясться, что услышала скрип зубов Дамблдора. А вот Лорд Блэк, наоборот, выглядел, словно начищенный галеон — конфликт доставлял ему небывалое удовольствие и делал этот кошмарный день чуточку веселее.       Вал внимательно присмотрелась к обладательнице очередного звёздного имени, причём весьма непростого, проклятого имени.       Скандальное "Проклятие Плеяд" наложила на последнего лорда Флимонта Лакшими Пиллай с помощью Сигнуса Блэка — своего любовника на тот момент, а потом, после развода, второго мужа. Лорд Флимонт, кажется, был единственным в истории, кто попытался это проклятие снять, в процессе обзаведясь семью дочерьми со звёздными именами… Так что судя по разговору о некой "помощи матери" эта приятная на внешность блондинка средних лет могла оказаться только одной Меропой — дочерью Элладоры от старого лорда Флимонта. Последней дочерью, поставившей жирную точку на наследовании этой семьи по мужской линии.       Вот только разве она должна быть настолько молодой? Или это не она, а та давно погибла? Вальбурга никак не могла вспомнить — слишком давно Сириус рассказывал ей об этом, пусть даже история и была шокирующей. Но, упоминая "мамашу", они ведь явно подразумевали Элладору?       Вал совсем запуталась и не знала, что и думать.       Взрослой Вальбурге, которую так сильно затянуло в сон и ощущения тринадцатилетней себя, захотелось закричать. Она совершенно перестала осмысливать происходящее, настолько невероятно было показаное, но тут она просто не могла не схватиться за голову.       Она знала эту женщину — свою бывшую коллегу. Она одна из первых погибла из-за вспыхнувшей гражданской войны, ибо отказалась переходить на сторону Волдеморта.       Это была крайне опасная чистокровная ведьма. Беспощадная кровавая дуэль случилась в её собственном доме. И когда погибли её старший сын, невестка и внуки, она совсем ненадолго вместе с мужем попала в плен.       Волдеморт никогда не скрывал, что лично убил их всех. А потом, когда торги не состоялись, отрубил этой женщине голову и прислал "подарочек" их дочери, намекнув, что тоже самое будет и с её отцом. Но шантаж не удался, и пришлось высылать любящей дочурке также и голову магловского папочки.       Об этом очень много и подробно писали в газетах, смакуя каждую отвратительную деталь. Однако никто и никогда не упоминал, как эту тёмную ведьму назвала при рождении её мамочка! Фамилию-то она взяла по мужу, магловскую. Такую безопасную, никак не связанную с тёмным родом Флимонтов! И имя сменила, чтобы точно никто не пронюхал её тёмного родства с Блэками!       А ещё Вальбурга знала её дочь, вечно крутившуюся под ногами у Блэков! Эти воспоминания, бывшие на вес золота, у неё отняли! Отняли!       Такова была цена, моя прекрасная несостоявшаяся невеста… Такова была цена твоего счастья и спокойствия — ты сама выбрала заплатить её.       — Альбус, я… — попыталась начать хоть какой-то диалог Меропа, но вдруг осеклась и попятилась. Лорд Блэк, совсем как Ликорис, тоже чуть шагнул вперёд и загородил женщину плечом.       Альфард вцепился в руку Вал до боли, а потом поражённо шепнул ей на ухо:       — Глаза! Посмотри на профессора! Да он же…       Вальбурга прекратила кусать щёку изнутри — стало слишком больно, и судорожно вдохнула, надеясь, что чары тишины вокруг них с братом всё ещё работают.       На лице Альбуса Дамблдора полыхали глаза тёмного мага — а она ведь знала, должна была ожидать этого! Он же ученик деда Найя! Но это пугающее зрелище всё равно поразило её, как и цвет этих глаз — они были насыщенного багрового оттенка, без всяких лишних примесей, лишь с одной яркой выделяющейся деталью — поразительными золотыми зрачками.       Меропа, глядящая в эти страшные глаза, мгновенно обмякла. Кровь Элладоры — она лучше кого бы то ни было понимала, как можно и нельзя разговаривать с тёмными магами в таком взвинченном состоянии. Но всё же она явно пересиливала свою гордость, вставая перед профессором на колени.       Альбус Дамблдор расхохотался, а потом так зашипел, что Вальбурга удивилась, как это у него ещё не прорезались змеиные клыки:       — Я тебе не Регулус! Не твоя полоумная семейка! Я тебе не наивные чистокровные, млеющие от унижений и собственной важности!       Женщина посмотрела ему прямо в лицо.       — Нет ничего унизительного в том, чтобы искренне раскаяться в своих прежних поступках и извиниться. А перед тобой мне точно есть, в чём извиняться, Альбус. Я прошу твоего прощения. Пожалуйста, выслушай меня. Мы больше не можем притворяться, что не существуем друг для друга, — голос её дрогнул. — В конце концов, мои дети… Старшие уже пришли к тебе, в Хогвартс. Хотя бы ради них я должна попытаться. Пожалуйста.       