Пятое бедствие - Хранитель тьмы!

      В деревне Водных каштанов ночь уже давно вступила в свои права, воздух похолодел, на небе загорелись звезды, а светлая владычица потемневшего неба щедро делилась своей милостью, освещая землю. Жители деревни уже давно спали в своих домах, а потому благополучно не заметили вернувшихся в деревню затемно монаха и его спутника в красных одеждах. По возвращении в свой храм принц, взяв из собранных овощей те, что вызывали в нем меньше всего подозрения, принялся неровно их строгать.       Спутник принца же маялся от безделья. Основную часть дел по благоустройству храма Се Ляня он сделал еще в первые дни их знакомства, но и то немногое, что осталось, имело смысл делать только днем и утром, поскольку в ином случае можно было если не перебудить всю деревню, то однозначно создать неприятности, поэтому пока что Сань Лан просто стоял недалеко от божества и наблюдал за тем, как тот мерно режет овощи, чтобы позже отправить их в котел, где уже кипела вода. — Собиратель цветов под кровавым дождем, — вдруг тихо позвал его принц. В его голосе не было трепета или вопроса, Се Лянь, скорее, констатировал то, до чего догадался. Сань Лан улыбнулся и ответил ему: — Ваше Высочество наследный принц. Се Лянь остановил движение руки, так и не дорезав лук, и бросил взгляд на Сань Лана. Тот выгнул бровь в немом вопросе. — Ты впервые меня так назвал. Сань Лан, даже если и отметил что-то про себя, не выдал своего интереса голосом: — И как ощущения? Принц замялся на пару секунд, но, продолжив резать лук, а потом и редис, ответил: — Ну… Когда так зовут меня другие, это звучит иначе… Сань Лан наклонил голову в сторону, продолжая интересоваться: — И в чем же разница? Се Лянь немного поразмышлял и, отправляя нарезанные продукты в кипящий и подозрительно плохо пахнущий котел, пожал плечами: — Когда ты называешь меня так… Это звучит с почтением, — принц накрыл крышкой фиолетовое по цвету варево и повернулся к спутнику. — Не будем обо мне. Тот жених, который вел меня на горе Юйцзюнь… — Се Лянь, когда в ответ на эти его слова Сань Лан подозрительно довольно улыбнулся, поспешил исправиться: — Точнее, тем, кто прикидывался женихом на горе Юйцзюнь и провел меня… Это ведь был ты? Сань Лан не выглядел огорченным тем, что принц изменил свою мысль, но спокойно исправил его: — Я не прикидывался. Се Лянь, чуть поразмыслив, припомнил детали того, что произошло на горе Юйцзюнь, и решил, что самое время убедиться в своих догадках: — Тогда то, что было вокруг нас… Те змеи, зеленые огни, черные капли… Сань Лан выжидательно смотрел на принца, выглядя по-светски заинтересованным в том, какой вопрос задаст принц. — Это было дело рук твоих братьев? Сань Лан утвердительно кивнул: — Два младших и старший. Тебе понравилось? Се Лянь удивленно раскрыл глаза и тут же заверил Сань Лана: — Конечно, понравилось! — принц хотел бы добавить что-нибудь к этой реплике, но, вспоминая пейзаж, демоническое очарование представшего зрелища, его смутную опасность и вместе с тем чувство покоя, что подарили ему те обстоятельства, Се Лянь просто не смог подобрать каких-то конкретных слов. Тем более, что тогдашняя ситуация несильно располагала к тому, чтобы размышлять над тем, кто и зачем постарался впечатлить принца. Сань Лан бесстрастно кивнул, больше ничего не ожидая от замершего Се Ляня. Но тот решил, что ему хотелось бы узнать еще немного о том, что произошло в ту ночь, да и не только. — Два младших и старший? Получается, ты в самом деле третий в своей семье? — удивленно моргнул принц, осознав слова Сань Лана. Тот снова кивнул, в этот раз улыбнувшись. — Я не соврал. Я третий в семье. — Получается, тебя в самом деле дома называют Сань Ланом? На эту фразу Сань Лан неуловимо изменился в лице, но только на мгновение. — Что-то не так, Сань Лан? — Нет, всё хорошо. Дома меня так не зовут… Есть еще что-то, что тебе интересно? Принц задумался и, вспомнив одну важную деталь, удивленно воззрился на Сань Лана. — Все пятеро бедствий — названные братья, так? Сань Лан утвердительно кивнул. — Тогда… От кого ты узнал обо мне? Сань Лан хитро улыбнулся: — Здесь можно дать несколько ответов… — юноша обошел Се Ляня и продолжил говорить уже позади него: — Первый: я узнал сам. Второй: мне рассказал Ци-гэ. Третий: про тебя говорил А-Ин, — Сань Лан дождался, когда Се Лянь повернется к нему и улыбнулся. — Какому поверишь? Се Лянь подумал над сказанным Сань Ланом и не знал, смеяться ему или плакать, но, в конце концов, пришел к выводу, что у А-Ина, вроде как, ни злиться на него, ни выдавать своего не очень умелого наставника причин не было… Оставались только варианты того, что Ци Жун (если это в самом деле тот самый Ци Жун), поминая тяжелую ссору с братом, поделился с Хуа Ченом своими скромными познаниями… Или Сань Лан сам узнавал про него. Впрочем, одно не исключало второе… Вопрос был совсем в другом: припоминая разговор с Гуанин-цзюнем, принц помнил о том, что пятеро бедствий, вроде как, задумали его защищать… Что звучало одновременно хорошо и плохо. К какому-то однозначному выводу принц прийти не сумел. — Думаю, каждый имеет смысл. Во всяком случае Ци Жун и А-Ин в самом деле знают обо мне… Се Лянь вдруг остановился и ошарашенно раскрыл глаза, воззрившись на Сань Лана. — А-Ин? Разве он не отказался от своего имени?

