Дикарь из леса

Снабдили так, словно на месяц уходят из дома: тёплые одежды, вещи для ночлега, приборы для приготовления еды, оружие. А с помощью магии Том и Гарри смогли в одну небольшую сумку уместить всё выше перечисленное. Магические азы, что должен знать каждый взрослый волшебник, Джеймс передал Тому. Да и Гарри в свободное время помогал своему волку заново вспомнить бытовую магию. Видел, что мужчина имеет потрясающий талант. Магию усваивал налету, стоило один раз показать. Гарри понимал или скорее чувствовал, что с Томом он точно не пропадёт. Взяв палки, словно бывалые путешественники, они отправились в дорогу. Через свой лес, конечно же, они проходить не стали. В конце деревни, с другой стороны, шла развилка, а рядом с ней стоял указатель с обозначенной целью. Поначалу было интересно. Для Гарри так точно. Новые впечатления, неизвестная дорога, а впереди ждут приключения. О плохом он и не думал. Разговоров они не вели, идя в полном молчании, и только к вечеру, когда осеннее солнце начало закатываться за край неба, Гарри подал голос, предлагая разбить ночлег. Пока они это сделают, наступит ночь. Парень поставил магией шатёр из кожи и железных палок, а сам принялся копать очаг, чтобы развести костёр. — Что насчёт ужина, Том? — Сейчас, — мужчина сел прямо на землю, скрещивая ноги, и вдруг прикрыл глаза, размеренно начиная дышать. Гарри смотрел на его действия с удивлением. Похоже было на медитацию. И вскоре он начал понимать, зачем это. Отец обучал точно так же, в период, когда звериная форма начала пробуждаться. Нужно найти в себе ту самую звериную часть, чтобы ухватиться за неё и накинуть на себя словно плащ. Отвлекать Гарри не стал, молча наблюдал, как грудь мужчины плавно поднимается и опускается. А на его безмятежное лицо можно смотреть бесконечно долго. Том обладал… дикой красотой, хищной. Даром, что волк. Вторая сущность подходила ему идеально. А уж когда пошло перевоплощение — Гарри ахнул. Насколько красиво мужчина стал тем самым большим, чёрным волком… Ещё прекраснее, чем в прошлом! Крепкий, массивный, шерсть его была чистой и опрятной. Никак не удержаться. Гарри подлетел к нему и в наглую стал тискать. Теперь шерсть мягче и куда приятнее на ощупь. И запах псины не чувствовался! — Какой ты сейчас милый! Обнимать тебя и обнимать, — в удовольствии простонал Гарри, нежась лицом об шерсть. Волк тихо фыркнул на его слова и склонил голову, осторожно пихая. Он ожидал чего-то подобного. Стоит пробудить внутреннего зверя — и милый кролик начнет ластиться. К нему, будучи человеком, он так не тянулся. Стеснялся. И дело явно в их возрасте. Том был взрослым мужчиной, а Гарри милым юношей… в самом соку. В него хотелось погрузить зубы и ласково сжать, чтоб остался след. Искушение росло с каждым днём… Гарри немного отстранился, и волк не удержался — лизнул открытую шею. Воротник совсем не прикрывал соблазнительный участок. А в ответ получил потешное хихиканье, совсем невинное. Однако Том почуял изменения — запах его мальчика стал другим. Гарри нравилась эта ласка, даже в порочном смысле. Толком пока не понимая себя и испытывая лёгкие желания, он всё равно реагировал. — Иди, поймай кого-нибудь. Может, глухаря? Да. Они явно тянули время. А ведь на улице начало темнеть. Том обошёл своего кролика, мазнув напоследок хвостом, и рванул вперёд. Чем быстрее добудет еду — тем лучше. Нельзя надолго оставлять свою пару одного, в незнакомом месте. Вдруг попадётся ещё один зверь, что очаруется его кроликом и вонзит в него зубы, привязывая к себе. Звучало глупо и Том сам это понимал, но людскую поговорку «чем чёрт не шутит» он давно усвоил.

