October Sketches

Каждый день ложиться в пять утра, а вставать в семь, чтобы хоть что-то успеть сделать из домашки — чревато. Конечно, Стайлз не вырубается только на самых необходимых парах. Конечно, тетрадь отпечатывается на его лице уже к третьей паре так сильно, что вряд ли когда-нибудь сойдет и так и останется объемными узорами. Стайлз мечтает не спать на паре мистера Хейла, честно. Ему мало полутора часов пусканий слюней и выискивания его идеальных мелочей. Все его существо немного подрагивает, когда мистер Хейл проходит с ним до его места, чтобы открыть окно, находящееся возле Стайлза. Когда он тянется к ручке окна, его хенли задирается, и Стайлз кусает губу, чтобы не завизжать. В руках Стайлза громадный тыквенный латте с двойной порцией эспрессо, и он не собирается даже моргать, лишь бы не упустить ни одного слова с губ мистера Хейла. Стайлз засыпает на половине своего кофе и после двадцати минут лекции. Ему правда дико интересно, и он так старался записывать, но голос мистера Хейла такой успокаивающий и мягкий, что Стайлз сдается. Его будит ощутимая встряска за плечо. — Бога ради, Скотт... — шипит Стайлз, перехватывая руку и не имея сил сжать ее и отбросить от себя. Открыв глаза, он обнаруживает себя, держащим мистера Хейла за запястье и с прилипшим стикером к щеке. — Не Скотт, к сожалению, да? — с усмешкой говорит мистер Хейл, свободной рукой отклеивая стикер с щеки Стайлза. Стайлз хмыкает в ответ, как самый большой идиот. — Послушай, Стайлз, — это первый раз, когда мистер Хейл называет его по имени, садясь на параллельный стул и все еще держа его за руку, но выпутавшись из слабой хватки и просто касаясь пальцев. Мозг Стайлза коротит. — Да? — выдает он, чуть подавшись вперед и готовый ответить так на любые предложения мистера Хейла. И здесь происходит кое-что. Кое-что, что Стайлз мог не заметить, будучи сонным и заторможенным, но он замечает. И это в корне меняет дело. Мистер Хейл смотрит на его губы, и он выглядит так, будто не может справиться с собой всего секунду, а затем он чуть сильнее сжимает пальцы Стайлза и опускает взгляд, но Стайлз успевает поймать его взгляд и смотрит просяще, почти умоляюще, и кусает свою губу, тоже несильно сжимая пальцы мистера Хейла. — Да блять, Стайлз, — мистер Хейл подается вперед и целует Стайлза, сразу углубляя поцелуй, и Стайлз упирается ладонями в его колени, скуля. В его голову с такой силой бьют эндорфины, что он буквально не может держать глаза открытыми, чтобы не успасть в обморок. Стайлз позволяет себе коснуться кончиками пальцев щетины мистера Хейла, а затем у него нахрен отказывают тормоза, потому что он одним легким движением, и вторым — не особо легким, но тоже ничего — движением, забирается на мистера Хейла. Он не собирается вообще отрываться от этого мужчины, сидя на нем, начиная двигаться, и руки мистера Хейла забираются ему под толстовку, и Стайлзу так хорошо, что он... Резко просыпается. Лекция мистера Хейла все еще идет, и он отвлекается на вскрик Стайлза, но продолжает лекцию. Скотт сидит рядом и тихо шепчет, что Стайлз скулил во сне. Стайлз прижимает кулак к губам, еще помня ощущения чужих губ. Мистер Хейл просит Стайлза задержаться после пары, и Стайлз стягивает с себя толстовку, когда дверь кабинета закрывается. Во сне она ему только мешала.