Forbidden love

"Скажи, что тебе нужно, я могу сделать тебя кем-то бо́льшим, чем ты есть на самом деле..."

***

      Полная тьма. Неприятный запах крови витает в воздухе, хочется закричать, просто найти выход из этого жуткого места.       Обратный отсчёт, как под гипнозом , и я, будто снова возвращаюсь в этот мир. Яркий свет заставляет меня поморщиться, и резкая боль , которую чувствую где-то в области печени. Из губ непроизвольно вылетает стон, слишком больно. Держась рукой за живот, я пытаюсь приподняться , чтобы осмотреть место, где нахожусь. Вижу белые стены, на окнах решетки , и перед глазами проносится, словно чёртов флешбек – знакомство с Германом...       Приступ тошноты, очень хочется пить, мне нужно выйти из этой палаты для сумасшедших. Чувствую себя сейчас в их шкуре, потому что на мне пижама, которую пациенты получают при поступлении сюда. Что могло бы быть лучше? В первый же рабочий день на меня нападает пациент, который скорее всего будет жаждать меня прибить при встрече, затем я просыпаюсь в холодной палате для душевнобольных в отличном прикиде. Эти белые стены давят на меня, в висках пульсирует, и рядом со мной никого нет. Кто меня спасал от рук психопата, кто переодевал , и как теперь вообще можно оставаться здесь? С другой стороны, кто-то хорошо позаботился обо мне, ведь на моих ногах красуются теплые носочки, без них бы я точно замёрзла, наступая на жутко холодный кафель. Медленно, держась за все, что попадается под руку, я всё же дохожу до двери , и слышу чьи-то голоса. Боюсь выходить, облокачиваюсь о дверь, прислушиваясь. — У тебя совсем голова перестала работать? – похоже, это властный голос Штольц, его сложно спутать с чьим-то другим. — Я не знала, что у нее хватит смелости пойти туда без меня! – кричит девушка. Это что, Алина? В мою память врезаются воспоминания, последние слова , после которых я ничего не могу вспомнить... Кажется, что это она грозилась Герману его смертью, значит она всё же пришла тогда, просто, когда я уже лежала в луже собственной крови. — Я тебя по-человечески попросила, я снова тебе поверила, а ты , как обычно, творишь дерьмо, Алина! — С ней же все нормально, жива и почти здорова – этого мало? – ее слова словно врезаются мне в уши, задевая чувства. Чувствую, как моя ладонь резко стает мокрой, моя рана начинает кровоточить, от чего стает ещё больнее. Пытаюсь дышать спокойнее, зажимая рану пальцами. — Закрой свой рот и вспомни, кем ты была до прихода сюда, моя дорогая. А теперь вспомни, что было с тобой после смерти твоей матери. Можешь просто поблагодарить человека, который дал тебе достойную работу и квартиру, в которой ты сейчас живёшь и не знаешь никаких проблем. От Эльзы Штольц было грубо слышать такие вещи, но я хотя бы кое-что узнала о жизни Алины. И, не зная всего до мельчайших подробностей, я всё же бы врезала сейчас этой Мать Терезе, по крайней мере, за ее острый язык. — Ещё одно слово о моей матери, и все СМИ узнают, чем ты здесь занимаешься! – грубым тоном произнесла Алина, по всей видимости шагая прочь от Эльзы. Что они пытаются скрыть? Надеюсь, что они не убивают здесь людей, или же ставят эксперименты внизу, в подвале. — Куда ты пошла? Зайди к своей подопечной, на тебе ответственность , не забывай! – крик женщины разносится по коридору больницы, думаю , что это могли услышать многие люди, находящиеся здесь. То, как ведёт себя эта довольно взрослая женщина меня шокирует. Странно, как она могла возглавить это место, будучи такой мерзкой. Через ткань моей пижамы всё быстро просочилось, на кафель спадали капельки крови, мне срочно требуется помощь. Я дёргаю за ручку, дверь палаты открывается, и теряя равновесие, я падаю. — Блять, Амали! Зачем ты встала? – подбегая кричит Алина, поднимая меня с пола. — Кровь, она бежит, – убираю свои пальцы с раны, показывая. Мои руки трясутся, мне становится страшно. Я могу спокойно вести себя при виде чужой крови, но , когда сама истекаешь кровью – это очень пугает. Глаза наполняются слезами, перевожу свой взгляд на девушку, которая так отчаянно пытается мне помочь, но тут же вспоминаю ее диалог со Штольц. Те слова, сказанные в