***

«А-Ин, при всей моей любви к тебе, ты крадешь мою минуту славы!» — не сдержал вскрика в духовную сеть Хуа Чен. «Отстань! — обиженно рявкнул Вэй Усянь. — Сначала Сюань-гэ меня обижает, теперь еще и ты! Делать мне больше нечего, кроме как вам мешаться!» «Хуа-ди, ты в самом деле полегче будь… Луаньцзан последние сутки ходуном ходит, Сычжуй с Жуланем аж ко мне на Тунлу сбежали, чтоб под горячую руку не попасть, — вежливо порекомендовал Бай Усян в личную сеть Хуа Чена. — Что вообще творилось, пока я отвлекся буквально на пару минут?» «Глупость сделал Сюань-ди, а расплачиваемся за это мы все!» — возмутился Хуа Чен. «Так это Хэ-ди виноват?! Ну всё, пиздец нахуй его дворцу подземному и небесному, все разнесу нахуй. Змеи А-Ина пустились в разнос, половину города мне перепугали! Мне опять всех собрать надо! Это ж ёбнуться сколько работы!» Как выяснилось в процессе короткого разговора, обиженный равнодушием своего жениха Вэй Ин вернулся на Луаньцзан в прескверном настроении, дал волю своим фамильярам, напугал сына с Цзинь Лином до побега, всю прислугу выгнал, велев носа не казать пока не позовет, и предался хандре напополам с крайне опасными экспериментами, в открытую игнорируя попытки Хэ Сюаня извиниться без личного присутствия, прогоняя всех его посланников, будь то рыбы или другие демоны.

***

— Не совсем. Он взял себе титул и новое имя, и чужим звать себя личным именем не позволяет, — поясняет Сань Лан. — Вот как… — Се Лянь медленно кивнул, на мгновение задумавшись, а может ли он называть А-Ина как прежде? Считает ли Вэй Ин его таким же близким, каким сейчас считает Хуа Чена? Ведь, в сути, кроме Се Ляня, никто, после гибели Вэй Чанцзе и Цзансэ-санжэнь, не называл Вэй Усяня А-Ином. Цзян Яньли предпочитала «А-Сянь», Цзян Ваньинь (Се Лянь правда старался пореже вспоминать шиди своего юркого и временами не в меру активного ученика, просто для собственного спокойствия) обращался к тому лишь вторым именем… Лань Ванцзи, разве что, мог себе позволить называть его Вэй Ином, но, кажется, за ту сотню лет, что принц не видел участников его вспыльчивого действа (он не хотел думать, как много неприятностей, вероятно, доставил ученику, буквально раскрыв всю его жизнь тем, кто этого знать был не должен и не заслуживал), многое изменилось. — А что насчет тебя? — неожиданно спросил Се Лянь. Сань Лан поднял на него недоумевающий взгляд. — Ты изменил свое имя, когда стал Князем демонов? Сань Лан чуть улыбнулся и пожал плечами: — Сказать по правде, А-Ин, можно сказать, единственный, кто поступил подобным образом. Ни я, ни Ци-гэ, ни Хэ-ди… На этом принц остановил его и, незаметно посмурнев, подозрительно спокойно спросил: — А что насчет Бай Усяна?

