Переmены

Вечерний Петербург по-настоящему прекрасен. Тёмные силуэты зданий, построенных в готическом стиле, придают городу исключительность и таинственность. Калейдоскоп из разноцветных огоньков, то и дело мелькающих из стороны в сторону, погружает в неповторимую волшебную атмосферу. С неба крапает едва ощутимый дождик, нисколько не мешающий прохожим. А серебристый месяц лишь подчёркивает красоту сегодняшнего вечера, отражаясь в падающих каплях. Уставшие работники, которые отпахали двенадцатичасовую смену, хотят побыстрее добраться до дома, но пробки на дорогах этого сделать не позволяют. Бедные людишки вынуждены медленно передвигаться на своих транспортных средствах. Все? Не совсем. На дорогах, конечно, пробки, но Егор-то у нас хитрожопый. Благодаря фразам: «Я знаю каждый двор, как свой собственный» и «Мотоцикл — не грузовик, пролезет» парень довёз Антона домой в самые кратчайшие сроки. — Спасибо за вечер, — подмигнул Крид, по-прежнему сидя верхом на байке. — Тебе спасибо, — улыбнулся Шастун, возвращая шлем владельцу. — Так на завтра все в силе? Мне забирать тебя после школы? — Да, — кивок — определённо, забирай. — Хорошо, малой. Вырядись как-нибудь экстравагантно, чтобы у Арса слюнки потекли, — хитро ухмыльнулся Егор. — Не, — задумчиво и медленно покачал головой Шаст. — Завтра я буду приемлемым ученичком в белой рубашке и классических черных джинсах, которые «не в облипочку» — Хочешь сильно выделяться на моем фоне? — Хочу быть милым мальчиком, которого забирает крутой дядя на крутом мотоцикле, — зеленоглазый попытался смущенно улыбнуться. Не особо получилось. — Я уловил твою мысль. — Это главное. — Иди сюда, — Егор приглашающе развёл руки в стороны. Антон осторожно подошёл к парню, пристраивая подбородок на плечо. — Арсений Сергеевич есть в ВК? — спустя нескольких минут уютной тишины и объятий, спросил Шастун. — Конечно, он же не из девятнадцатого века, — фыркнул Крид. — Подожди, — блондин чуть отстранил от себя подростка. — Ты не кинул ему заявку в друзья? — Не успел, — пожал плечами Шаст, немного вздрагивая от наступившей вечерней прохлады. — Сейчас исправим, — с этими словами, Егор выудил из кармана чужой телефон. — Эй, ты что делаешь? — попытался возмутиться подросток. — Ищу твоего учителя. — Он не мой, — пискнул парень. — Поздно, — Крид нажал на аватарку профиля мужчины. — Ну и зачем ты это сделал? — вздохнул Шастун, параллельно думая о том, что на телефон стоит поставить пароль. — Он все равно не примет заявку. — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, слышал об этом? — улыбнулся блондин и потянулся к губам Антона, запечатывая на них короткий поцелуй, больше напоминавший чмок. По звуку тоже. — Напишешь мне, как начнётся последний урок. — Ага, — мотнул головой Шаст. — Тогда, до завтра, — махнул рукой Егор и мотоцикл скрылся из виду. — Пока, — прошептал в тишине зеленоглазый и поспешил домой. Поднимаясь в квартиру, парень то и дело проводил рукой по немного влажным волосам, пытаясь их таким образом подсушить. Вытащив из рюкзака ключи, Антон пихнул их в замочную скважину. Один оборот. Два оборота. Дверь распахнулась, на пороге в уютном розовом халате стояла женщина, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства. — Мам, я сейчас все объясню, — выставил перед собой руки подросток. Видишь угрозу — продумываешь план капитуляции. Не важно, виноват ты или нет. — И слышать ничего не хочу! Зеленоглазый перевёл взгляд на настенные часы в виде кошачьей головы: половина двенадцатого. Да, здорово они погуляли. — Антон Шастун! — дама упёрлась руками в бока. — Как ты посмел? — Куда посмел? Майя развернулась и прошла в кухню. Ничего не оставалось, как