По следам

      Утром следующего дня Тобирама неожиданно для себя проснулся раньше. В комнату едва пробивались солнечные лучи из-за штор. Воздух был пропитан персиковым запахом, видимо, от вчерашнего соджу, что открыл хозяин.       Аккуратно спихнув с себя руку старшего брата, Сенджу быстро умылся и пошёл готовить завтрак. Он был рад тому, что наконец-то сможет угостить Хаши своей едой. Запах жареного бекона на сковородке заставил желудок издать протяжный стон, из-за чего мужчина слегка похлопал себя по животу, стараясь успокоить «пение китов». Ему тоже хотелось кушать не меньше своего организма.       Через каких-то десять-пятнадцать минут завтрак был готов и разложен по тарелкам: яичница с двумя ломтиками бекона и нарезанным помидором. Как раз к этому времени закипел чайник, и после его отключения Тора отправился будить до сих пор спящего брата. — Доброе утро, спящая красавица.       Хаширама недовольно замычал, поворачиваясь на другой бок. Лежал так несколько секунд, прежде чем открыть глаза. Во рту пересохло, и тонкая прядь волос прилипла к губам. Немного гудела голова, но совсем незначительно, чтобы обращать на это внимание. — Утро, — вяло отозвался старший брат, что обычно всегда был бодр по утрам. Сказывалась вчерашняя усталость в смеси с действием достаточного количества алкоголя.       Сенджу лениво потянулся, скинул одеяло и потопал в ванную. Умылся, привёл себя в порядок. Вернулся в комнату и наспех расчесал немного запутанные волосы, собрав низкий хвост. Вспомнив о чём-то, он полез в шкаф.       На одной из многочисленных вешалок висел давно забытый костюм, оставленный как-то в одной из ночёвок. Хаширама облегчённо вдохнул. Ему не придётся кататься туда-сюда, чтобы сменить одежду. Да и в последнее время он слишком часто остаётся в гостях. Пора закидывать в машину небольшую сумку со сменкой, дабы не тратить время и бензин. Он быстро оделся, оставшись в брюках и светло-голубой рубашке. Только после этого отправился на кухню к остывающему завтраку. — Прости за опоздание. Я слишком долго спал, — неловко улыбнувшись, произнёс старший. — Я не поеду домой, нашёл свой костюм у тебя в шкафу. Видимо, забыл в одной из ночёвок. Отвезу тебя на работу и приступлю к делу. Нужно оформить необходимые документы как можно скорее. Охрана Мадары имеет право не пускать в свою резиденцию без должных бумаг. Одними словами там не обойдёшься. Даже моё присутствие там не поможет.       Плотно позавтракав, полицейские быстро собрались и направились в участок. По прибытии они оба разбежались по своим офисам подготавливать все необходимые документы для ордера на арест. Следователь созвонился с судебным аппаратом, и к обеду всё необходимое должно было быть доставлено курьером.