***

«Оп-па… Вот теперь я влип…» — сокрушенно произнес в сеть Хуа Чен. «Что такое?» — тут же насторожился Ци Жун. «А то, Ци-гэ, что гэгэ спрашивает про да-гэ…» «Бляяяяяяяяя… — взвыл Ци Жун, и Хуа Чен был готов поклясться, что даже А-Ин, открыто игнорирующий их разговор пока к нему не обращались, оторвался от всего на свете и схватился за голову. Про Бая и думать было нечего. — Это пиздец…» «А мне еще и ответить что-то нужно, прикинь?!» — кричал на всю сеть Непревзойденных Хуа Чен.

***

— Не знаю, — пожал плечами Сань Лан. — Он не говорил об этом. Я в целом его давно не видел. Даже когда мы договорились встретиться на Юйцзюнь, сам он не явился, а послал двойника, который ничего не сделал и даже не сказал. Се Лянь тут же стал на порядок спокойнее, даже улыбнулся: — И у вас хорошие отношения? — С да-гэ… Не знаю. Он чаще с Ци-гэ общается, а с ним… Не лучшие у нас отношения, я бы сказал. — Да? — принц обернулся к печи, намереваясь проверить свое варево. — Да, — просто ответил Сань Лан. — Но оно и неудивительно. В конце концов, едва став Непревзойденным, я порядком попортил ему жизнь. — Почему? — удивился Се Лянь. — Разве вы не братья? — Братьями мы стали не так давно и даже не совсем сами этого захотели. Да и Ци-гэ в тот момент не был Непревзойденным, так, дрянь мелкая. Он и сейчас воин неважный. Но когда после становления Непревзойденным, я к нему наведался, он сбежал. После того визита меня начали называть Собирателем цветов под кровавым дождем. Се Лянь удивленно расширил глаза и повернулся к Сань Лану: — Подожди, получается, ты разворошил гнездо Ци Жуна? Как же вы после такого побратимами стали? Как он тебя признал? — Ему пришлось признать мою силу, а не меня… Поначалу. А вот побратимами мы становится не планировали, я презирал Ци-гэ, и, откровенно говоря, до сих пор не питаю к нему уважения. Но теперь он хотя бы иногда голову использует не только для того, чтобы есть, — рассмеялся Сань Лан, ухмыляясь нагло и дерзко. Выглядело это так, будто для него обыденность — дерзить старшим братьям и с насмешкой относится к младшим. Се Лянь только кивнул, не став допытываться и выяснять больше, чем уже успел выяснить. Отвлекшись на вид из окна, принц и не заметил, как его мысли его плавно потекли в сторону, и принц снова задумался над тем, что произошло в Баньюэ… — Почему же… Пэй Су не разобрался с воинами сам? Зачем было губить столько невинных людей? — Способности двойника ограничены, — легко ответил Сань Лан. — А человеческие жертвы куда быстрее рассеивают темную энергию. В конце концов, для небожителей людские жизни ничего не стоят. Се Лянь горестно вздохнул, вспоминая свой опыт в двух мирах. Что ж, это имело смысл… — Погоди, силы двойника ограничены? — удивился вдруг принц, оборачиваясь на Сань Лана. — Но твой двойник очень силен… Сань Лан в ответ снова дерзко ухмыльнулся, и, указав на себя, заявил: — Потому что это не двойник. Это мое истинное воплощение. — Правда? — Се Лянь резко шагнул к Сань Лану и только его собственная воспитанность удержала его от того, чтобы схватиться за спутника, ограничившись тем, чтобы глазами упрямо вглядываться в каждую черточку лица, каждый лоскут одежды и каждый кусочек кожи. Осознав неловкость момента только спустя минуту внутреннего восхищения и отметок о качестве маскировки, еще и безупречного вкуса, принц наконец отвел взгляд и, стараясь не выдавать волнения голосом, произнес: — Недурно… Сань Лан в ответ заулыбался: — Этот облик показался тебе недурным? Се Лянь еще раз окинул взглядом юношу и произнес: — Да… Но я был бы рад, если бы ты показал мне свой истинный облик. — Сань Лан пару секунд помолчал, кажется, готовился ответить, но Се Лянь поспешил исправиться: — Я просто так сказал, не принимай близко к сердцу. Давай поедим. Однако когда принц убрал крышку с котла, ко вполне ожидаемой неожиданности, он лишь обнаружил, что продукты были безжалостно переведены в никуда: и без того неудачное блюдо сгорело. — А… Прости, я приготовлю ещё. Сань Лан в ответ лишь улыбнулся: — Нестрашно, я не голоден. Пойдем спать. Принц согласился, и, потушив огонь под котлом, начал прибираться. Сань Лан помог ему, поэтому вскоре они легли на постель, и оба