мой адрес, звучащие так , будто ей вообще все равно на людей, которые нуждаются в помощи. Я более, чем уверена , что ее не волнует, осталась ли я жива. — Я переложу тебя на кровать, и ты мне в этом поможешь, затем обработаю твою рану и мы поговорим, – протараторила Алина, даже не посмотрев на меня, занимаясь созданием моего комфорта в постели. Ничего ей не ответив, я лишь покачала головой. Девушка вышла из палаты, скорее всего за медикаментами. Я не знаю, что будет дальше , смогу ли я продолжать работать , что будет с моим здоровьем и родителями, которые пока не в курсе всего происходящего. Переживаю за свои вещи, оставленные мной в отеле. Приехав в этот город, я ещё не успела найти подходящую для себя квартиру, или же дом , нужно обязательно заняться этим в ближайшее время. — Сейчас тебе станет лучше, – заходит в палату Алина, держа в руках поднос с бинтами и медикаментами. — Я благодарна тебе, – тихо произношу я. В любом случае, я действительно благодарна ей за уход. — Не стоит, это моя работа , сейчас ты обычный пациент для меня. Надеюсь, что без тараканов и бед с головой, – кажется, что она улыбается под маской. Я не могу увидеть этого, но в ответ тоже создаю подобие лёгкой улыбки. Алина аккуратно расстёгивает последние пуговицы моей рубашки. Моё тело мгновенно покрывается мурашками, когда ее холодные пальцы соприкасаются с моей кожей. Я перевожу свой взгляд на девушку, ее глаза внимательно изучают мою рану. Смотрю на то самое место, будто меня хотели сильно изувечить, вся повязка темно – красного цвета. — Этот ублюдок опасен, но никто не мог и предположить , что в таких жёстких условиях у него откуда-то сможет появиться нож, – вдруг прерывает тишину Алина. — Что с ним будет? – морщусь от боли я, когда она дёргает за края лейкопластыря, который прилип к моей ранке. — Он понёс заслуженное наказание, – наконец-то поднимает свои глаза на меня. Вот, снова , снова этот пронзительный взгляд , будто она видит меня насквозь и может рассказать обо мне. Я глубоко вздыхаю, и она замечает это , хочет что-то сказать , прерывая напряжение между нами , но молча продолжает менять мне повязку. — Слишком глубоко? – пребываю в шоке от того, что увидела несколько швов на своем теле. — Да, я любитель поглубже, – закрывает, проводит пальцами по новой повязке, случайно задевая резинку моих пижамных штанов. — Что? – в голову лезут лишь извращённые мысли , которые сейчас совсем не в тему. — Мы наложили тебе маленькие шовчики, страшное позади , не кипятись, – игнорируя мой прошлый вопрос, подмигивает , от чего я хмурю брови, не понимая поведение этого человека. — Сколько я ещё буду в таком состоянии? Я не хочу здесь лежать, – застегиваю нижние пуговицы своей рубашки. — Смотря на то, насколько быстро твой организм регенерируется, – пожимает плечами она и собирается уже уходить. — Я хочу восстанавливаться подальше от этого места, – произношу я, зная , что приеду в отель, и сразу же найду себе уютную квартирку. — Если бы ты не была медиком, и не могла бы самостоятельно ухаживать за собой, никто бы не дал тебе просто так уйти в таком состоянии, – размахивает руками девушка. Мысленно благодарю ее, что она на моей стороне, и не стала умничать по этому поводу. — Эльза не будет против? – вдруг вспоминаю о ее существовании. — Был мой косяк, поэтому я несу за тебя ответственность, – она снимает перчатки, нервно потирая ладонью свою шею.       Алина в приказном тоне сказала пролежать здесь ещё до вечера, затем я окажусь в более приятном месте, смогу привести себя в порядок, и наконец-то нормально поесть. Мне удалось поспать несколько часов, позвонить родителям, которые до сих пор остаются в неведении всего происходящего.       