Анна Франк

Джордж Уизли… Высокий, но не статный Продавец радости с грустным взглядом Его брат был таким же, только взгляд всегда был затуманенным, с расширенными зрачками. Очевидно, радостью он начал торговать гораздо раньше, чем его брат. Я выпиваю стакан виски и ложусь на облезлое подобие дивана с кошачьей расцветкой. Оглядываю противоположную стену. Сколько узоров может сложиться из облезлой штукатурки, когда ты вглядываешься в нее пьяным взглядом. Я не хочу думать, как буду выглядеть завтра. Мне нужно настроиться, поймать правильное настроение. В соседней комнате кто-то слушает музыку. Я встаю, наливаю еще полбокала и начинаю двигаться в такт. Сможешь ли ты занять место одиночества, которое всецело завладело моей душой после твоего ухода, Джордж Уизли? Я закрываю глаза и вижу его. Тонкие запястья и длинные сильные пальцы. Мысленно вспоминаю каждую черточку, каждый шрам, каждую венку… Я сохранила ощущение пустоты внутри. Голод, страдания, слезы, словом, все спутники нытья. Его слова звучали у меня в голове, когда я закрывала глаза перед сном, давясь слезами от воспоминаний. Я прокручивала в голове все наши диалоги, пыталась оправдаться, мысленно я бежала за ним каждый раз, когда он произносил свои последние слова для Фреи Кинон. В голове я столько раз представляла момент, когда мы случайно сталкиваемся на улице, и я, глупо влюбленная, просто дотрагиваюсь до его руки, и он сразу все понимает, посмотрев мне в глаза. И мне не нужно ему ничего объяснять. Я вспоминаю наш последний поцелуй, когда мы лежали так близко друг к другу, что хотелось кричать. Его губы, жадно впивающиеся в мои, словно он, целуя меня, готов был откусить их. Он забирал весь воздух, прижимаясь ко мне всем телом. Я обхватываю себя руками, имитируя объятия. И двигаюсь в такт медленной музыке. Словно он снова обнимает меня. Завтра он наверняка сделает это снова. Только это буду уже не я. От этих мыслей все мое тело сотрясается дрожью. Надо присесть. И еще выпить. Виски крепкий, но я не чувствую горечи и не морщусь, делая глоток за глотком. Это лекарство. Сегодня мне это нужно. После второго бокала приходят слезы. И все мое тело сгибается пополам от боли, парализовавшей все мое существо. Я снова обхватываю себя руками, снова опускаюсь на облезлый диванчик. У меня нет салфеток, но есть остатки старой шторы. Они подойдут. Без сомнения. Я плачу, всхлипывая, у меня в голове звучат Его слова. Вперемешку. Его последние слова Фрее и последние слова для мисс Франк с приглашением на прием. Если бы ты знал, кто я, Джордж. Если бы ты знал, как мне плохо. Если бы ты узнал, сколько литров слез впитала моя подушка и вся мягкая мебель моей комнаты, ты бы решил купить лодку. Я веду мысленную беседу. Я и Джордж. Я пытаюсь объяснить ему, почему поступила так, как поступила. Пытаюсь описать свои чувства. Потом мысленно вычеркиваю некоторые обстоятельства. Некоторые причины. Остается только тоска. Пронзительная и горькая. Такая, что от одной мысли о нем, меня начинает трясти. Я снова вспоминаю его прикосновения. То, как он убирал волосы с моего лица и как играл ими, когда мы оставались наедине. Мечтаю, чтобы он повторил это снова. Такие будничные жесты, но такие ценные. То, как он здоровался со мной. Слова, которых я никогда больше не услышу. Мягкость в его голосе, его тончайшие интонации. Я вспоминаю то, как он шел мне навстречу по коридору. Его размеренный шаг. И как у меня билось сердце, когда я видела его впервые за день. Я тосковала и рыдала. Рыдала и всхлипывала, прижимая к груди бокал с виски. В мой выходной я убиваю время. Пытаюсь спать до 11. Потом очень долго привожу себя в порядок, спускаюсь в общую столовую на завтрак и очень долго сижу за чашкой кофе, изучая вялое движение за окном. Я пытаюсь отвлечься, но о чем бы я ни начинала думать, я всегда возвращаюсь к нему. У меня перед глазами всплывает лицо Дэвида. Иногда во время нашего секса я выкладывалась, надеясь, что, если я отдамся процессу, я со временем смогу убедить себя, что все так, как нужно, и мне начнет это нравиться. И что я поверю в свои чувства к Дэвиду. Если я их когда-либо испытывала. Однако все мои оргазмы случались лишь потому, что я думала о Джордже, о его движениях и его голом торсе, руках и взгляде. О том, как он прикусывал губу, когда был готов, как запрокидывал голову назад в