скинуть обувь и последовать за ней. — Мам, может ты объяснишь уже, что хочешь от меня услышать? — Как ты мог не рассказать мне, своей родной матери! — поднятый вверх палец символизировал сильнейший драматизм ситуации, — про лапочку? — выдохнула женщина и махнула рукой в сторону окна. — Какую еще, к чертям, лапочку? Голова готова была взорваться. Боже, Шастун и в кого ты такой туповатый уродился? —То есть, хочешь сказать, что это не ты только что стоял там с каким-то наземным красавчиком в обнимку? — А, ты об этом, — зеленоглазый с облегчением опустил свою тощую задницу на табурет. Аж от сердца отлегло, по-настоящему орать на него не будут. Не за что. — Как с тётей Наташей посидели? — Ты мне зубы тут не заговаривай, — наиграно испепеляющим взглядом посмотрела женщина на сына. — Лучше скажи, сколько вы уже вместе? — Мам, мы не вместе. — А поцеловал он тебя по-дружески, да? — сложила руки на груди Майя. — Ой, все-то ты видела, — закатил глаза парень. — Все видела, — уже во всю улыбалась женщина, подсаживаясь к подростку. — Ну, Тош, ну расскажи. Удивительно как быстро у особей женского пола меняется настроение. — Что тебе рассказать? — попытался увильнуть Шаст. — Подожди, я переоденусь в домашнее. Антон прошел в комнату, не включая свет и упал на застеленную кровать, прикрывая глаза. Укрывшись пледом, парень уже было думал заснуть, но Майя тоже не вчера родилась. — Не спать! — хлопнула в ладони женщина и щелкнула выключателем. — Изверг, — пробурчал Шастун, переворачиваясь на спину. — Вставай давай, переодевайся, нечего уличное облеживать. — Отстань, — все также пробормотал зеленоглазый, прикидываясь уставшим существом, натягивая на голову кусочек пледа. — Тебя, кстати, там какой-то Арсений Попов в друзья добавил. — Что? — от сонного состояния не осталось и следа. Шаст резво подскочил на кровати, ошарашенно хлопая глазами. — Ой, кажется, твой телефон остался на кухне, — с неискренним сожалением прощебетала родительница. Нет, ему определённо нужно поставить пароль. К слову, так быстро на кухне парень не оказывался никогда, даже когда оттуда раздавался запах свежеиспеченных блинчиков. — Это твой новый одноклассник? — поинтересовалась Майя, вручая сыну гидрофильное масло. — У нас новая умывалка? — Шаст упорно надеялся избежать вопросов, касающихся его учителя. Его учителя. Смешно. — Да, в Золотом Яблоке были скидки. — Круто. — Так кто такой Арсений? Эта лапочка на байке? Антон тяжело вздохнул, принимая внутри себя поражение и принялся смывать подводку. — Во-первых, не Арсений, а Арсений Сергеевич. Во-вторых, это новый учитель литературы и… — Ой, чует мое материнское сердце, что это не просто учитель. — Мам, — возмущённо протянул подросток. — А твои розовые щеки лишь подтверждают мою догадку, — загадочно улыбнулась женщина. — Прекрати меня смущать! — О, мой дорогой, я только начала. — Мам, пожалуйста, — парень повернулся к Майе уже с очищенным лицом. — До чего же ты все-таки милашка без косметики. — Я и с подводкой милашка, — буркнул зеленоглазый, размазывая по коже увлажняющий крем. — Нет, подводка делает тебя взрослее. — Но сексуальнее. — Что есть, то есть, не поспоришь. Так он тебе нравится? — Кто? — закатил глаза Антон, переодевая спортивные штаны и скидывая толстовку в шкаф. Иногда так и хочется прикинуться веником, чтоб отстали и не мучали сложными вопросами. — У тебя надо спросить. — Не говори загадками, — захныкал парень. — Я предполагаю, что тот молодой человек на байке явно не твой учитель. — Это Егор, — кивнул Шаст — А Егор у нас… — Если вкратце, то парень, который помогает мне добиться внимания Арсения Сергеевича. — И каким образом, стесняюсь спросить? — хмыкнула