***

Гарри сделал все приготовления, даже костер развел и сидел возле него, грея замерзшие руки. Стоило бы их помыть… но это перед едой. Которую ещё нужно приготовить. Парень надеялся, что его волк принесёт не слишком большую тушу. Разделывать и готовить придётся долго, а желудок слишком требовательно просил еды. Шум листьев и хруст веток под ногами, или лапами, прервали мысли о еде. Гарри вздрогнул от неожиданности и погасил в себе краткую панику, подумав, что прийти мог незнакомец. Не могло ведь ему так быстро повезти с неприятностями! Том ушёл буквально пару минут назад! Стоило Тому выйти на свет, и Гарри выдохнул с облегчением. Никаких незнакомцев. Шумел именно Том. И он нёс… козла. Судя по репью и грязи на вполне ухоженной шерсти, животное ушло от пастуха-разгильдяя и заблудилось в лесу. Совсем не редкость. — Поздравляю с добычей! — обрадованно воскликнул Гарри, принимая её в оборот. Освежевать для него не было проблемой уже пять лет. Отец приучил. — Отдохни пока. Вспороть брюхо, снять шерсть, вырезать окорок и сразу поставить его на огонь, чтобы первым делом накормить добытчика, плевое дело. Да и туша среднего размера. Гарри боялся увидеть из добычи, скажем, оленя. Да и не смог бы съесть это животное. По понятной причине. Как и в семье никто не ел крольчатину. Том наблюдал за юношей со стороны, испытывая чувство восхищения. Кролик был на все руки. Зря только сомневался. Уже в первый день он показывал, что не промах, в состоянии соорудить для двоих место ночлега, развести костёр и даже освежевать пойманное животное. На охоте бы тоже показал умение. И хорошо, если оставшиеся два дня, а затем и обратный путь, пройдут также удачно. Еда оказалась очень питательной, а уж со свежим хлебом, который рано утром испекла для них матушка, пальчики оближешь.

***

Ночь воцарилась в небе, и на улице резко похолодало. Хоть они и сидели у костра, Том подсел к Гарри ближе и приобнял за плечи, под бок к себе притягивая. Парень махнул рукой, магией запечатывая края шатра, чтобы накопить и сохранить тепло, а после положил голову на плечо мужчины. Несмотря на то, что они одни в лесу и уже далеко от дома, Гарри было очень уютно. Рядом с Томом он чувствовал себя в полной защите. — С тобой так хорошо, — поделился своими мыслями Гарри, говоря очень тихо, почти шёпотом. — И мне, — тем же ответил Том, начиная осторожно гладить по плечу. — Спасибо. За компанию. — Конечно. Я бы не упустил возможность посмотреть другие места. А в твоей компании не пропаду. Может, я и пугливый, но хозяйственный кролик, — ласки парень не испугался. То, как волк его касался — было приятно. — Ты уже думал, какой дом себе хочешь? Видал я дом одного барина, он себе три этажа отгрохал! — Большой. Не нужно. Мой дом. Был небольшим. Сделать таким же. Хочу. Лексикон Тома становился лучше, но все же каждое слово приходилось обдумывать и правильно выстраивать предложения, сначала в мыслях, затем вслух. Поэтому на каждое слово-два приходилась пауза. — А что ты хочешь внутри? — спросил Гарри, не сводя глаз с Тома. Интересно, какие взгляды у него на мебель, на обстановку внутри дома в целом, в котором хочется жить. — Тепло. Мягкость. Много света. — Это здорово! — обрадовался парень и поделился. — Я тоже хочу в будущем свой дом, в котором будет много света, мягкости и тепла. А ещё отдельная комнатка с травами и станком. Но это уже мои фантазии. Самый подходящий момент, чтобы рассказать о том, что лежит на душе. В уединенной обстановке, у костра, сидя в обнимку. Том ведь уже принял свои чувства. Принял Гарри, как свою пару. Только юноша об этом не знал. — Ты хочешь. Жить. Со мной? — Оу, — Гарри