минуты, когда едва сдерживался. И оргазм приходил сам, без особых усилий, а Дэвид записывал его на свой счет. Идиот несчастный. Я понимаю, что достаточно редко вспоминаю о том периоде наших отношений с Дэвидом, когда «все было хорошо», и он не наставлял на меня свою палочку каждый раз, когда я делала что-то, что ему не нравилось. С тех пор утекло столько воды, крови и алкоголя, что я уже и не вспомню, было ли у нас с Дэвидом когда-либо все хорошо. Сегодня четверг. И я спускаюсь вниз, потому что меня спрашивает курьер. Идя по узкому извилистому коридору к входной двери, я ловлю косые взгляды своих так называемых соседей. Они презирают меня, думают, что я та еще дрянь. Но мне плевать. Я не думаю о них вообще Я стараюсь сохранять внешнее спокойствие, но в действительности я наэлектризована, и мне не терпится забрать посылку. Возвращаюсь с коробкой наверх и захлопываю дверь прямо перед Роуз, не собираясь удовлетворять любопытство старой перечницы. Какое-то время смотрю на серебристую коробку. Она перехвачена голубой лентой, на крышке эмблема магазина «Twilfitt and Tattings»*. Если Джордж смог подняться настолько, что может позволить себе покупать секретаршам платья в таком месте, остается только догадываться, какие платья он дарил Анджелине. Наконец, закончив любоваться коробкой, избавляюсь от ленты и открываю крышку. Откинув полупрозрачную материю, под ней обнаруживаю произведение искусства. Платье изумрудного цвета. Отделки почти нет. Оно минималистичное и роскошное. Я достаю его из коробки целиком, подхожу к зеркалу и прикладываю к своей фигуре. Во мне просыпается девчонка, я сбрасываю с себя халат и примеряю платье на голое тело. Лиф платья с декольте переходил в узкие рукава-плечики. Потребуется высокая прическа. Я оглядываю себя со всех сторон. Это платье, очевидно, самая прекрасная вещь, которую я когда-либо примеряла. Вечер наступает слишком быстро. Мне едва хватает времени, чтобы закончить туалет. Все оканчивается прыганьем на одной ноге по всей комнате в поисках второй туфли. Это платье, совершенно очевидно, слишком роскошно для такого убогого места, как комната в гостевом доме Роуз. Наскоро закончив приготовления, я отправляюсь в магазин. Вечером вывески сверкают даже ярче, чем днем. Создается впечатление, что, прогуливаясь по Косому переулку, я внезапно попала в эпицентр бразильского карнавала. Зрелище по истине праздничное, очевидно, после войны людям как никогда хотелось окружить себя яркими красками. Позади меня раздается звук затвора, улицу, без того освещенную яркой вывеской «Вредилок», озаряет вспышка. Я оборачиваюсь, но позади меня никого нет. Что ж, возможно, мне показалось. Выпрямляю спину, секунду оправляю платье, одергиваю нижнюю юбку. Захожу внутрь. Магазин уже закрыт для посетителей. Однако внутри все еще кто-то есть, несмотря на пустой вестибюль. Прохожу в центр, мои каблуки стучат предательски громко. Поддерживая полы платья, решаю подняться на верхний этаж, в последний момент решаю, что это не лучшая идея, однако я уже преодолела несколько ступенек. Поднимаясь, думаю о том, как бы не отдавить подол. Увлеченная сохранностью платья, я не смотрю вперед и на верхней ступеньке сталкиваюсь с Джорджем. Мы едва не полетели вниз. Он в последний момент успевает трансгрессировать. Я открываю глаза, когда мои ноги твердо стоят на земле. Мы в его кабинете. Руки Джорджа крепко сжимают меня, я лихорадочно стиснула лацканы его жилета. На нем праздничная мантия из черного шелка. Он выглядит великолепно и чуточку неряшливо. Признаться, он выглядел превосходно даже в своей старой школьной мантии. Однако сейчас он производил впечатление человека, вхожего в круги высшего общества, человека с деньгами, чистокровного волшебника. От него пахло шалфеем и морской солью. - Вы в порядке, Анна? - Да… да, я в порядке. Спасибо, что… в общем, спасибо. За все, – промямлила я, не в силах отвести от него глаз. - Что это у вас на лице, Анна? – он внезапно посерьезнел. Джордж сощурил глаза и уставился на мою щеку. Я инстинктивно потянулась рукой к лицу. - Нет, нет, позвольте мне. Он извлек салфетку из рукава мантии, словно по волшебству (хехе) и аккуратно прикоснулся ей к моей коже. Меня внезапно обожгло. Все это** уже было. Много лет назад… Я внезапно осознала, что перестала дышать. - Что там? – осведомилась я. Джордж наклонился к