Майя, заранее неодобряя план сына. — Ревностью, — улыбнулся Шастун. — Антон, но это же по-детски глупо, — негодавала женщина. — Чтобы понравиться, нужно заинтересовать, а такими темпами он на тебя просто, как вы там говорите? Болт забьёт. — Мама, не ругайся, — фыркнул парень, забираясь под одеяло. — Ты мысль-то мою, хоть понял? — Понял-понял, — зевнул Шаст. — Будем располагать к себе, значит, — рассудил зеленоглазый, и потянувшись хрустнул костями. — Именно. Тебе футболку подать? — Не надо, без нее сплю. — Тебе не холодно? — удивилась Майя. — Привык уже, — пожал плечами Шастун. — Выключи верхний свет, пожалуйста. — Чтобы мы в темноте сидели? — А ночник нафига? — Ну, да, от него же так много света, — фыркнула женщина, но люстру все же выключила. В комнате воцарился приятный полумрак. — Спасибо, — благодарственно кивнул парень. — Тоша, давай, рассказывай, хватит морозиться, — Майя аккуратно присела на краешек кровати. — Я спутал его с учеником и начал флиртовать, — протараторил Шастун, закрывая лицо руками. — Он что, так хорошо сохранился? — Ты бы его видела, — мечтательно прошептал подросток. — Так, покажи мне фотку, — закатила глаза Майя. Антон моментально нашел нужную страничку, чуть колеблясь, прежде чем нажать на профиль. Женщина аккуратно переняла из рук Шаста гаджет, поближе рассматривая фотографию. — Я бы, и сама такому дала, — после нескольких секунд молчания, вынесла вердикт Майя. — Мама! — щеки Шастуна запылали ярче, чем солнце на рассвете. — А что, мама? На правду, Тошенька не обижаются. — Когда папа приедет? — неожиданно выдал подросток, зажимая между зубов кончик одеяла. — Не знаю, солнышко, — женщина мягко поглаживала волосы сына. — Хочешь, завтра вместе ему позвоним? — Хочу, — кивнул парень, зевая. — Хорошо, ложись спать, а то время позднее. — Да, неужели? — Будешь выпендриваться, разбужу тебя в шесть утра, — пригрозила женщина. — Ладно, спокойной ночи. — Сладких снов, Тотоша.

***

По окну что-то слабо постукивает, а потом начинает упорно барабанить. Дождь шел всю ночь и не думал прекращаться. Серость на улице удручала. Настроения не было. Хотелось примитивно все послать в пешее эротическое. Нехотя скинув с себя такое мягкое и теплое одеяло, парень чуть ли не стек с кровати, наподобие жидкости. Подхватив телефон с тумбочки, Шаст медленно, подражая зомби, побрел в ванную. — Боже, Антон, что за разврат, — выдохнула Майя, недовольно скрещевая руки на груди. — Немедленно одень футболку! — Надень, — зевнул Шастун, закрываясь с другой стороны ванной. — Поговори мне еще, — донесся приглушённый голос. Зеленоглазый умылся и налепил увлажняющие патчи. Решив почистить зубы после завтрака, парень поспешил на кухню. — Что у нас на поесть? — Хлеб на столе, нутелла в холодильнике. — А, у нас типа самообслуживание? — Типа, да, — пожала плечами женщина. — Прости, Тош, я опаздываю. — Ты же начальник. Начальство — не опаздывает. Начальство задерживается. — Меня тоже по головке не погладят, если я на работу в обед заявлюсь. А вдруг какая проверка сверху? — Ну, и ладно, — закатил глаза Антон. — Не дуйся, — Майя потрепала ребенка по волосам, накидывая на плечи пальто. — Я вызвала себе такси, потому что у нас, как у среднестатистической семье, один зонтик на всех, с которым ты сегодня пойдешь в школу. — Фу, мам, он же в горошек, — скривился парень. — Это лучше, чем промокнуть до нитки. — Нет, уж, спасибо. — Антон, — голос доносится из прихожей. — Зонт висит на вешалке, узнаю, что пошёл без него, возьму в руки ремень. — Ага. Знаем мы эти угрозы. Семнадцать лет уже ими кормят, ни разу пальцем не тронули. Пожалуй, к лучшему. — Приду, проверю. — К твоему приходу он высохнет естественным