***

      Утро для Данзо началось весьма болезненно. Мужчину разбудили, окатив холодной водой из ведра, отчего тот закашлялся, пытаясь вдохнуть глоток воздуха и хлебнув ледяной жидкости. Тугой болезненный ком охватил глотку, сдавливая.       Перед пленником стояло трое мужчин в костюмах: высокие стройные брюнеты, как на подбор. Лишь главного из них украшал шрам на половину лица. Тот бесцеремонно приблизился к жертве, хватая за подбородок и заставляя посмотреть ему в глаза. Жёстко впиваясь пальцами, обтянутыми чёрной искусственной кожей. — Так что ты здесь делал, а? Крысёныш! — рявкнул Учиха и резко отпустил Шимуру. — Что ты здесь выискал? — Я ничего вам не скажу, псины мафии, — стажёр сдавленно засмеялся и плюнул мужчине со шрамом в лицо, скалясь и выражая свою готовность не сдаваться под любыми пытками.       Обито достал из своего правого кармана платок и вытер им лицо, брезгливо поморщившись. Плотно сжав челюсти, он с размаху ударил кулаком по лицу, вырывая мучительное мычание. По данным, что собрали люди Учихи, он примерно знал, что нужно было Данзо, но он не знал, кто его подослал. Мужчина был уверен в своих силах и в том, что никто не раскроет его плана. — Если ты сейчас же нам всё не расскажешь, я буду вынужден применить силу. — Я же уже сказал, что ты от меня ничего не добьёшься и не услышишь.       Из тени вышел личный помощник Мадары собственной персоной. Он раскладывал инструменты для пыток, используя белоснежные перчатки. На передвижном столике лежали различные металлические инструменты. Высокого качества стали. Начищены до блеска, сверкают в свете ламп и с любовью простелиризованы. Будто подготовка к хирургической операции.       Здесь было много чего: тиски, пилы, изогнутые крюки, зажимы, кастеты, электрошокер. Колющие, режущие. Обито мог использовать инструментарий, как ему вздумается. — Как жаль, — Учиха повернулся к родственнику, — спасибо, Итачи. Можешь идти.       Юноша развернулся и вышел из помещения, не оборачиваясь. Остались только двое подчинённых, которые по первому приказу растерзали бы заключенного, но было рано.       Обито подготовил шприц с толстой иглой. Пока он набирал препарат, его личный помощник подготовил руку Данзо для инъекции. — Ч-что это? — мужчина напрягся при виде мутной жидкости, наполняющей прозрачный цилиндр. — А? Это? — палач покрутил в руках препарат, будто видел его впервые. Задумчиво, смакуя этот момент. — Не бойся. Это всего лишь возбудитель. По типу кофе или любого другого энергетика. Ты же просто так не расколешься, так почему бы нам не повеселиться?       Вещество было введено быстро и почти безболезненно, только большая игла доставила больше всего дискомфорта — это малое, что должно было волновать. Подождав около двух минут, надзиратель снова задал вопрос и как всегда ответ был неудовлетворительным. — Раз ты так просишь, — мафиози взял кастет и крепко сжал ладонь в кулак, ударил пленника по лицу, потом под дых, в плечо, в пах — всюду, куда бы могла дотянуться его рука.       Разминая костяшки, Учиха взял незамысловатый, но на вид ничего хорошего не предвещающий инструмент. Он был похож на прибор для обрезки сигарет. — Я бы мог начать с твоих ноготков, — скучающе заявил мужчина, демонстративно щелкая лезвием. — Но… Это слишком скучно, а вот отрывать фаланги пальцев куда интереснее! — Ты безумец! — отчаяние достигло своего передела. — Я? Я хочу сказать кое-что: если ты знаешь, к кому в руки ты попал и так упрямишься, — брюнет разминал шею, сделав круг по комнате, пока общался с заключенным, — давай сыграем в игру. На каждый твой отказ я буду отрезать по одной фаланге с пальца. — Я отказываюсь! — изрядно испугавшийся Данзо держался неплохо, весь в синяках, но пока при пальцах — это ненадолго.       Время шло. Шимура не раскалывался. Его плоть мягко расходилась под нажимом острого лезвия, а суставы хрустели не хуже куриных косточек. Отрезанные фаланги задорно отлетали, окропляя белоснежный пол алой кровью и разрезая воздух истошными воплями. — А как тебе такое? — в ход пошёл электрошокер на полной мощности.       Удары приходились на израненные руки и в живот. Кожа воняла поджаристо, в воздухе виднелся слабый отклик дымка. А еще присутствовал запах запекшейся крови.       Шли часы. Обито уже наигрался со своей жертвой вдоволь, но настало время что-то решать. Напоследок он решил дать и своим парням позабавиться. — Отделайте его, ребята. Только пусть жив останется, — повернувшись спиной к стулу, к которому был привязан заложник, сказал мафиози.       Он покинул комнату, напоследок вслушиваясь в размашистые тяжёлые удары и болезненные, на грани потери сознания, стоны.

***

      К обеду, как и было обещано, все бумаги были на руках обоих Сенджу. По этому поводу они собрались у старшего брата в кабинете. — Что ж, если все не против, и мы всё ещё раз проверили, то можем выдвигаться, — утвердил Тобирама дальнейшие действия, — и, брат, я надеюсь, ты не против, что мой стажёр Шикамару поедет с нами. Ему полезно будет для опыта, — добавил полицейский, кивая на стоящего рядом парня. — Я вас не подведу, Господин Хаширама, Господин Тобирама, — бойко заверил их парень. — Конечно, — согласно кивнул мужчина, укладывая полученные бумаги в кожаный портфель — для удобства. — Хаширама, как насчёт дополнительного конвоя? Или нас троих хватит? — поинтересовался младший брат.  — Мы могли бы взять больше людей, но, думаю, оно того не стоит. Справимся.       Хаширама в сопровождении своего брата и его подчинённого отправился на парковку. Втроём они уселись в серебристый автомобиль и отправились к резиденции Учих. Дорогу туда старший Сенджу знал, как свои пять пальцев. Однако сердце всё равно предательски сжималось. Он должен это сделать, как бы тяжко ни было. Если всё будет хорошо, то Мадару быстро отпустят.