растерялся. Услышать о предложении совместного проживания он не ожидал. — Я об этом не думал, но… хотел бы, — вдруг сознался, мгновением позже поняв, что так оно и есть. Впустив этого волка в свою жизнь, он больше не мог его отпустить. И представить кого-то на его месте тоже. Том не сомневался в тягости Гарри к нему, знал, что услышит положительный ответ, пусть если не сейчас, то чуть позже, и все равно испытал такой восторг и такую лёгкость в душе… Он обнял юношу всеми руками. — Я учуял. Пару в тебе. Мои чувства. К тебе. Сильны. — Учуял пару? Как это? — не понял парень, впервые слыша о таком. Не знал он совсем, как люди семьи заводят. Родители на этот счёт молчали. Да и сам он не спешил как-то затрагивать тему. — Твой запах. В мыслях был. Витал везде. Я был волком. Чувствовал тогда. Думал о тебе. Всегда. А потом. Человеком. Поведение. Запах. Забота. Располагали. Мой волк. Хотел метку. Сделать. И я. Хочу. Человеком. — Значит, я тебе нравлюсь? Это мило, — признался Гарри, истолковав по-своему. Слова о метках ему ничего не давали, но слова хищника располагали. Потому что это его хищник. — Ты мне тоже. До сих пор боюсь отпустить тебя. А если смогу это сделать — буду очень скучать… — Не расстанемся, — уверенно заявил Том и изменил вдруг их положение, которое ему очень понравилось — оказался немного позади и обнял. Прижался грудью к его тонкой спине и скрестил руки на животе. Гарри тут же откинул голову ему на плечо, полностью расслабляясь в сильных руках. — Мне так приятно с тобой. Странно даже… вроде бы бояться должен. Но я тебя совсем не боюсь. Ненормальный кролик, — усмешка разлилась на губах. — Возможно, — не стал отрицать Том, усмехаясь. — Я хочу тебя. «Съесть» иначе. В первую встречу. Не так было. — Как это «съесть иначе»? И что тебя остановило, когда ты ХОТЕЛ меня съесть? Даже в такой ситуации Гарри не ощутил испуг. Только сильное любопытство и небольшую долю возмущения, смешанного со смущением. — Твоё действие. Остановило. Ты сразу. Показал себя. Другим. Заинтересовал. И запах. Он тоже. Сейчас хочу. Целовать. Везде. Хочу вылизать. Покусать. Войти в жар. Твоего тела. Пометить. Внутри. И снаружи. От проникновенных речей Гарри зарделся. Голос Тома соблазнял. Хотелось поддаться ему, позволить сделать всё, о чём говорит… Но кое-чего юноша не знал. — Что значит «войти»? Впервые о таком слышу. — Это приятное. Занятие. Этим я. Покажу свою. Привязанность. Любовь, — объяснять было тяжело, но пример Том смог привести. — Как твои. Родители. Любят. Друг друга. Как сделали. Тебя. — Они и вправду любят друг друга. Я это ощущаю. Но как сделали меня — не представляю до сих пор, — смущаясь и запинаясь, поведал Гарри. — Они как-то говорили что-то о соединении, но так и не объяснили до конца. Я помню, как ты коснулся моих губ, когда я болел. Больше никто меня так не касался. — Трудно, — вздохнул Том, ясно понимая, что наивному кролику проще показать наглядно. — Хочешь. Я сделаю? Тебе. Понравится. — Мне больно не будет? — чуть растерянно спросил парень, трогательно смотря Тому в глаза. — Может, — не стал отрицать мужчина. Для невинных первый раз болезненный. Лично Том испытывал свой первый раз с одной только болью. Воспоминания о той ночи мерзкие и неприятные. — Я доверяю тебе. Нарочно ты мне больно не сделаешь. Гарри верил так, как, возможно, не стоило бы. Ну не могли руки, так тепло и уютно прижимающие его к себе, причинить вред! Волнение в нём если и сидело, то совсем небольшое. По большей части от неизвестности. Однако, у него были идеи на счёт любви двух людей. Поцелуи точно должны присутствовать. Прикосновение, приятные до мурашек, тоже. Именно