моему лицу. - А почему шепотом? Я смутилась. - Вдруг, еще не все ушли. - Грохот от трансгрессии уж точно погромче будет. Не переживайте, мы здесь одни. Ты не понимаешь, Джордж. В этом-то все и дело. Я надеялась, что мы не одни. Небо, помоги мне. - Там, кажется, сажа. - Этого решительно не может быть! Я закончила чистить золу еще утром! – попыталась отшутиться я. Нашла Золушку. Она, как минимум, в отличие от тебя, не была алкоголичкой. - Да бросьте вы. Я пошутил. Всего-то небольшое пятнышко. Его уже нет. Что это с вами, Анна? Вы дрожите. Возьмите, – с этими словами он снял мантию, оставшись в изысканном черном жилете, надетом поверх белой рубашки. Он набросил мантию мне на плечи. Я поежилась, почувствовав тепло ткани и ощутив, насколько мягкой и приятной было ее прикосновение. - Вам лучше? - Гораздо. Нет. - Вам чрезвычайно идет это платье. Ярость закипает во мне в ответ на воспоминания. - А вам чрезвычайно идет эта вежливость, – язвительно отвечаю я. - На что это вы намекаете? - Совершенно очевидно на то, что вы заказали это платье раньше, чем получили мой положительный ответ на свое предложение. Вам нравится бравировать властью или вы просто ублюдок? Уф. - Ни то, ни другое, Анна. Признаться, я ожидал, что вы можете отказаться. Я позволил себе понаблюдать за вами в эти несколько недель. К вам тяжело подступиться. Вы производите впечатление авторитетного человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы. Вы говорите только тогда, когда абсолютно уверены в своих словах, то есть мало и исключительно по делу. Никогда не нарушаете субординацию, не сплетничаете, не водите романов на работе. Поэтому заказ я подтвердил только после вашего согласия. Вы нужны мне сегодня, а потому сегодня я постараюсь быть для вас идеальным эскортом. Я смотрю на него с пристрастием, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. - Хотите выпить? - Не откажусь, – я обхожу его стол и присаживаюсь на краешек, – разве мы не торопимся? - Водка? Огневиски? Лимонная настойка? Компот? - А компот-то у вас откуда? - Рональд сегодня принес. Миссис Уизли сварила. - Я, признаться, не ожидала, что он женится так скоро. - Не Гермиона. Вряд ли она в ближайшее время станет так называться, беря в учет всю неуклюжесть ухаживаний Рональда. Я говорю о нашей маме. Милая миссис Уизли. В последний раз я видела ее плачущей над телом Фреда. Надеюсь, с тех пор она хоть немного оправилась. Джордж много рассказывал о ней. В основном, ворчал и восхвалял. - Пожалуй, огневиски. Но, признаться, от компота я бы тоже не отказалась. - Вы напоминаете мне одну мою старую знакомую. О, нет. Я опускаю глаза вниз. Через минуту молча принимаю бокал у него из рук. Он налил две порции огневиски. Мы чокнулись, и он сказал: - За зеленый цвет. Вы почему-то у меня с ним ассоциируйтесь. Я задумчиво повела бровями. Джордж, прошу, только ничего не спрашивай. - А с каким цветом я ассоциируюсь у вас? – ну я же просила… - С оранжевым, цветом фейерверков и апельсиновых корочек. Он улыбнулся. - Вы напомнили мне о школе. Ужасное было время. Пожалуйста, ни слова о школе. Огневиски снимает замки, и я больше не дрожу. Окна его кабинета выходят на мостовую, освещенную огнями вывески магазина. Влажные булыжники красиво переливаются, словно прямо под окнами плещется вода. - Вы все же не ответили. Мы в самом деле не опаздываем? - Мы не знакомы с вами близко, Анна. Однако, если бы вы знали меня поближе, то усвоили бы одну простую истину: Уизли никогда не бывают некстати. Родители Дэвида Макалистера и он сам (земляемупухом) с тобой бы поспорили. - Скажите, а есть ли какие-нибудь вещи, которые мне необходимо узнать, прежде чем мы придем на эту вашу вечеринку? Может, какие-нибудь… особо важные… люди. Джордж задумался. - Не беспокойтесь, Анна. Сегодня вечером просто постарайтесь расслабиться и отдохнуть от работы, вы редко берете выходные. - Мне нечем заняться дома. - У вас нет семьи? - Родных нет. - А друзей? - Такие, как я, друзей обычно не заводят. - А дружок у вас есть? Я чуть не поперхнулась огневиски. - А у вас? Джордж улыбнулся и отхлебнул из бокала. Продолжение следует... * Твилфитт и Таттинг» (англ. «Twilfitt and Tattings») — элитный магазин одежды в Косом переулке. ** "Все это уже было" - в работе Когтевранский шарф уже была сходная сцена во времена учебы главных героев в Хогвартсе.