***

      Мадара сидел, как и каждый день, как и всегда — в своём кабинете. Работал на износ и читал скучные документы, хотя мог спокойно спихнуть на Итачи. Однако предпочитал делать столь важную работу самому, чтобы не было никаких оплошностей.       В дверь деликатно постучали, отрывая от дел в который раз за последнее время. Получив разрешение, внутрь вошёл Итачи, которого Мадара только что вспоминал. Он был спокоен, как и обычно, хотя порой было сложно угадать, что у него на уме. — Ты что-то хотел? — начал первым Учиха-старший. — Полицейские вновь к нам приехали. В этот раз они явно заберут с собой что-то больше, чем документы, — ответил брюнет. — Что будем делать? — Я догадываюсь, по какой причине они сюда приехали.       Мадара встал с кресла и посмотрел в окно, что выходило на ворота особняка. Перед входом стояла серебристая Honda, из неё вышел Тобирама, незнакомый мальчишка и… Хаширама. Сенджу-старший сразу поднял голову, и, будто увидев на себе чужой взгляд, посмотрел в окно. Учиха встретился глазами с Хаши и отпрянул, скрываясь в тени кабинета. — Чёрт. Он тоже здесь, — с досадой выдохнул мужчина и посмотрел на племянника. — Итачи, слушай меня внимательно и сделай то, что я скажу…

***

      Полицейские прошли внутрь без каких-либо проблем, так как подчинённым нечего было сказать против официальных документов. Тобирама, как следователь по делу, шёл впереди, позади него старший брат и Нара.       Казалось, из этой троицы не переживал только Шикамару. Он переводил взгляд с одного полицейского на другого, стараясь прочесть их мысли. Сам, пребывая в спокойствии, просто выполнял свою работу.       «Как ни странно, я тоже волнуюсь. Скорее всего, просто переживаю за Хашираму», — подумал младший брат.       Сделав глубокий вздох, офицер постучал в дверь, и после разрешения сопроводительный конвой вошёл внутрь. — Токийскими властями, что выдали мне ордер, вы арестованы, Учиха Мадара, — спокойным твёрдым голосом сказал Тобирама, глядя на босса мафии исподлобья.       Мадара молчал, опираясь спиной о край стола. Внешне никак не реагировал, но тяжёлый угрожающий взгляд вызывал мурашки. У Хаширамы, по крайней мере, точно. В этот момент в груди неприятно заныло, а совесть стала мелкими зубами вгрызаться в душу. Он почувствовал себя предателем. Мерзким, отвратительным и низко падшим до подставы собственного друга.       Тишина, звенящая остриём лезвия, резала по ушам. Больно, колко, чуть ли не до крови. Напряжение невидимым облаком росло. Ко всему прочему, в кабине было душно и даже жарковато. Отчего во рту пересыхало. — Шикамару, выйди ненадолго, — попросил Хаширама, чувствуя сухость в горле. — Проверь общую обстановку. — Но… — хотел возразить Нара. — Иди. Не смей мне перечить, — жёстко ответил Сенджу, не удивляясь собственному голосу.       Парень занервничал, но всё же вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Тихо, аккуратно, стараясь не шуметь, будто крадущийся ребенок. Старший брат тяжко вздохнул, впутывая пальцы в волосы. На лице появилась вымученная улыбка. — Ты ничего не скажешь? — добродушно поинтересовался Хаширама. — А что мне тебе сказать? — холодно спросил Учиха, сложив руки на груди, и с неким презрением посмотрел на друга. Может, даже бывшего. Хаши не знал. — Вы пришли меня арестовать. Молодцы. Мне сопротивляться нет смысла. Я не виновен. Устрою себе отпуск на несколько суток. — Как ты так можешь говорить? — обиженно покусывая нижнюю губу, пробормотал мужчина, всё ещё не сводя глаз с главаря. — Не разводи сопли, Хаширама, — недовольно ответил Мадара, махнув рукой, как от назойливой мухи. — Сейчас ты ведёшь себя недостойно. Где твоя железная хватка? Сделай вид, что пришёл арестовать преступника. Незнакомого. Неродного тебе. К которому у тебя нет никаких чувств. — Не говори так, Мадара. Мы с тобой не враги. Мне тоже нелегко было решиться на такой шаг, но я должен, — произнёс Сенджу и замер. Кажется, он сболтнул лишнего. — Освободи меня от своих пламенных речей. Аж тошно стало.       Брюнет отошёл от своего стола. С серьёзным видом достал из выдвижного ящика чёрный небольшой пакет. Сохраняя гордую, можно сказать, высокомерную походку, он подошёл к Тобираме и сунул насильно в руки пакет, внутри которого лежала отстиранная и отглаженная рубашка. Рубашка полицейского. Хозяин вещи кивнул, принимая свёрток и молча передавая старшему брату. — Возвращаю, — хмыкнул Мадара.       Его поведение не выдавало ни грамма страха или дрожи. Был уверен до последнего. Словно не он жертва, не он преступник. Он хищник, даже загнанный в угол, даже добровольно сдавшийся. Гордый, грациозный, устрашающий. Готовый перегрызть глотку в любой момент. Даже в ловушке и со связанными руками. — Я готов, — ответил Учиха, протягивая руки.       Взгляд тёмных глаз был прикован к Тобираме. Полностью, без остатка. Хаширама был уже не так важен. Старший Сенджу был поражён внутренней борьбой и горько смотрел себе под ноги, нервно кусая губы, сжимая в кулаки ладони. — С удовольствием, пупсик, — довольно ухмыльнулся офицер, грубо схватив Мадару за руки, он завернул за спину названному преступнику и защёлкнул наручники. — Шагай.       Полицейский слегка подтолкнул задержанного в сторону выхода. Уже выходя из здания и усаживаясь в машину, вместе с догнавшим их стажёром Нара, Тобирама всё же решил вставить своё слово, пока студент усаживался в машину. — Мадара прав, брат. Веди себя достойно, Глава Полиции, — хмыкнув, он устроился на заднее сиденье рядом с мафиози.       Шикамару сел на переднее место, под тяжёлым взглядом своего начальника. Только Хаширама хотел тронуться, как путь ему преградил член клана Учиха. Он бесцеремонно сел в машину рядом со своим боссом. — Учиха Обито. Я поеду с вами, — пояснил новоиспечённый пассажир, — тем более, вы же хотели вызвать меня на допрос. Лучше и не придумаешь, правда? — мужчина злобно улыбнулся, словно оскалился, оголяя белоснежные зубы. — Хорошо, — согласился следователь, подозрительно посматривая на незнакомого человека. — Ты такой грубый, Тобирама, — чуть ли не замурлыкал Мадара, положив мимолётно голову на плечо Тобирамы, но его нагло толкнули. — Я бы с тобой повесился. — Замолчи, — тихо рыкнул Тора, недовольно покосившись на пленённого.       Главу мафии совсем не смущали присутствующие. Обито, судя по выражению лица, было вообще до лампочки, что происходило рядом с ним. Шикамару же тоже пытался сделать вид, что всё в порядке. А Хаширама… Он хмуро посмотрел на зеркало заднего вида, впиваясь своим взглядом в наглого мафиози. — Кхм-кхм. Я не мешаю? — прокашлял довольно громко полицейский. — Нет, — лениво ответил Мадара, откинувшись спиной на сидение. — Я пытаюсь себя развлечь, скоротать время-я-я… — А ещё что-то мне говорил, — пробормотал Хаширама, крепче сжимая руль.       Глубоко вздохнув, Сенджу сосредоточился на дороге. Глава мафии замолчал. Вёл себя тихо и прилежно.