с его предположений все началось. Пальцами Том погладил в районе живота, от чего возникло желание его втянуть, а горячие губы прикоснулись к шее. Возникло желание вжать голову в плечи. Так странно… так приятно. Когда Том касался его так раньше, Гарри думал, что это его способ выразить свою благодарность и привязанность. Оказалось, что это говорит гораздо большее. И он ответил как мог — обняв Тома, прижимаясь к нему всем телом. Мужчина оценил стремление как-то сделать приятно в ответ, пусть кролик и не знал толком ничего. Том и сам мало что помнил. Не только потому, что был диким несколько лет. В своей прошлой жизни он мало тянулся к подобному. Виной всему тот первый, гнусный опыт. К тому же магия занимала все его время и желания. Он отдавал ей всего себя — своё тело, свой разум и даже свою душу. А теперь в его руках милый кролик, гиперчувствительный, тяжело дышащий. На каждое прикосновение и на каждый поцелуй реагировал. Раскрепощался в руках мужчины и сам тянулся за поцелуями. Тот момент, когда их губы соединились, стал незаметен для обоих. Том сильно увлёкся. Сладко-горьковатый запах Гарри с ума сводил. Желание пробуждал все сильнее. Везде метить, каждый уголок тела обласкать вниманием, услышать и вобрать в себя каждый стон, подарить ещё больше тепла, чтобы малыш, подобно утреннему цветку, раскрыл свои лепестки. Гарри отдавался ему полностью, отвечая на каждое касание, заставляя забыть о прошлом, чтобы сполна насладиться происходящим. Настоящим. Рука кролика сама заплыла Тому под рубаху, мягко касаясь спины. Могучей, горячей спины. Гарри чувствовал, как бугрились мышцы под ладонями и ловил со своих ощущений чистой воды удовольствие. Словно скала. За таким красавцем никакие страхи не возьмут верх. Защитит от любой опасности и заласкает до беспамятства. Обнаженные и разгоряченные, они лежали на мягкой шкуре, что любезно положила им матушка в дорогу, целуясь до исступления. Кролик получал ласку от своего волка, чьи зубы нежно проходились по коже, даря странные ощущения, будоражащие всё нутро. Он хотел сблизиться с ним… ощутить полностью… стать единым и неразрывным. — То-ом… ты такой горячий… — сладко простонал Гарри, в какой-то момент оказавшись сверху на волке, от чего страшно смутился, не заметив, как так ухитрился… Он сидел на этом прекрасном, мощном и притягательном теле совсем голенький. — Ой… Что же я… совсем приличия забыл… — Подожди, — задыхаясь от страсти и не хватки воздуха после долгих, упоительных поцелуев, Том мягко придержал за бедра. — Останься. На мне. И двигайся. Хочу видеть. — Как мне двигаться? Покажи, — попросил распалённый, горячий и податливый кролик, не стесняясь того, где лежат руки Тома. Им будто было там самое место. Как и на ягодицах. Удовольствие особенно сильно простреливало, когда волк мял их, оттягивал осторожно и проводил пальцами по самому откровенному. Гарри сразу же сжимался от бесстыдных касаний, а в животе что-то до безумия приятно скручивало. — Вот так, — Том слегка надавил на бедра и стал самостоятельно двигать Гарри вперёд и назад. Так он потирался своей попкой о паховую область… касался колом вставшего члена. Огонь не смог скрыть вспыхнувший стыдливый румянец на лице Гарри, послушно начавшего двигаться, как его и просили. И он подхватывал темп, несмотря на распутство происходящего. Всё одно ему нравилось. Горячий, крепкий и могучий ствол, немного похожий на его собственный, так и манил к себе со страшной силой, несмотря на то, что Гарри не представлял, что именно можно с ним делать. А свой сильно ныл, будто бы требовал внимания. Требовал, требовал и получил-таки. Гарри так увлёкся тереться о