Выживать и убивать

      Прошло два дня. За это время Лея успела немного освоиться в доме. Даже есть начала больше, чем одну-две ложки чего бы то ни было в день. Но она не успела нарадоваться своим успехам, как настало время работать. Как писалось главой ранее, Лея должна была раздавать газеты. Работка, вроде, не пыльная, но записать туда Лею для Брижит представилось большими усилиями. Однако деньги это дело приносило, и за месяц можно было получить тридцать пять франков. Не густо, но Лея и не нуждалась в большем, а Брижит лишь хотела поставить свою временную гостью на путь рабочего, чтобы та хоть как-то жила.       Собственно, Лея оказалась на улице со стопкой газет в сумке, без сигарет, без Брижит рядом. Сказать, что ей было страшно — ничего не сказать. Она была готова всё бросить, но пересилила эту мысль ради Брижит. Ради той, которая дала крышу над головой и спасла от голода.       Все указания она помнила: надо ходить по дворам и запихивать газету в каждый почтовый ящик или класть на пороге. В случае чего, можно было ткнуть газетой в лицо прохожему, крича о том, что какая-то там фирма снизила цены на оконные рамы, например.       Как сказали, так Лея и делала. Сначала всё шло хорошо. Так бы и продолжалось, если бы не одно но: за весь день она должна была избавиться от полторы тысячи газет. То есть, ей надо было и добирать газеты, и считать, сколько она их положила. Проще говоря, свободного времени едва ли на туалет хватало, а про перекуры Лее стоило забыть.       Она знала, что в сумке всего пятьдесят две газеты, поэтому не парилась до тех пор, пока сумка не опустела.       Следующую стопку ей отдали, не сказав, сколько в ней газет. Лее пришлось считать. Кинула первую: "Пятьдесят три, – вторую, – пятьдесят четыре..." и так далее. Пришлось вспоминать порядок чисел. Это замедляло работу. Все действия, производимые Леей, стали суетливыми и неразборчивымм. В голове кружились числа и заголовки газет, а губы лихорадочно мнулись, так как хотелось курить.       Когда Лея покончила со второй стопкой, набралось ровно сто газет, а время уже приближалось к полудню. Она забрала третью стопку и начала уже не ходить, а бегать. За полтора часа, которые были потрачены на третью стопку, Лея четыре раза споткнулась и упала, пять раз врезалась в прохожих и два раза сходила в туалет. Её глаза горели от усталости и желания отдохнуть и закурить. Однако третья стопка оказалась закончена, газет раздалось сто шестьдесят, а время было обеденное.       Пока её ноги, подкашиваясь, топали за четвёртой стопкой, она встретила Боба. Быстро и с одышкой рассказав про работу, Лея попросила сигарету, но Боб лишь покачал головой и протянул помидор. Это значило, что сигареты и у него закончились. Но томат Лея взяла, поклонившись другу. Она перекусила, стопку взяла и продолжила бешеную погоню за тридцатью пятью франками.       Когда набралось двести тринадцать газет, Лея упала коленями на асфальт и закрыла лицо руками. Ей казалось, что табачный дым уже прямо перед глазами, она его чуяла, видела и даже чувствовала никотин на языке и в горле. Но эти ощущения были ложными. Пальцы, губы, зубы — всё хотело прикоснуться к сигарете. Слёзы солёным водопадом полились на колени. Голова кружилась, звенела, раскалывалась. Ничего из перечисленного не приближало исполнения заветного желания.       Лея встала. Встала с мыслью, что не должна убиваться из-за сигарет в первый рабочий день. Брижит на неё расчитывала. Лея побежала за пятой стопкой и продолжила раздавать газеты с отвратительным чувством в груди и голове. Да, хотелось закончить поскорее, но она раздавала, раздавала, раздавала...       Когда солнце уже стало оранжевым и почти зашло за горизонт, Лея раздала уже тысячу четыреста восемьдесят три газеты. Это далось ей такими усилиями, которые уже и описать трудновато. Можем лишь упомянуть, что всю вторую половину дня она не делала перерывов на туалет и еду, а желание закурить пыталась игнорировать.       Она пришла за последней стопкой, еле державшаяся на ногах, голодная, скрючевшаяся от того, что хотела сходить в туалет. Её встретил мужчина, который дал это задание. Он посмотрел на неё, усмехнулся и сказал, что Лея может идти; похвалил её за проделанную работу и потребовал прийти на следующий день.       Лея сразу же побежала домой. На улице похолодало ещё сильнее, а желание сходить в уборную перебило желание закурить. Поэтому сигарет она не стреляла, её ноги просто направлялись в квартиру.       Едва переступила порог, стремглав пошла в сторону туалета, даже не поздоровавшись с Мелизент. Сделав свои дела, она разделась и пришла на кухню. Мелизент предложила поужинать через несколько минут, так как надо было дождаться прихода Брижит. Те самые несколько минут прошли — она явилась.       Упуская подробности ужина, перейдём к Лее, которая обыскивала каждый уголок в квартире. Брижит заметила, что её сожительница как-то странно себя ведёт, и решила поинтересоваться, в чём же проблема.       — Лея, что ты ищешь?       — Сигаретки не будет? – спросила Лея, автоматически прислонив средний и указательный пальцы к губам.       — У нас никто не курит. А ты, что ли...       — Курю... и сегодня весь день без сигареты!       — Это не дело, Лея. Бросать надо, тебе же всего семнадцать.       На лице Леи возникло умоляющее выражение. Казалось, она сейчас заплачет. Было видно, как болезненно она себя чувствовала.       Брижит ничего не сказала и, одевшись, вышла на улицу. Лея подумала, что разозлила её. Чувствуя себя ужасно виноватой, она залезла под одеяло, укуталась и свернулась комочком. Дошло и до слёз. Плакала она то ли от недостатка сигарет, то ли от своего чувства вины, то ли от всего.       Но не успела Лея как следует нарыдаться, вернулась Брижит и кинула пачку сигарет в сторону Леи.       — Вот тебе одна. Закури сейчас... но ты должна дать мне слово, что это твоя последняя пачка! Ты должна бросить.       Лея не смогла ничего ответить. Она только посмотрела непонимающими и слезливыми глазами на пачку, затем на Брижит.       — Тебе всего семнадцать! Ты мало ела, мало пила, жила на улице... так ты ещё и куришь! Раз уж я за тебя взялась, то не позволю тебе умереть от рака лёгких или ещё чего-то такого. Прошу тебя, Лея...       — Ты дала мне тепло, еду, работу... я брошу, че-честное слово.       И первая сигарета уже выкурилась. Лее полегчало, но на душе стало страшно, что действительно нужно бросить это дело. Ради Брижит.