***

      Тобирама забрал с собой Мадару, а старшему брату наказал опросить Обито. Главу мафии сопроводили в допросную комнату, где были только пару стульев и широкий стол. Сенджу приступил к делу, приготовив заранее ряд вопросов и несколько документов на подпись. Это не заняло много времени. Однако ни один из ответов Мадары не мог претендовать на стопроцентное алиби. Но всё же, этого было достаточно, чтобы держать его не более 48 часов за неимением дальнейших доказательств по делу. — Пойдём, я проведу тебя в твою одиночную люкс камеру, Ваше Темнейшество, — подкалывая Учиху, мужчины вышли из кабинета и прошли в сторону камер заключения.       Расстегнув наручники и проводив временно задержанного в камеру, Тобирама закрыл решётку на ключ. Взявшись руками за прутья, он бросил последний взгляд на Мадару. — Ты мог бы и помягче разговаривать с Хаширамой, — после чего развернулся и пошёл в сторону офисов, заполнять полный отчёт о допросе. — Не тебе мне указывать! — чуть ли не плюнул Мадара, расположившись на жёсткой кушетке.       Мужчина спокойно выдохнул и лёг, подложив под голову руки. Ему не о чем было волноваться. Хотя внезапное появление Обито почему-то настораживало. Было странное нехорошее предчувствие. А, может, лишние дурные мысли.

