Семь шагов к вечности.

- Братец, а правду говорят, что это мертвецы за окнами поют? – тихо спросил маленький темноволосый мальчик, крепко обнимая лежащего рядом на кроватке братишку, который был, кажется, его ровесником, - Мне вот рассказывали, что злые духи летают на ветру, и иногда являются людям, и тогда от них надо откупаться дорогой данью. - Сказки это всё! Нам уже по восемь зим миновало, мы большие! – возмутился второй, по голове гладя своего брата, - Даже если придут какие-то там мертвецы, мы их прогоним! Бесшумно приоткрылась дверь, и мальчики насторожились. Ещё более страшно стало им, когда в комнату вошла их мать, непривычно бледная и отчего-то с растрёпанными волосами, которые всегда аккуратно причёсывала. - Вот… мои дети. Если вы не уйдёте… - Не беспокойтесь вы, - проговорил мужчина, словно возникший из ниоткуда рядом с ней, - Слово своё я держу. Лишь один мне нужен – более вашу семью я никогда не потревожу. Более храбрый мальчик вцепился в своего братишку, не понимая, откуда вдруг этот страшный мужчина появился. Он приблизился и, что-то прошептав, заглянул в глаза одному из мальчиков. В ужасе почувствовал второй, как странно дёрнулся брат, а затем обмяк, безвольно выпуская его руку. - Не трогайте его! Уйдите! Мать мальчиков горестно всхлипнула, рот рукой закрыв. Второй беспомощно посмотрел на неё, точно прося маму вмешаться, не дать страшному мужчине унести братика… Но она молчала, глядя на то, как мужчина деловито сгребает обмякшее тельце и направляется к дверям. Оставшийся в одиночестве мальчик пару мгновений сидел неподвижно. И лишь затем пришло ему в голову – мертвец это явился, и его брата в качестве дани забрал! А значит, нужно забрать его обратно… Вскочив с кровати, мальчуган следом за уходящим мужчиной кинулся. Мать его, казалось, даже не заметив произошедшего, точно окаменев, сидела у стены. - Сегодня вы впервые после того, как пришли сюда, должны будете Средоточие Погибели покинуть. Голос Наставника, как и всегда, звучал ровно. Вальдрир украдкой посмотрел по сторонам. Почти всю неделю не мог он столкнуться с остальными учениками – точно стыдясь того, что произошло на недавнем испытании, они старались не появляться в спальне. И вот сейчас он смотрел на них – и не верил своим глазам, сколь сильно изменились некоторые. Арнвид и Элрик, избегая смотреть друг на друга, всё время молчали, и даже на чужие приветствия реагировали лишь угрюмым молчанием. Один Ормгримм оставался невозмутим. Но страшнее всего была метаморфоза, произошедшая с Вегестом: и ранее нормальным назвать его было трудно, но сейчас он постоянно нервно дёргал головой, словно сумасшедший. Глаза были широко распахнуты, и моргал он крайне редко. На губах блуждала пугающая ухмылка, и Вальдрир невольно ёжился всякий раз, когда Вегест косился в его сторону. Но более всего пугали речи его: он постоянно твердил что-то о соприкосновении с богами, периодически, не обращая внимания на слова других, пытался упасть на колени и начать молиться. Наставник, даже не морщась, спокойно продолжал, словно не смущала его монотонная молитва в такт словам его. - Итак, должны вы будете следом за мной отправиться к свежей могиле, что я вам укажу. В ней похоронено дитя. В сердце его зашит амулет из чистого золота. Должны вы будете принести этот амулет. Даже не знал Вальдрир, радоваться ли тому, что сразу им сказали о том, что ожидает их, или же в ужас приходить от мысли, что придётся над мёртвым телом ребёнка надругаться. - Всего лишь? И всем нам вместе идти? - Верно. Я путь вам укажу. Ваше дело – лишь амулет из сердца извлечь. - Подозрительно легко это, - Ормгримм фыркнул, - И раньше мне доводилось людей резать. А уж труп резать – так и вовсе дело лёгкое. Он же не закричит и в сторону не бросится. Вальдрира передёрнуло. Уж