путем. — До вечера, Тотоша, — хлопнула входная дверь. — Пока. Быстро зажевав пару сладких бутербродов, Антон отлепил патчи, втирая прозрачную субстанцию в кожу. В зеркало на него смотрел костлявый парень с устрашающими кругами под глазами. В зал что ли записаться, а то, как вешалка, честное слово. Шаст уже на протяжении нескольких минут пялит в содержимое шкафа. Для справки, белой рубашки там не было. Вчерашний план накрывался медным тазом. Окончательно отчаявшись, подросток направился в комнату матери. — Господи, мама, неужели нельзя купить простую белую рубашку. Не с рюшечками, не с ленточками, а обычную и прямого кроя желательно! — негодовал парень. Наконец, найдя что-то более-менее похожее на мужскую сорочку, Антон примерил вещицу. — Не идеально, конечно, — пробурчал Шаст и заправил уголки рубашки в шлевки джинсов крест на крест. — Но разок сходить можно. Убив еще пятнадцать минут на прорисовку ровных стрелок, парень вылетел на улицу. Все плыло. В прямом смысле. Сухого местечка не было нигде. Мрачные тучи неслись по небу, как безумные пираты по ночному эбеновому морю. Накинув капюшон на голову, Антон думал лишь о том, что человек, придумавший водостойкую подводку, заслуживает нобелевскую премию. Спустя полчаса, парень, весь промокший до нитки, подходил к крыльцу школы. — Молодой человек, вы уронили, — прохрипел мужчина, сидевший на корточках под обширной кроной дерева, по виду очень напоминающий бродягу. Старая обшарпанная куртка, джинсы, когда-то давно имевшие благородный синий цвет, потускнели и порвались в некоторых местах, образуя далеко не модные дыры. Ботинки с облезлой на них подобием кожи. Лицо незнакомца вытянутое, с глубокими впадинами под глазами выдавало сильную усталость, а чуть поседевшая вьющаяся борода выдавала преклонный возраст. Одним словом жалко. — Спасибо. Подросток обернулся, поднял с земли, выпавшие десять рублей и приблизился к мужчине. — Как вас зовут, дедушка? — поинтересовался парень, смаргивая с глаз дождевую влагу. — Анатолий Иванович. — Очень приятно, а меня Антон, — Шаст протянул руку, ничуть не смутившись. — Красивое имя, у меня так сына звали, — грустно улыбнулся мужчина. — А что с ним случилось? — тихо спросил зеленоглазый. — Не знаю, — пожал плечами дедушка. — Жена ушла от меня, когда ему было четыре года, уехала в Москву, с тех пор я о них ничего не слышал. — Я уверен, что с ним все хорошо, и у вас, возможно, уже есть внуки, — попытался исправить ситуацию подросток. — Внуки которых я никогда не увижу. Не особо получилось. — Анатолий Иванович, я хочу сделать вам подарок, — Антон достал из кармана телефон и аккуратно снял с него защитный чехол. Тысяча рублей оказалась крепко зажатой в ладони. — Что ты? — махнул на него рукой дедушка. — Не надо мне никаких подарков. — Хорошо, давайте так, — Шастун спрятал ладони за спину. — Угадайте в какой руке. Мужчина поджал губы. — Ну же, смелее, — улыбнулся парень. — В правой, — наконец выдал дедушка. Шаст вытянул правую руку вперед, демонстрируя сложенную купюру. — Держите, Анатолий Иванович, накупите себе целую тележку в продуктовом магазине или новое теплое одеяло. Впрочем, не мне распоряжаться вашими деньгами.  — Антон, я не могу, — в глазах дедушки стояли слезы, а может это была дождевая вода. — Конечно можете, — улыбка не сходила с лица подростка, который ловко пихнул тысячу в карман мужчины. — Дай Бог тебе крепкого здоровья, Антон, — дедушка приложил руку к груди. — Вам тоже, Анатолий Иванович, — помахал парень, направляясь к входу в школу. Совсем необязательно знать, что это были последние карманные Шастуна. И, совершенно не важно, что деньги первоначально находились в левой руке.