***

      «Кто кому начальник?» — чуть ли не со вздохом подумал Хаширама, порой поражаясь наглости его младшего брата. — Проходите сюда, — позвал мужчина, приглашая в свой кабинет.       Обито молча зашёл и присел на стул напротив стола. Сенджу решил не вести его в свободную комнату для допроса. Можно было спокойно переговорить и здесь. К тому же и без лишних ушей. — Надеюсь, вы в курсе, по какому делу мы арестовали Мадару. Объяснять, думаю, не стоит, — произнёс Хаши, усаживаясь за своё рабочее место.       Он взял папку с делом, которую мусолил уже несколько дней и открыл. Перед глазами вновь предстали многочисленные бумаги и фотографии. От них уже тошнило и воротило. — Мы узнали, что при поставке оружия у вас по бумагам была недостача. В тот день принимающим были вы, Учиха Обито, — многозначительный взгляд на брюнета. — Также, мы нашли на месте преступления оружие вашей семьи, что индивидуально заказываете у некой Тен-тен. Можете ли вы объяснить недостачу и внезапную пропажу товара? — И вы хотите сказать, Хаширама-сан, что я, возможно, причастен к пропаже данного оружия? Видите ли, товар уже пришёл к нам без данных экземпляров, так что я лишь принял доставку с недостачей, вот и всё, — нахмурившись, Учиха добавил: — Если не верите мне наслово, то можете наведаться и сами посмотреть по камерам.       Мужчина вальяжно сидел на стуле, закинув ногу на ногу и сцепив руки в замок. Ещё пара вопросов и начальник полиции отпустил прислужника Мадары. Всё равно от него больше не узнать ничего.       Обито вышел на крыльцо участка и, отойдя на пару десятков метров, позвонил. Не прождал он и пяти минут, как его забрала чёрная Mazda с затонированными окнами. Машина ехала непредсказуемо, петляла между высотными зданиями. Вскоре небоскребы начали редеть, уступая место частным домам, а потом и вовсе автомобиль выехал на загородную дорогу и продолжал движение на протяжении тридцати минут.       В машине находились ещё два человека, кроме Учихи. Они вышли из автомобиля и направились куда-то вглубь леса. — Нравится тебе этот чудесный лес? — присел мафиози рядом со связанным пленником. — Наслаждайся, пока можешь, ибо это последнее, что ты видишь в своей жизни.

***

      Перед уходом из участка Тобирама наведался к своему старшему брату. Постучав в дверь, но не дождавшись ответа, офицер вошёл. — Хаширама, я собираюсь заехать по делам в соседний участок, может, они нарыли чего нового, — мужчина почесал затылок, глядя на начальника. — Тебе что-нибудь нужно оттуда привезти? — Сувенирный магнитик на холодильник, — усмехнулся Хаширама, а потом вдруг нахмурился. — Я хотел попросить тебя кое о чём. Смотрю, ты много возишься с Шикамару. Это, несомненно, хорошо, но что-то я не вижу в последнее время Данзо. Ни в участке, ни рядом. Что ты с ним сделал?       Взгляд устремился на младшего брата в поисках ответа. Не то, чтобы Сенджу волновался о таком человеке. Нет. Просто Тобирама ответственен за Данзо и могут возникнуть вопросы в случае пропажи последнего. — Не пропал ли он случаем? Если это так, то нужно его найти. По голове за нас это не погладят. Живым или мёртвым. Тут уже, как судьба распорядилась.       Скрестив руки на груди, Сенджу-старший откинулся на спинку кресла и тяжко вздохнул. Проблем и так хватало. Офицер недовольно посмотрел на своего брата, хмуря брови. — Не до Данзо было, — скрещивая руки на груди, сказал Тобирама, — я сам узнаю, что с ним, а если и правда что-то серьёзное, то плакать никто не будет, запишем как «погиб при исполнении». — Хорошо, я понял. Как прошёл допрос Мадары? Узнал что нового? — А насчёт Мадары, сам его спроси, — как-то хитро произнёс младший, — уж теперь-то вы спокойно можете поговорить друг с другом. У тебя ещё, — мужчина посмотрел на часы, — куча времени в запасе. Не думаю, что он будет кукситься и вертеть нос от тебя.       После этих слов он не собирался задерживаться, но всё же ещё бросил напоследок: — Потом, если хочешь, можем отпраздновать освобождение твоего драгоценного друга, — и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. — Злюка, — буркнул Хаширама, но всё же улыбнулся.       Возможно, они с Мадарой поладят. Тогда Сенджу-старший сможет с облегчением вздохнуть и подумать уже о себе. А, может, и нет.