уставились в потолок. Свеча ещё горела, поэтому было достаточно светло, несмотря на глубокую ночь за окном и закрытые двери храма. Се Лянь немного поразмышлял над тем, как часто у него был спутник, с которым он мог так спокойно провести рядом вечер и ночь, плавно перешел к мысли, что не очень… Потом так же плавно пришел к выводу, что в мире демонов, похоже, подобной условности и правильности, как на Небесах или в мире людей, нет и в помине, о чем не преминул поинтересоваться: — Ты много и часто где-то расхаживаешь. Неужели в мире демонов все так свободны? И даже твои старшие братья не контролируют и не интересуются, где ты? — У нас каждый отвечает сам за себя. А что касается моих братьев… Как я уже сказал, Бай вечно где-то ходит, а Ци-гэ и вовсе плевать. Я тоже не интересуюсь, где ходит А-Ин, он сам явится, если захочет, и не покажется на глаза, если не захочет. Мы можем быть близки, но каждый главный сам над собой. Никто не смеет контролировать друг друга. Се Лянь задумчиво произнес: — Вот как… Я думал, у вас полная централизация, как на Верхних Небесах. Слышал про пять больших демонических городов… Сань Лан рассмеялся: — Мы не настолько консервативны. Даже эти города — каждый сам за себя. Ни Луаньцзан, ни Призрачный город, ни Безночный город… На Тунлу демоны собираются только чтобы сразиться, а во владениях Хэ-ди только и есть, что гули и другая низкосортная дрянь. Никто из нас не станет заниматься чужими делами. — Даже если кто-то из твоих братьев попросит помочь? — Если я захочу, то помогу. Но каждый из нас достаточно силен, чтобы разбираться со своими делами самостоятельно. Се Лянь улыбнулся: — У вас там довольно неплохо. Всего несколько сильнейших. На Верхних Небесах совсем не так… Всех не упомнишь. Сань Лан только хмыкнул: — И не надо, только зря силы потратишь. Се Лянь взволнованно вскинулся: — Нельзя так, иначе можно обидеть кого-то. Сань Лан еще более грубо фыркнул: — Если человек обижается на подобное, то он мелочен и тем более не заслуживает того, чтобы его помнили. Се Лянь подумал, что, пожалуй, мог бы согласиться с Сань Ланом, но предпочел промолчать. Вспоминая Непревзойденных, он, разумеется, вспомнил и А-Ина… К слову о нём… — Но зачем же Бань Юэ понадобилась Вэнь Сычжую?.. — Не ему, а его отцу, — поправил его Сань Лан. — Но кроме этого, я ничего не знаю. Как я уже сказал, мы не отчитываемся друг другу. Да и не так уж и плохо всё сложилось, верно? — Похоже на то… Но мне что-то не дает покоя… — принц не мог прекратить размышлять над этим делом. — Неужели это из-за скорпионовых змей? — Они подчиняются теперь А-Ину, так что скорее всего в Баньюэ их уже нет и больше никогда не будет, — Сань Лан вдруг улыбнулся. — Если ты вдруг захочешь поговорить с Бань Юэ или А-Ином, то ты всегда можешь прийти на Луаньцзан. Вряд ли он откажет тебе во встрече. Се Лянь подумал, что, пожалуй, если он хотел встретиться с А-Ином, то предпочел бы это сделать в более нейтральной обстановке. Вдруг, Сань Лан произнес: — Я столько всего рассказал тебе, и ты до сих пор не поинтересовался, зачем я сблизился с тобой. Се Лянь улыбнулся: — Мы встретились и сблизились, и так же возможно расстанемся. Если ты не захочешь рассказать, то я не смогу тебя заставить. И даже если выгоню, ты ведь так всемогущ, что тебе ничто не помешает прийти ко мне в ином облике. Сань Лан вдруг нахмурился: — Предположим, что я очень уродлив. Всё равно хочешь взглянуть на мой истинный облик? Се Лянь в ответ удивленно посмотрел на того: — Конечно. Мне кажется, что мы стали друзьями… А друзья должны быть искренними друг с другом. Сань Лан на это резко погрустнел и даже отвернулся, и Се Лянь, к своему изумлению, заметил, как у того задрожали руки. — Сань Лан? Что с тобой? Однако когда принц присмотрелся и прислушался, он понял, что Сань Лан в ответ лишь посмеивается, и о слезах не было и речи. — Сань Лан! Ты чего смеешься? Сань Лан не ответил, и принц тут же отвернулся, ложась на постель: — Ты совсем неискренен. Давай спать. — В следующий раз… Я покажусь тебе в своем истинном облике. — Ничего не говори. Я сплю. Потухла свеча. Сань Лан лег позади Се Ляня. «Во всём мире… Ты не найдешь человека более искреннего, чем я…»

