Forbidden love

«Каждый раз, когда она пытается избавиться от своих демонов, они "борются с ней".»

***

      Готова ли я морально? — Нет, совершенно, но работа есть работа. В этих краях почти никогда не бывает холодов, к вечно теплому климату придется привыкать, как и к новым людям, живущим здесь.       Моя непунктуальность когда-нибудь скажется мне при удобном случае, потому что я снова опаздываю в самый важный день. Выходя из такси, схватив свою сумку и вещи, я перебегаю дорогу на другую сторону. Ловкими движениями достаю из кармана джинс свой пропуск, трясу перед лицом охранника и наконец-то пересекаю территорию больницы. —Твой рабочий день начинается с 9? — слышу хриплый женский голос где-то позади себя. Делаю несколько шагов назад и вижу на углу больницы, на лестнице пожарного выхода, сидит моя напарница, мой наставник на первое время — Алина. — Понимаю, что это грубое нарушение в первый рабочий день. Изменить уже все равно ничего нельзя, я опоздала, поэтому свое негодование можно будет оставить при себе, — не понимаю, как я резко перешла на грубый тон и язвительность. В любом случае, пора заканчивать, иначе я не задержусь в этой больнице надолго. Девушка молча поднимает на меня свой взгляд, длинными пальцами, медленно обхватывая губами сигарету. Непроизвольно начинаю морщиться, не выношу запах сигаретного дыма. Она улыбается, заставляя меня немного понервничать. Интересно, на самом ли деле, все, кто здесь работает, отличаются от нормальных людей? Мне кажется, что работая с психами, в любом случае начинаешь замечать за собой какие-либо странности. — Многие приходят сюда именно такими правильными, как ты, но это всего лишь начало тернистого пути, держу в курсе, — Алина тушит сигарету, натягивая маску на лицо. — Я пришла в эту больницу осознанно. Не новичок, с разным контингентом пациентов я работала два года, держу в курсе, — таким же тоном отвечаю ей и иду прочь. — Не хочешь подождать меня? Как мы тогда сможем работать в паре? — кричит мне вслед девушка, догоняя. Не успеваю сообразить вовремя, Алина выхватывает из моей руки сумку и быстрыми шагами идёт вперёд. — Что за дела ты творишь? — кричу, не успевая идти за ней. Она поворачивает по длинному коридору налево и скрывается за огромными белыми дверями. Нехватка дыхания, душно, резкий запах лекарств в носу. Открываю ту самую дверь, вижу перед собой девушку, которая по всей видимости переодевается из одного медицинского халата в другой. Забываю о своей сумочке, зацикливаясь на тату, которое покрывает спину Алины. Огромные ангельские крылья по обе стороны лопаток выглядят просто завораживающе прекрасно. — Пока рассматриваешь, опаздываешь ещё на час, барышня, — она возвращает меня из мыслей в реальность. — Думаю, что это больно, — все ещё продолжаю краем глаза смотреть на ее тату. — Не больнее, чем люди могут разрушать друг друга на протяжении всей жизни, — тихо произносит Алина. Я решаю просто промолчать, не задавая никаких вопросов. Не стоит лезть человеку в душу, пока он сам не захочет поделиться тем, что тревожит его. Снимаю с себя лишнюю одежду, надевая костюм. — Твой лифак – просто огонь, — оборачиваюсь и вижу, как она сидит на кресле, сложа руки, по всей видимости, ожидая меня. — На работу, как на праздник, — улыбаюсь ей в ответ, и румянец на моих щеках сдал бы меня сейчас, если бы не маска наполовину лица. Думаю, что всё не так плохо, как казалось. Возможно, мы могли бы стать ближе, ведь я никого не знаю в этом городе.       Объяснив всю суть работы по максимуму, Алина выбегает курить. Эта девушка слишком часто злоупотребляет этим. Она работает здесь не первый год, дикий стресс и нагрузка, ее можно понять, наверное... Информации много, и для первого дня, думаю, я выполнила план. Набрав в шприц нужное количество миллилитров успокоительного, иду в палату к Герману — пациент, чья история на данный момент заинтересовала меня больше остальных. Мужчина на первый взгляд безобиден, но держит в себе целых двенадцать личностей.       Диагноз:Диссоциативное расстройство личности — был интересен мне ещё со времён учебы в колледже. Иду по темному коридору, слышу лишь шарканье обуви и больше ни звука. Сзади меня идёт санитар, спереди санитар — это на случай, если пациент потеряет контроль над собой. Замедляю темп шагов, мысленно молюсь, чтобы Алина побыстрее выкурила свою сигарету, и мы вместе зашли в палату к «особо опасному» пациенту. Не успеваю опомниться, поздно... Громкое бряканье ключей и железная дверь передо мной отворяется. Темная палата, будто во всей больнице экономят на электроэнергии. На окнах решетки, что неудивительно для этого места. Пациент сидит к нам спиной на деревянном стуле в самой середине комнаты, поэтому не могу его разглядеть. Я нервничаю, ладошки вспотели в резиновых перчатках, и в палате с каждой секундой стает напряжённее. Ставлю лоток со шприцем на прикроватную тумбочку, тем временем один из санитаров поднимает Германа. Ловкость рук этих двух широкоплечих мужчин, и пациент уже лежит на кровати, что радует меня не меньше всего сейчас. Подхожу поближе к кровати, передо мной мужчина, на вид ему всего лишь тридцать пять, если не меньше. Тот факт, что одна из его «личностей» задушила маленького ребенка, не даёт мне покоя. Мужчина неплохой внешности, достаточно хорош собой. Зачастую, именно такие слащавые парни таят в себе много страшных тайн... Санитар подаёт мне шприц, я направляю его вдоль вены Германа, на что он улыбается, смотря своими прозрачно — голубыми глазами в мои. Внутри меня все съеживается, рука начинает дрожать сама по себе. Собираюсь с мыслями, и с помощью иглы, слегка начинаю протыкать кожу. Мгновение... Что-то врезается мне в живот, что-то колкое, неприятно режущее, на моих руках мгновенно появляется кровь. Ничего не соображаю, голова начинает кружиться, мне стает слишком жарко, слишком душно, больно, дыхание сбивается, начинается потеря координации движений. Я смотрю на свои руки, они всё ещё в крови. Падаю, чувствую под собой твердый, холодный и мокрый пол. В глазах всё расплывается, слышу стуки, вопли, чувствую вокруг себя какое-то движение, крики мужчин и женщин, но из всех я узнаю только один... — Герман, блять, я убью тебя! Я знаю... Где-то в глубине своего уже мутного сознания, я чувствую, что кричит Алина.