***

— Итачи, я с тобой, — без лишних слов бросил Саске и нагло сел на переднее сидение. — Саске, это может быть опасно. Оставайся дома, — с некоторым беспокойством в голосе отозвался старший брат.       Итачи стоял возле своего автомобиля и держал открытую дверь со стороны юноши. Свободной рукой он показывал на тропу, жестом уговаривая выйти из машины и остаться в безопасности. — Мне не пять лет, нии-сан, — фыркнул мальчишка, сложив руки на груди. — Я поеду с тобой и точка. — Саске… — Я тоже хочу помочь. Мне надоело, что ты постоянно отмахиваешься от меня и не посвящаешь в свои дела. Я тебе не чужой человек. Я тоже Учиха и когда-нибудь могу возглавить наш клан. — Маленький глупый брат, — покачал головой Итачи и сдался, отправившись за руль.       Он ещё раз осмотрел прицепленную кобуру с меченым пистолетом и, пристегнувшись, завёл транспорт, трогаясь с места. Машина плавно поехала по дороге, выезжая в скором времени на трассу. Дорога была длинной и проходила в молчании. Саске упрямо смотрел в окно и не сказал ни одного слова. Улыбка коснулась губ Итачи, и он мимолётно бросил тёплый взгляд на младшего брата.

***

      Тен-Тен сидела в своём кабинете и с любовью и всей аккуратностью полировала оружие. Кончики пальцев с трепетом касались острого тонкого лезвия, подушечки ползли вверх, оглаживая туго обмотанные верёвки вокруг удобной рукояти. Лёгкий и смертоносный нож. Быстрые и точные движения. Аккуратные и кровоточащие порезы.       «Прекрасно», — с улыбкой думала девушка и быстро провела по точильному камню клинком, вслушиваясь в резкий неприятный звук.       Вдруг замерла, услышав подозрительный шум за пределами этой комнаты. Он становился ближе и громче. Тен-Тен крепко схватила рукоять, сжимая челюсти и пытливо всматриваясь в закрытую дверь. — Вам сюда нельзя! — раздались громкие слова подчинённого и тут же затихли. — Ещё слово, и лишишься головы, — знакомый голос, и сердце со страхом сжимается, разливаясь тягучей болью по грудной клетке, сдавливая лёгкие и выбивая весь воздух.       Напряжение росло, и в следующую секунду дверь чуть ли не с ноги открыли, распахивая так резко, что ручка с силой врезалась в стену, а петли жалобно заскрипели. На пороге стоит серьёзный и собранный Итачи, вооружённый пистолетом, на рукояти которого герб клана Учих. Тен-Тен собственноручно проверяла это оружие на качество гравировки. — Что вам нужно? — хмуро спрашивает девушка, впиваясь взглядом в старшего брата. — Информация, — жёстко выдаёт Итачи и медленно двигается к столу.       Рука поднимается, направляя дуло в сторону поставщика оружия. Тёмные глаза неотрывно смотрят на свою цель. В них ни тени сомнений. Тен-Тен поднимает нож на уровне груди, готовая атаковать в любую секунду. Она лучшая в своем деле и никогда не промахивается. — Не понимаю, — отвечает, вставая в боевую готовность. — Записи, списки, любая мелочь по поставке, когда исчезла партия нашего оружия. — Зачем? — Смеешь ещё спрашивать? — в разговор встревает Саске, равняется со старшим братом. — Ты обязана выкладывать всю информацию с потрохами. Мы платим тебе и без того много. — Что с того? — она не сдаётся, не преклоняет голову. — Ты не хочешь по-хорошему? — младший брат смотрит исподлобья, грозно и с намерением убить при любом шаге. — Я не боюсь смерти, — насмешливо улыбается Тен-Тен. — Одного из вас я всё равно успею забрать с собой в могилу. — Я знаю, — хмыкнул Итачи.       Он подходит ближе, не отводя пистолет. Достаёт из-за пазухи фотографии и кидает на стол. Изображения разлетаются по поверхности, останавливаясь лишь при встрече с препятствиями. На них изображён молодой парень, связанный толстыми верёвками, глаза скрыты под плотной повязкой. Вид у него измождённый и замученный. Тен-Тен вздрагивает при просмотре фотографий и оседает, растеряно усевшись в кресло. — Слушай, что тебе говорят, и не делай глупостей, — стальной, уверенный голос старшего брата вызывает мурашки не только у девушки. — Да, — обречённо отвечает она и выпускает из руки нож, что с лязгом падает на пол. — Умница. Мы отпустим его целым и невредимым после нашей «просьбы». Мы же не звери, Тен-Тен.

