После заката

— …а теперь я хочу знать — что ты затеяла? Ты хотела споить Джонни и уговорить мою дочь укусить тебя, человечишко? — Граф устроился удобнее и прижал руки Эрики к постели, не давая ей шевельнуться. — Смотри на меня — отвечай правду… Глаза Эрики моргнули пару раз, затем уставившись на него с полнейшей покорностью — Граф, признаться, боялся, что она повторит тот чертов трюк с контактными линзами, которым частенько пользовался Джонатан, едва узнал, что они способны спасти от вампирских чар, однако, вот с Владом этот трюк уже не прокатил в последний раз, и мамаше Джонни пришлось удирать — Линда всегда пыталась спровоцировать обитателей Отеля, хоть и не признавалась в этом. — …да, всё так — я проспорила деду желание… — Эрика смотрела прямо ему в глаза. Её губы были слишком близко, чтобы возможно было хоть как-то удержаться от того, чтоб не коснуться их. Граф, проклиная сам себя, нагнулся ещё ниже, чувствуя своей грудью её сердцебиение — на его вампирский вкус плоская во всех отношениях, но Ван Хельсинг всё же заводила. — В текилу я подмешала немного лудана… — …ах ты, дрянь! — Граф резко отстранился и сел, отпуская её. — Чуяло мое сердце неладное! Эрика каких-то пару минут пролежала, раскинувшись в позе морской звезды, и затем, отойдя от гипнотического вмешательства, схватилась за голову. Простонав что-то нечленораздельное, она шарахнулась в сторону, упала с кровати и едва не заорала в голос — Граф яростно заткнул ей рот, чувствуя, как внутри у него разрастается гнев, будто перекачанный воздушный шарик, готовый лопнуть в любой миг. — …м-м-м! — замычала Эрика, вырываясь. — …ещё звук — вышвырну за борт, сука! — прошипел он, тряся её голову. — Ясно?! Капитанша моментально притихла и закивала — теперь в её взгляде он увидел страх. Тот самый настоящий страх жертв, которые всегда считали его безжалостным убийцей, и для них он действительно был им — Дракула вдруг ощутил на языке едва различимый солоноватый привкус, приносящий зудящее во всем теле, жалящее в самые нервы и покалывающее на кончиках пальцев желание вонзить клыки в человеческую плоть. Давно он не испытывал ничего подобного с всего-лишь-жертвой. Впрочем, нельзя было сказать, что Эрика Ван Хельсинг идеально подходила на роль безмолвного барашка — они с дедком в прежние времена такие миссии проворачивали против монстров — только держись. — …итак, что же мы будем теперь делать? — он медленно повернул её башку к себе, заставляя снова задрожать и зажмурить увлажнившиеся от выступивших слез глаза. — Ты ведь не хочешь, чтобы все обитатели кораблика узнали о том, что ты позорно проспорила своему повернутому дедушке желание… и должна теперь… что ты там должна? — …офупи, а фсе фкафу… — Эрика всхлипнула, и Графу пришлось убрать ладонь от её лица, чтобы она не измазала его слюнями — и не приведи Дьявол — соплями. — Кх-кх… — …моё терпение на исходе… — сообщил Граф, поморщившись и вытирая руку. — …дед… он… — говорить Эрике было трудно, она все время делала паузы, и это жутко злило его, — не смог смириться, что… монстры изменились, и могут нормально уживаться с людьми… мы долго спорили на этот счет, и он напомнил мне, что мою мать убили именно вампиры… тогда я… предложила вариант: я изображаю раскаяние, потом — вхожу в доверие к твоим Мэйвис и Джонатану… а дальше — под предлогом поиграть в игру… наклюкиваю их, и убеждая, что это всего лишь эксперимент, заставляю твою дочь… укусить его… а утром я был представила всем такую картину — жена убила мужа, вампирское нутро взяло верх, и она не смогла остановиться… — …вот зачем тебе понадобился лудан… — вздохнул Граф, тоже сползая с тахты. — Ты считала, что Мэйвис ничего не вспомнит наутро и твоя жалкая доза лекарства её усыпит? Эрика, опустив голову, пожала плечами, но ответ был очевиден — да, именно на это она и рассчитывала. Граф Дракула усмехнулся: — …но я тебя разочарую — на нас, как и на вас, людей, алкоголь с препаратами вперемешку действует очень по-разному… она могла и на тебя кинуться, и на любого, кто просто оказался бы рядом… и не факт, что смогла бы остановиться только на Джонатане… — …я не знаю, что… — …ты, видимо, не знаешь о том, что вампиры, подавившие в себе жажду убивать людей, и в особенности те, которые никогда не пробовали человеческой крови, перестают быть социализированными после одного укуса? — спросил Граф. — Да, скорее всего ты не знала этого иначе никогда б не затеяла подобного эксперимента, мать твою! — …на меня нашло… — закончила она, смущаясь и стремительно заливаясь краской. — …зато я знаю — тебе просто очень скучно жить. — Граф разочаровано качнул головой. — И ты решила поиграть с судьбой? — …а ты меня… убьешь? — …нет — много чести, — хохотнул Дракула, снова опуская голову и давя в себе поднимающееся в самую глотку, почти неконтролируемое, желание проучить её. — Когда прибудем в Трансильванию — ты и твой полоумный старикан не сойдете с корабля, даже шагу не сделаете — вы сразу развернетесь и свалите прочь. Раз и навсегда. — …лучше убей меня, и покончим с этим, — вдруг сказала Эрика, и её тон стал стальным. — Ты говоришь, чтоб мы убирались раз и навсегда? А куда? Нам некуда идти — нас нигде не ждут… — …почему бы это? — издевательски протянул вампир. — Дай-ка угадаю — вы со всеми пытались налаживать отношения именно таким подлым способом, так? — …каждый из нас должен нести свой крест… — …пожалуй, — и Граф, стараясь отвлечься от тряски во всем теле, растянул губы в подобие улыбки. — Знаешь, если ты так хочешь смерти, то… может, просто в море сиганешь? — …о, ты знаешь о том, что я плохо плаваю? — она робко взглянула на него. — …да, я многое о тебе знаю — совсем не понимаю, правда, зачем мне понадобилась вся эта информация… — …ходили слухи, что ты… испытываешь ко мне романтические чувства… — на этих словах Эрика вдруг закрыла лицо руками. — А ты на деле всего лишь хочешь вернуться к обычной вампирской жизни, не так ли? — …в каком смысле — к «обычной»? — …ты хочешь снова пить человеческую кровь, а не заменители, давно набившие оскомину… — она буквально сняла его слова с языка, и Граф, ошеломленный открытием, что в психологии Эрика разбирается не хуже, чем в устройстве корабля, несколько раз моргнул и даже ущипнул себя, чтоб быть уверенным в том, что ему не блазнит. — Ты против ношения масок, хоть вынужден сам скрываться под нею двадцать четыре на семь…