***

«Ты, блять, что сделал?!» — заорал Ци Жун. «Позвал гэгэ замуж». — философски ответил Хуа Чен, но по дрожащему голосу было нетрудно догадаться, что его всего трясет от этой мысли. «Ну и что мой царственный братец спизданул?!» «Ничего. Он спал.» «Хуа-ди, ты идиот или прикидываешься? Как ты позвал его замуж, если он спал?» — скривил губы Бай Усян. «Ну а после чего Сюань-ди и Хун-ди начали называть супругами?» — медленно произнес Хуа Чен. «После… СУКИН ТЫ СЫН, ХУА ЧЕН!» Вэй Усянь звучно крикнул в сеть Непревзойденных: «Хуа-гэ, вот только посмей сотворить ту же херню, что и Сюань-гэ!» «Выражения, подбирайте, дети!» — возмутился Бай. «Пошел нахуй!» — единодушно выкрикнули Ци Жун и Вэй Ин. «Сюань-ди, живо пошел и извинился перед А-Ином, я больше этот дуэт не вынесу! А ты, Хуа-ди, иди в свой город и наводи там порядок!» «Как я тебе извинюсь, если я попал куда-то в подземелья Призрачного города?!» «Ты сейчас там?» — взволнованно произнес Вэй Усянь. — «Хуа-гэ, а можно я к тебе приду в город?» «Да пожалуйста! Только для тебя и выловил эту каракатицу! Приходи и отпинай его как следует, и чтоб больше не устраивали мне тут! А то развернулись тут, два супруга…» «Жениха!» «Короче! Разгребайте эти дела как хотите, главное не разнесите города и пусть Его Высочество будет в порядке!» — весомо рекомендовал Бай Усян и вышел из сети. Вслед за ним вышел разом повеселевший Вэй Усянь, который спешно отправился в Призрачный город, спрашивать с жениха за всё пропущенные и отмененные встречи. Хэ Сюань и без того был не очень целым, а уж поддерживать полноценный диалог в сети и вовсе не мог, поэтому удалился еще раньше, чем Бай. Последними вышли Ци Жун и Хуа Чен, позволив себе погрузиться в думы и дела. А на Небесах тем временем начали звать всех небожителей во дворец Небесного Владыки.