***

      Удар. Удар. Ещё удар.       Данзо упал на свежую траву, что местами окрасилась его же кровью. Мужчина стонал от боли, лёжа на земле. Его правый глаз полностью заплыл, лицо опухло, покрытое синяками и ссадинами. Садист присел рядом, наслаждаясь видом, он схватил жертву за волосы, заставляя приподнять голову.       Харкнув кровью, Шимура провёл искусанным языком по зубам и недосчитался уже нескольких. Из десны струйками пробивалась алая жидкость, постоянно наполняя рот вязкой слюной с металлическим привкусом и смесью крови. Данзо оскалился, глядя на своего насильника. — Тебе это… с рук не сойдёт, — из последних сил полицейский сохранял спокойствие и стойкость духа, несмотря на многочисленные пытки. — О, правда? — Учиха громко засмеялся хриплым голосом и что есть мочи прокричал: — Ау-у-у! Люди! Убивают! Спасите! Помогите! — но лес лишь ответил безмолвной тишиной, что леденила кровь в венах.       Он отпустил голову заложника, та упала, ударившись оземь. Сил держать её уже не было. Нескончаемые пытки мучали мужчину несколько часов и выбивали из сил. Деревянная бита, обмотанная проволокой, впивалась в тело, оставляя ссадины и глубокие царапины, его били ногами и всем, что попадалось под руку, его руки и ноги кровоточили. Но вскоре Обито надоело играться и он достал пистолет. — Так просто? — удивился Данзо. — Просто? — убийца вопросительно посмотрел на задержанного, довольно ухмыльнувшись.— Да, ты прав.       Подозвав подчинённого и что-то ему сказав, он убрал пистолет в кобуру. Через минуту этот же человек прибежал с катаной. — Как насчёт сеппуку? — с усмешкой спросил мафиози. — Умрёшь с честью! — добавил Учиха и расхохотался.       Дикий, животный блеск в его глазах пугал пленного, но он не шелохнулся, когда в живот ему вошло лезвие, лишь приглушённо застонал. Обито выдернул орудие, стараясь задеть как можно больше органов, отчего полицейский упал на землю, кряхтя и извиваясь от боли. Медленно истекал кровью.       Мир холодел. Темнел. Всё уходило в небытие.

***

      Учиха Обито смотрел в окно. Перед его глазами пролетали деревья, будто бы кружась в танце. Он достал из внутреннего кармана пиджака электронную сигарету. Салон заполнился вкусным запахом банана с клубникой и паром, что тут же улетучивался через полуспущенное стекло. — Да, Итачи? Я всё сделал, возвращаюсь, — ответил на прервавший тишину звонок Обито, — его не найдут, ради нашей же безопасности. Объявят в розыск? Ну и пусть! — мужчина хотел посмеяться, но закашлялся. — Не смей даже волноваться! Я знаю свою работу!       Учиха сбросил трубку, даже не удосужившись попрощаться. Работа была сделана, и это главное.

***

      Итачи сидел за компьютером и рассматривал камеры видеонаблюдения. Перед ним уже лежали личные дела наёмных сотрудников, что делали отгрузку. Были те, кто на постоянной основе и чисто на один раз. Последние же были наняты по объявлениям и видели только закрытые наглухо ящики. Рабочая сила.       Те, кто давно работал с Тен-Тен, получали хорошую сумму за своё молчание и отбирались по всей строгости. Но и у девушки имелась весомая информация на случай их предательства. Всё было не так уж и просто. — Итачи, — тихо позвал Саске, находясь за спиной брата, тот лишь вопросительно промычал, не поворачиваясь. — Почему она была такой дерзкой? Ведь обычно перед нами все стелятся. — Она боится только Мадару, — ответил парень, всматриваясь в монитор и пытаясь найти зацепку, — но только лишь потому, что он знал, чем её шантажировать. Тен-Тен не боится умереть, раньше у неё был некий опыт в боях и потому страх перед смертью или пытками отсутствует. Но… У неё есть слабость в виде любимых и дорогих людей. Парочка друзей. — А семья? — Сирота. — А ты откуда узнал о её слабости? — Мадара. Он мне рассказал. Только он и знал об этом. — Ясно. Проблем не будет? Если мы отпустим заложника. — Нет. Поймали мы его чуть ли не перед самой поездкой. Благодаря наркотику он быстро уснул. Оставим его где-нибудь спящим или подстроим его внезапное пробуждение на улице. Лиц он всё равно не вспомнит. Сейчас только добуду нужную информацию, и поедем его освобождать. — Нии-сан, ты такой умный, — довольным голосом произнёс Саске.       Итачи лишь улыбнулся. Тёплые руки младшего брата легли на плечи, скользнули вниз, обвивая вокруг шеи. Острый подбородок уткнулся в макушку. — А что было бы если меня похитили? — задумчиво спросил юноша. — Я переверну горы ради тебя, Саске. Найду и убью любого, кто хоть пальцем тронет тебя, — спокойно ответил старший брат и подхватил рукой тонкие пальцы младшего, коротко целуя. — Глупый романтик, — усмехнулся Учиха и отстранился.       Дальше работа прошла в молчании. Саске от скуки чуть ли не пинал стул. Прошло больше получаса и Итачи, потирая усталые глаза, наконец-то встал из-за стола и потянулся. Кажется, захрустели косточки. Парень забрал себе копии досье и флешку с записями. Только после этого братья отправились дальше по делам. Никто даже не смел их остановить. Напуганная Тен-Тен всё ещё мышью сидела в своем кабинете и отдала своим подчинённым приказ о неприкосновенности Учих.