Время шло, на улице уже стемнело, но ко мне так никто и не зашёл, чтобы осчастливить меня словами, что я могу уйти отсюда. Неуклюже встаю с постели и подхожу к окну. — Амали, верно? – разносится писклявый голос где-то позади меня. Оборачиваюсь, передо мной стоит высокая девушка в белом халате, держа в руках мою сумку и пакеты. — Верно. Это мои вещи, – отвечаю ей, забирая все своё из ее рук. — Наслышана о произошедшем, я сожалею. — Спасибо, как видите , все почти отлично! – громко отвечаю ей, переводя свой взгляд на дверь, будто делая намек на то, что сейчас я не готова к новым знакомствам и болтовне. — Всего доброго! Мне правда нужно идти , время отбоя , – уходит она, кажется понимая меня. Стараюсь как можно быстрее снять с себя эту противную пижаму, натягивая на себя свои любимые вещи. Не думала, что когда-нибудь буду безумно скучать по ним. Достаю из сумочки косметичку, привожу свое лицо в более приятный вид. Аккуратно складываю пижаму на край тумбочки и выхожу в коридор. Надеюсь, что мои вещи принесли по просьбе Алины и это был знак, что мне можно уходить , никого не спрашивая. Быстрыми шагами пересекаю коридоры, не смотря по сторонам, не оглядываясь назад , дабы не опи́саться от страха, тем более после произошедшего с Германом...       Теплый вечерний воздух врезается в мой нос, и я стараюсь как можно глубже его вдохнуть, наполняя свои лёгкие кислородом. Достаю свой телефон, ища номер такси. Свет фар от машины ослепляет меня, я прижимаюсь к обочине дороги, чтобы смогли спокойно проехать. Неожиданно черный автомобиль останавливается около меня, сердце начинает биться чаще, ладони мгновенно вспотевают, начинаю крепко сжимать свой телефон в руках. Я плохо разбираюсь в марках автомобилей, но этот был довольно таки классный, я успела оценить. Тонированные окна , которые не дают разглядеть мне того, кто сидит внутри пугают. Секунда, и , будто читая мои мысли, стекло опускается. — Садись, – произносит девушка и я вижу в ней Алину. Я впервые вижу ее вот такой, можно сказать настоящей, без всех этих медицинских вещей. Короткая стрижка, прекрасно уложенная челка на бок, и ее губы, они наконец-то без маски. — Ты после дурки отойти не можешь? – смеётся девушка, буквально вытаскивая меня из мыслей. Смеюсь ей в ответ и залезаю на переднее сиденье. Кожаный салон, приглушенная музыка, играющая на фоне, и до безумия приятный запах какого-то аромата, напоминающего мужские духи. — Сейчас медики так зарабатывают? – спрашиваю я, сразу же жалея об этом , получилось как-то не очень культурно. — Ох, если бы... Кредит , но я всё выплатила ещё в прошлом году, – смеётся Алина, проводя руками по рулю. По выражению ее лица можно сказать, что этот человек гордится собой , и ее любовь к этой "малышке" безгранична. Внимательно изучаю ту Алину, которую я вижу перед собой сейчас, а не ту , которая полностью отдается своей работе, гуляя по коридору во всём белом. Ее тонкие длинные пальцы крепко сжимают руль, на ее ушах красуется множество серёжек в форме крестика и шипов. Засучив рукава своей кожаной куртки, она открывает мне вид на ее татуировки. Мне хочется узнать, что означает каждая из них, но не сейчас. — Так, ты не местная, верно? – спрашивает Алина, переключая музыку. — Нет, но когда-то здесь жила моя сестра и пару раз мне довелось погостить у нее, – на самом деле, мне не хочется задевать эту тему, не слишком приятная. — О, так это круто. Возможно, я даже знаю твою сестру, – смотрит на меня девушка, ожидая того , что сейчас я начну более подробно рассказывать о своей жизни. — Хочу побыстрее оказаться в постели, оставь меня у отеля "Меридиан", пожалуйста , – резко перевожу тему я, и кладу ладонь на снова ноющую рану. Алина переводит свой взгляд на меня, затем на расположение моей руки, и приоткрывает окно с моей стороны, чтобы поток свежего воздуха окутал меня. — Отель? Ты едешь к парню? – ее вопрос застал меня врасплох. — К парню? Нет, еду к себе. Мне пришлось остановиться в отеле, завтра займусь поисками квартиры, – перевожу свой взгляд на нее. Алина взъерошивает свои волосы и делает резкий поворот рулём влево, от чего я вжимаюсь в сиденье её машины. — Я уверена, что ты голодна. Я хочу выпить, неделя выдалась трудной. Составишь мне компанию? – она поднимает свою бровь, улыбаясь мне. Знаете, а она милая , и не скажешь , что может работать в психушке. — Алин, я умру, если не поем в ближайшее время, – думаю , что я ответила на ее приглашение. — Я сменю тебе её после ужина, если будет сильно кровоточить, – она кладет свою ладонь поверх моей, и я чувствую неловкость между нами.