***

Физику Антон не любит. И это его чистосердечное признание. Не любит из-за того, что ничего в ней не понимает. Хотя, это ещё мягко сказано. Сиди, я сам открою, честное слово. Правда, обычно, ребята убеждали, что нужно всего лишь прочитать параграф. Но кого мы обманываем, кто с уровнем лени в 100 джоулей будет читать физику? Правильно, уникумы, которые собрались сдавать ее на ЕГЭ. Отвлеклись. А вообще, какой индивид додумался поставить, ненавистный ему предмет первым уроком? Нет, это, конечно, удобно, если хочешь проспать, но совесть тоже надо иметь, хотя бы иногда. В холле на спину парня обрушивается что-то тяжёлое. А именно — Серёжа. — Добрейшего, — салютует косичка. — Угу, — кивает Шаст отжимая с волос влагу. — Опа, а что за праздник? — В смысле? — лицо Антона выражало недоумение. — Ну, белый броник, — Серёжа легонько постучал кулаком по груди. — А я свитшот засвинячил, — на ходу сочинил Шастун. Не правду же говорить, в самом деле. — Ясно, — кивнул Матвиенко. — Чего такой грустный? — Хуй сосал невкусный, — Антон зевнул, проходя вглубь кабинета. — Неужели у Крида настолько все плохо? Он же обычно тоннами парфюма обливается, — относительно тихо проговорил коротыш. Шаст резко развернулся, хлопая глазами. — Откуда? — голос предал, превращая речь в почти неслышный шёпот. — Город хоть и большой, но в толпе тебя несложно заметить, как в принципе и Егора. — Но как ты… — Доброе утро, — в класс неторопливой походкой вошёл мужчина. Высокий, светловолосый с карими глазами и небольшой пробивающейся щетиной. Бежевый приталенный пиджак, а под ним черная хлопковая рубашка, в таком же цвете джоггеры и массивные берцы. На левой руке красуются элегантные часы, а в правом ухе серёжка в виде креста*. Они все что ли в этой школе так выряжаются, что их хочется… Просто хочется. А вообще, стильненько. Раздался звонок, начинающий обратный отсчёт моральной экзекуции. — Здравствуйте, Павел Алексеевич, — махнул рукой Матвиенко, подталкивая зеленоглазого в сторону последней парты. — Привет, Серёжа, — кивнул учитель, садясь за стол. — Рискну предположить, что за время моего недельного отсутствия, физику у вас никто не заменял. Ученики отрицательно покачали головами. — Ясно, — хлопнул в ладони мужчина. — Я, гляжу, у вас пополнение. — Здрасьте, — подал голос Шаст. — Здравствуй, Антон, полагаю, да? — Верно, —настороженно кивнул парень. — Не боись ты так, учителя те еще любители посплетничать, — Павел Алексеевич открыл журнал, начиная отмечать отсутствующих. — У тебя вообще какие отношения с моим предметом? — Вам ответить честно, или чтобы мнение насчёт меня не испортилось? Преподаватель усмехнулся и провел рукой по волосам, зачесывая назад. — А ты с юморком, сработаемся, — кивнул сам себе мужчина. — Ладно, открываем тетради и списываем название третьего параграфа. Пока учитель разбирался с проектором, Сережа повернулся корпусом к Шастуну. — Расскажешь? — Нечего особо рассказывать, — пожал плечами парень, нарочито медленно выписывая тему урока. — Давно знакомы? Шаст взглянул на часы, висящие над дверным проходом. — Меньше суток. — Ахереть, и ты уже успел в него втюриться, — обреченно выдохнул Матвиенко. — С чего ты взял? — поморщился Антон. — Ты не опровергаешь. — Это не так работает, Сереж, — с улыбкой закатил глаза Шастун. — То есть, не втюхался? — Скажем так: не в него, — отложил ручку в сторону. — А вот это интереснее. Он из… — Молодые люди, не наглейте уж на первом уроке, — фыркнул Павел Алексеевич, запуская видеоматериал. — Извините, — громко прошептал Антон. — Извиняю, — таким же шёпотом ответил учитель. Они точно поладят. Выходя со звонком из класса, Шаст понял две вещи: что физику прогуливать он, пожалуй, не будет, и что на улицах надо быть аккуратнее. Потому что не все могут оказаться такими же понимающими, как Серёжа.