на что понимал он цинизм Ормгримма, но даже сейчас его ещё пугало подобное отношение. Всё же чем дальше, тем страшнее становится находиться среди остальных учеников. Интересно, а сам он сильно изменился? Потому как не замечал он в себе особых перемен. Но кто знает, как он со стороны выглядит? - Идите за мною. Долгой и трудной была дорога. То и дело из-под ног осыпалась земля, и тогда огромных сил стоило не сорваться с узкой горной тропы, не рухнуть в пропасть. Духов видно не было – видимо, успокоились временно они, вполне недавней бурей довольные. Но намного легче от их спокойствия не стало: кожей чувствовал Вальдрир растущее напряжение. Да, все, кроме Вегеста, вновь молитвы вслух твердящего, молчали, но с каждой секундой всё сильней угнетало это молчание. Придвинувшись к Анвету, Вальдрир сжал его ладонь, дабы и самому успокоиться, и альва поддержать. Тот лишь позволил себе на миг улыбнуться, после чего вновь непроницаемым стало его лицо. С того дня, как погиб Арвет, прошло совсем немного времени – но, как сказал альв, после проведения ритуала прощания вовсе нельзя о мёртвых плакать. Он ещё помнил тот ритуал – украдкой он наблюдал за Анветом, несмотря на то, что альв велел ему уйти. Ритуалом был очередной танец – не такой спокойный и размеренный, как тот, что когда-то танцевали оба брата. Этот танец напоминал безумные метания раненного зверя: Анвет бросался из стороны в сторону, подняв руки к небу. Кажется, плакал он – но как только закончился танец, смахнул он с ресниц слёзы. И попросил Вальдрира не упоминать более Арвета вслух – как сказал альв, не принято у его народа просто так о мёртвых разговаривать… - Значит, это самый обычный мертвец… Который не оживёт, и из которого всего лишь нужно извлечь вшитый в сердце амулет… Простите, а могу ли я изучить тело? Например, часть органов его извлечь? - Нельзя изучать, - не дал ответить Наставнику Вегест, - Нельзя. Семь не любят такого. То, что не жертва – не должно интереса вызывать. Не жертва, не жертва, не жертва… - забубнил на одной ноте голубоглазый юнец, а затем неожиданно засмеялся – громко, радостно, по-детски. - Делайте с телом что хотите. Главное – достаньте амулет. Вальдрир невольно крепче руку Анвета сжал. Альв, обеспокоенно на черноволосого юношу посмотрев, слегка погладил его ладонь. Элрик, от чьего взгляда это не укрылось, фыркнул и отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что не желает подобной мерзости видеть. В его понимании, видимо, это и впрямь была мерзость… Ведь добровольно подчиняться мужчине – это унижение. После бури было необычайно спокойно. Повсюду лежал ослепительно-белый снег. Интересно, не потому ли навии здесь крепость свою построили, что снег здесь никогда не тает? Вроде бы и сейчас уже весна приближалась, а здесь и намёка на её приближенье не чувствовалось… Вскоре уже брели ученики следом за Наставником знакомой Вальдриру тропою. Втайне боялся он, что сейчас столкнутся они со случайным человеком, да беду ему принесут. Но напрасны были опасения: на удивление безлюдным было окружающее пространство. И вот странность – только пройдя почти половину пути, сообразил Вальдрир, что по морозу идёт в одной рубахе и штанах, а плащ тёплый в крепости остался. Но холода, несмотря ни на что, он абсолютно не чувствовал. Интересно, это магия? Вот впереди показалось странное здание, похожее на маленький домик. Лишь по приближении понял Вальдрир, что это склеп. Наставник торжественно, нараспев произнёс: - На постаменте, в подземном зале, гроб. Нужный вам мертвец – там. Ступайте. И помните… тот, кто посмеет струсить, изгнан будет прочь. Если же других подстрекать к побегу станет – убит на месте будет. Вальдрир уже до боли руку Анвета сжимал. Но не было у него выхода другого – и следом за остальными он вошёл в склеп…