Семь шагов к вечности.

Замер черноволосый юноша, не понимая словно, что ему сказали. В мгновение ока промелькнула в голове его паническая мысль: «Бежать! Как можно дальше отсюда! Бежать…» Но затем он натолкнулся на спокойный взгляд Анвета, который, кажется, вовсе не был напуган, и на смену страху пришло странное, ненормальное любопытство. - Братик, я не могу… - прошептал тем временем Арвет, цепляясь за руку старшего, - Давай уйдём! Пожалуйста! Наставник не сводил с учеников напряжённого взгляда, продолжая терзать зубами кусок плоти. Отчётливый хруст разрываемого мяса разносился в воцарившейся тишине: казалось, ученики даже забыли вовсе, как дышать. Вальдрир же размышлял тем временем, разглядывая мёртвое тело и не понимая, куда исчез страх. В голову теперь лезли иные мысли: «Один укус… Просто один укус», - шептал внутренний голос, - «Ты же голоден, ты сегодня весь день не получал пищи. В конце концов, обратно дороги нет. Куда ты пойдёшь? К людям ты не сунешься, не примут они тебя. А со зверями готов ли ты жить? Ты ведь думал об этом и раньше, верно? Ты хотел попробовать этот прекрасный вкус, хотел ощутить его на своём языке…» Вальдрир, зажмурившись, сделал шаг вперёд и схватил рукоять кинжала, что покоился рядом с телом на алтаре. Но неожиданно ощутил юноша, что кто-то так же сжимает кинжал, положив руку поверх его собственной. - Отпусти, - так значит, Анвет, - Я должен быть первым. Вальдрир упрямо сжал руку на рукояти и, открыв глаза, посмотрел прямо в ледяные глаза альва. - Ни за что. Первым должен быть я. Остальные ученики, кажется, вообще предпочитали в диалоге не участвовать. Наставник же не вмешивался, видимо, до поры до времени предпочитая быть наблюдателем. - Отдай кинжал мне. Синеглазый юноша словно и вовсе не слышал его слов и лишь упрямо сжал губы, пытаясь руку с кинжалом отдёрнуть. Но цепкая хватка прохладных пальцев Анвета не позволяла даже пошевелить рукой. Отчего-то лёгкий холодок, что ото рук альва исходил, на миг даже приятным показался… - Не отдам. Пальцы Анвета сжались сильнее – так, что отчётливо хрустнули кости руки Вальдрира, а костяшки пальцев побелели от напряжения: - Отдашь. Или я отрублю тебе руку. - Чем отрубишь? – попытался усмехнуться Вальдрир, - Ещё скажи, что оторвёшь… Он говорил – и не узнавал сам себя. Голос звучал непривычно высоко и явственно дрожал. Только сейчас понял Вальдрир, отчего так важно для него первым быть: сообразил он, что после уже не решится. Либо сейчас, либо никогда, и предпочтительнее всё же первое было… Хотел было что-то резкое сказать Анвет, но неожиданно под сводами святилища разнёсся жутковатый, отчётливый шёпот: - Довольно. Пусть первым станет дитя, коему покровительствует Эйлейв. Видимо, остальные тоже этот шёпот услышали – и Анвет в том числе. Только, судя по лицу его, не как шёпот это для него прозвучало – отхлынула краска от и без того бледного лица, и казалось, что он вовсе потерять сознание готов. - Старшие… - прошептал он и закашлялся. - Братик! – Арвет кинулся к старшему брату, но был остановлен Наставником: - Не причинят ему вреда. Поторопитесь. Ночь длинна, но всё же не стоит испытывать терпение Моры. Поминутно на Анвета косясь, Вальдрир сжал в руках рукоять кинжала, после чего, стараясь думать о том, что вовсе не человеческая это плоть, начал медленно резать. Мясо плохо поддавалось кинжалу, и, казалось, целая вечность миновала за то время, что в руках Вальдрира оказался небольшой кусок. Отчего-то во рту пересохло. - Ну же, - в голосе Наставника слышалось нетерпение, - Оставь свой страх позади. Забудь о том, что прежде волновало тебя. Отныне ты – и вы все – должны понять, что нет больше вас прежних. Позвольте себе ощутить прикосновения Вечно Жаждущей, склонитесь перед её безумным голодом и впустите его в себя… Юнец робко сделал первый укус, ощущая, как течёт по рукам кровь. Страшно не было, и, хотя умом он понимал, что следует не думать о том, что он делает, волей-неволей горло сжималось. От сладковатого привкуса на языке становилось дурно – но он упрямо продолжал жевать, понимая, что иного пути у него нет. Привкус крови, как ни странно, скрадывал неприятные ощущения, в конце концов, мясо с кровью, пусть и не человеческое, Вальдриру и ранее пробовать доводилось… Попытка проглотить плохо пережёванное мясо, которое и впрямь тяжело жевать, не имея по-настоящему острых зубов, едва не закончилась приступом тошноты. Вальдрир окинул мученическим взглядом зал святилища. Все ученики, словно ожив, несмело подходили к алтарю… Резали. Резали и ели… - Это… разумно, - послышался голос Ормгримма, которого, кажется, происходящее скорей удивляло, чем пугало, - Вот, значит, каковы люди на вкус… Хотелось заткнуть уши и не слышать этих звуков. Этого неприятного хруста, этих разговоров… Арвет, согнувшись в стороне, судорожно пытался откашляться – его всё-таки вырвало. Святилище было наполнено отчего-то особенно остро ощутимыми запахами крови и сырого мяса… Присев на колени рядом с братом, Анвет, всё ещё остававшийся спокойным, произнёс: - Ешь. Не бойся, - при этом на губах альва играла странная, слишком тёплая для этого места улыбка… - Ничего в этом такого нет, - говорил Арнвид, - Я и раньше пробовал, а пока сюда добирался, так и вовсе отрезал куски мяса от тела моего убитого друга, что следовал за мной, будучи уже живым мертвецом… А что я должен был делать? Не было другой еды. Безумие. Безумие, которое теперь – единственно возможная реальность. Может, так и надо?.. Подумав об этом, Вальдрир снова принялся терзать зубами недоеденный кусок плоти.