***

Следующие два урока прошли в более-менее спокойной обстановке. Матвиенко трещал о какой-то новой игре, вышедшей буквально на днях, а учителя что-то объясняли по поводу тригонометрических углеводов и синтеза уравнений. Другими словами, Сережу было слушать куда интереснее. Четвёртым уроком в расписании стоял русский. Что ж, многообещающе. — Здравствуйте, одиннадцатый класс, — в кабинет вошел учитель, неся в руках небольшой пакет. Он нес ауру аккуратности и изысканности и прекрасно сознавал, насколько неотразимо выглядит. Это раздражало. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. — Антон, подойди пожалуйста, — брюнет стянул с носа очки. Подросток приблизился и встал напротив учительского стола. — Послушай, я не хочу ругаться с тобой. Мысли зеленоглазого сводились к одной фразе: Жопой чую, хуйня! — Что-то не так? — Ты можешь, пожалуйста смыть косметику? — а вот и хуйня. — Нет, не могу, — внешне Антон никак не отреагировал на просьбу Арсения, а вот внутри уже пробуждался грохочащий вулкан. — Почему, интересно? Шаст пожал плечами. — Подводка водостойкая, ее даже дождём не смыло, видите. — Ммм, — задумчиво кивнул учитель. — Ты знаешь, на этот счет я пообщался с коллегами прекрасного пола, благо их в школе пруд пруди, — брюнет запустил руку в пакет. — Посоветовали купить мицелярную воду, — на преподавательский стол опустилась небольшая бутылочка. — Я не буду «этим», — зеленоглазый с опаской покосился на пузырёк, — раздражать свою кожу. Самую дешевую что ли выбрали? Вы хоть состав читали? — разошёлся ученик. — У меня из-под крана вода чище течет. — Арсений Сергеевич, — подала голос, кажется, Оксана, что сидела за второй партой. — В смысле смывать? Вы его стрелки видели? Любая особа душу готова продать за такую симметрию. — На самом деле, — низенькая девушка со стрижкой а-ля Гоголь поднялась и сделала небольшой шаг в сторону Антона. — Вы не представляете, какое количество времени приходится торчать перед зеркалом, чтобы не получилось так, что одна стрелка на вас, а другая — на Северный Кавказ. По классу пролетели тихие смешки. — Я… — Поддерживаю, — худенькая и фарфоровая на первый взгляд мадемуазель также оппозиционно поднялась со своего места. — Слишком длинные — тебя считают легкодоступной девушкой с трассы, и ты из каждого клаксона слышишь: «Эй, кыс-кыс-кыс!». А без стрелок ты похожа на двенадцатилетнюю. Бесит, — сложила руки на груди. — Так, — Арсений Сергеевич хлопнул в ладони, привлекая внимание. — Отставить революцию! Чего устроили, в самом деле. Ну-ка, сели быстро. Просьба или приказ учителя были проигнорированы. — Это дискриминация! — голос уже принадлежал Матвиенко. — Сережа, успокойся, прекращаем бунт. — Можно мне сесть? — спросил Шастун, радуясь тому, что отстоял свою точку зрения. Отстоял в прямом смысле. Ребятам спасибо он еще успеет сказать. Арсений Сергеевич с недовольством на него посмотрел, но кивнул, отставляя купленный товар на подоконник. Когда Антон вернулся на свое место, все оппозиционно восставшие сели. — Что ж, ты отвоевал, но право, только благодаря одноклассникам, — покачал головой мужчина. Что там мама говорила? Надо заинтересовать? Нет, ну нельзя сказать, что он в этом не преуспел. Просто, подход немного изменил. Правда, задачу себе не облегчил, а лишь усложнил. Однако в этом весь Шаст.