Дамблдор выглядел, будто готовился взорваться миллионом обвинений. Палочка слегка подрагивала. Он очень долго мерился с ней взглядом. Потом впился пальцами в плечо Ликориса, которым тот загораживал от него Меропу, и опустил лицо вниз, спрятав все эмоции за буйной каштановой шевелюрой.       Ликорис никак не отреагировал на руку профессора. Он продолжал скептично рассматривать родственницу, и Вальбурга видела — дядя не был готов верить ни единому её слову.       — Они погибли и из-за тебя в том числе. Такое не прощают, такое невозможно простить, — тихо сказал он. — Бабушка… Дед Най. А потом и дедушка. Ты предала всех нас. Элладора никогда не решилась бы на подобное без твоей поддержки.       Меропа покачала головой.       — Может быть, Ликки. А может, и нет, — слова давались ей очень тяжело. — И тогда… тогда она нашла бы другую дурочку. Обвела кого-нибудь ещё вокруг пальца. Вы же прекрасно знаете, как она это делала со всеми нами.       — Или, если б не Кассиопея, Элладора просто медленно, но верно завершила бы начатое с Дореей и ней самой, окончательно свернув обеим мозги набекрень, — философски протянул Сириус сквозь клуб дыма. — И наши девочки спустя несколько лет сами сбежали б с ней. Поэтому, милые мои, что не делается — всё к лучшему.       Все воззрились на него так, словно он сказал, что небо — зелёное. Даже Дамблдор отступил от Ликориса и выпрямился. Сириус высокомерно усмехнулся.       — Никто из вас не говорил с Дореей и Кассиопеей об этом, верно? Никто не обсуждал с ними Элладору… Ведь кому интересны чувства и мнение маленьких девочек?       Меропа, рассмеявшись как-то особенно истерически, полностью осела на пол, будто была не в силах больше удерживать себя на коленях. Взгляд её блуждал по грязному, залитому голубой кровью акромантулов полу.       — Она всех обманывала. Был ли вообще хоть кто-то, кому мама никогда не лгала? Кого она по-настоящему любила? Хоть кто-нибудь?..       Ликорис и Дамблдор поморщились почти синхронно. Жёлтые зрачки профессора, казалось, хотели сжечь Меропу, оставив на мраморе лишь чёрный след.       — Игры на жалости тоже оставь для других. Я не собираюсь сотрудничать с тобой, дочерью Элладоры, да ещё и настолько завравшейся, ни при каких…       Сириус как бы невзначай звучно ударил тростью о пол, и Дамблдор осёкся. Ликорис поджал губы, будто бы и он хотел вставить своё мнение, но ему хватило одного взгляда лорда Блэка.       — Она пришла помочь — и она нам поможет. Вы можете оба не доверять Меропе — ваше право. Но я, в отличие от тебя, Альбус, знаю немного больше, — он довольно сощурился. — В конце концов, присяжные её оправдали по самому главному обвинению. Да и лишиться палочки на столько лет — то ещё удовольствие.       Ликорис закатил глаза.       — А то мы не знаем, как работает наш суд! Ещё скажи, что это не ты ей помог избежать наказания!       — Зачем мне отрицать очевидное? — Сириус чуть приподнял брови. — Я никогда и не считал её виноватой. Так что да — естественно я и других убеждал в том, во что и сейчас верю.       — Деньгами, — скрипнул Ликорис.       — Не без этого. Немного связей, немного мразей… И деньги, всё решают деньги. Учись у отца, пока он жив.       Лорд Блэк чуть ли не лопался от самодовольства, разглядывая опущенные плечи и голову Меропы. Кажется, ему единственному эта поза доставляла истинное удовольствие, а не приводила в ярость. К тому же он, насколько могла судить Вал, и правда верил в искренность дочери Элладоры.       Сириус даже обернулся и, покровительственно положив руку на её светлую макушку, приказал:       — Расскажи им, чего ты хочешь, Меропа.       Женщина подняла на них яркие, полные надежды голубые глаза.       — Я хочу вернуться в магический мир. Хочу вернуть себе палочку.       Альфард снова до боли вцепился в руку Вальбурги, а она — в его. Потому что и у неё по загривку затанцевали мурашки от выражения лица Альбуса Дамблдора.       — Нет.       Он сказал это очень тихо, но так чётко, что было ясно — ему проще в неё Убивающим пустить и в Азкабан сесть, чем выслушивать такие предложения.       — Да, — Сириус, уничтожив остаток сигареты прямо в руке, зловеще оскалился. — Любишь не дослушивать до конца. Совсем не изменился.       Меропа, благодарно улыбнувшись, закатала рукава своей красивой бежевой мантии.       — В вашем бальном зале… — она кивнула в сторону двери. — Там не просто тёмная ведьма, подчинившая акромантулов. Скорее всего, это фэйри. Или, что вернее, Сид… А я…       На обеих её руках вспыхнули яркие золотые символы старшего футарка.       — Я — слуга фэйри. Я помогу вам договориться с ней и узнать, что она забыла в Блэк-мэноре. Чего она хочет от вас.