Тома, — и даже сам пробовал делать раскачивающиеся, круговые движения, что лишь сильнее возбуждали, — что не заметил, как Том резко его к себе притянул. Он оказался сидящим почти на груди волка, который обхватил губами сочащуюся головку. По шатру разнёсся сдавленный вскрик желания. — Ах!.. Том!.. То-о-ом… Боги… То-ом!.. — горячо звал по имени, вспыхивая от откровенных действий. В животе скрутился сладко ноющий узел. И как сам Том не смущался творить таких вещей? Невинный кролик не представлял. Однако, как бы порочно оно не выглядело, он был в восхищении. Чувства топили с головой. Это ведь и называется заниматься любовью? Если так, он желал стать зависимым. Том обхватывал губами, вылизывал, нежно покусывал и буквально высасывал из него соки. Гарри очень испугался того момента, когда… захотел в туалет, и умолял Тома прекратить, не в силах сдерживаться. Но оказалось выпущенное… нечто иным. Мутно-белым, словно сливки. Сладкая истома накрыла с головой, оставляя без сил. Гарри завалился на шкуры, лихорадочно дыша. В глазах слегка помутнело, голова кружилась, а тело сжималось судорогой. — Том… Это… п-потрясающе… как же он-но… а ты? — Напряжён, — честно ответил волк, прижимаясь сзади и нежно кусая своего кролика за загривок — Подожду. Когда успокоишься. — Почему во мне всё горит? Я плавлюсь, как сметанка на блинчике, — парень признался в недавно вспыхнувшем желании. — А ещё мне понравилось двигаться на тебе сверху. Чтобы ты сжимал меня руками. Так приятно. Я испорченный кролик, да? — Нет, — Том немного отстранился, игриво подув на разгоряченную спину. — Удовольствие. Порочное. Оно. Во всех. Открывает другую. Сторону. Во мне тоже. — А как ты это чувствуешь? Скажи! Или покажи, — попросил Гарри, жаждя знать. Больше никто ему не рассказывал этого. Тем более, таким проникновенным голосом. Один он словно пробирался в самую душу. Показать свои чувства — к этому изначально всё шло. Том показал лишь одну часть порочного удовольствия. Вторая, подводящая к финалу, началась с вылизывания. Том вторил своему внутреннему зверю, помечал укусами дрожащее тело кролика, осыпал поцелуями и покрывал слюной его бёдра. Тихое рычание сорвалось, стоило добраться до главного. Волк разложил своего кролика на шерсти, заставив выпятить попку. Жадным, горячим ласкам противиться невозможно — им можно только поддаться, насколько бы порочными и распущенными они ни были. Что-то внутри Гарри будто призывало, чтобы Том, наконец, слился с ним полностью. Он не имел понятия, как, но слиться. Он ощущал горячее тело на себе и уже сам, стыдливо жмурясь, выгнулся, да расставил ноги, открываясь перед своим волком — податливо, покорно. Полностью вверяя себя хищнику. Горячий язык прошёлся прямо между ягодиц. Гарри протяжно и очень громко простонал. И словно животное в течку, выставил попу сильнее на обозрение. Волк полностью сорвался, с жадностью его вылизывая. Приличия давно и окончательно были забыты. Кролик выгибался в руках, тихо поскуливая от непередаваемых ощущений. — Том, я так хочу тебя… Не знаю как, но хочу… В ответ мужчина рычал, словно забывая все человеческое в себе. И на самом деле был недалёк от того, чтобы полностью поддаться звериным инстинктам. Одно его сдерживало — боязнь причинить боль. Его цветочек все ещё невинен, нельзя допустить болезненных срываний лепесточков. Он не мог позволить себе обидеть своего кролика. Единственного, кто не боялся его подлинного облика. Позволить себе страсть мог, когда юноша сам пожелает этого, отдавшись ему до конца и забыв себя. И если это произойдёт, Том покажет ему всё, что нужно. Чтобы его пара ощутила настоящее удовольствие от соития.