***

      Хаширама спускался к одиночным камерам, где должен сидеть его обожаемый друг. Заходить внутрь он не стал, заглянул через толстые полоски прутьев. — Привет заключённым, — неловко улыбнулся Сенджу. — Фу, Хаширама. Из тебя отвратительный друг и комик. Уйди, — недовольно пробурчал Мадара, отвернувшись к стене. — У меня отпуск. — Не будь таким грубым, Мадара. Ты можешь ранить меня, — обиженно пробормотал мужчина, прижимаясь спиной к стене, немного повернувшись. — Мне тоже неприятно было. Что теперь? Исчезни. — Хватит меня отталкивать! Я… Я не за этим пришёл. — Да? Очередной допрос? Могу тебя разочаровать. Ничего нового я не скажу и сознаваться в том, что я не делал — тоже. Бесполезный разговор. — Знаешь. Я хотел бы с тобой и Тобирамой посидеть. Покушать, выпить, подурачиться… — Сколько тебе лет, Хаширама? — вдруг оживился Мадара, сел на койке и посмотрел на дверь. — А что такое? — Тебе Тобирама явно не раз говорил про семью, да? А ты всё дурачиться хочешь. — А ты, Мадара? — Не хочу себя обременять пока что. Слишком большая ответственность. Может, заведу себе малолетку лет в сорок, — фыркнул Учиха, вновь раскинувшись по кушетке. — Аналогичен с тобой на первой фразе. Пока что для меня семья — это Тобирама. — Да-а-а. Видел твои гейские похождения в сторону младшего брата. Как тебе не стыдно, Хаширама? — Ч-что? — покраснел полицейский и завертел головой в поисках любопытных ушей — никого не было. — Я… Я… Был пьян. Да. — Тебе категорически запрещено выпивать, иначе крыша едет. Уж не мне ли знать. — А… А сам?! Укусил моего брата! Мадара, как ты мог?! — возмутился Сенджу, гневным взглядом впившись в друга. — Я этого так не оставлю. — Да-да. Иди уже. Мешаешь спать. — Поговорим ещё потом.       Хаширама глубоко вздохнул и отправился к себе. Только потом он вспомнил, зачем спускался, но возвращаться второй раз не было желания. Опять попадёт под расстрел ехидности и издевательств Мадары Учихи. Поэтому Сенджу занялся нелюбимым делом — заполнять и просматривать бумаги.

***

      Вскоре Тобирама вернулся и решил сразу зайти к Хашираме, чтобы отдать ему часть копий. Брат сидел в своём кабинете в расстроенных чувствах. У него явно что-то случилось. — Йо! Хаширама, ты лимон съел? Чего такой грустный сидишь? — весело, даже с издёвкой спросил полицейский. — В любом случае, вот документы. Завтра мы выпустим Мадару, но у меня для тебя хорошие новости, — мужчина вытащил из кипы бумаг одну — очень важную и потряс ею перед лицом начальника. — Эта бумажка — алиби Мадары и его досрочное освобождение. Так что он может идти домой хоть сейчас, — перегнувшись через стол, Сенджу нагнулся к уху брата, шёпотом добавив: — Но давай его ещё подержим.       Сказать, что Хаширама шокирован — ничего не сказать. Мужчина сначала медленно переваривал сказанные братом слова. Лицо от удивления стало вытягиваться, а в груди зарождалась радость, которой не было предела.       Сенджу вскочил с места и крепко обнял Тобираму, сжимая так крепко, что ещё немного — и офицер задохнётся. В порывах радостных чувств Хаши стал мимолётно, быстро покрывать поцелуями лицо младшего. — Я так рад! — попутно воскликнул мужчина.       От резкой реакции Хаши, Тобирама быстро отстранился и расхохотался громким басом, что разлетелся по комнате. Документ гласил, что в момент убийства Мадара находился в другом месте и попал на камеры видеонаблюдения, так что обвинять его и дальше было бесполезной тратой времени. — Ладно-ладно, — еле успокоившись, сквозь слёзы смеха сказал офицер. — Что насчёт Данзо… Ничего. Как сквозь землю провалился, чёртов стажёр, — выругался следователь. — Что ж. Посмотрим, что скажет начальство, — пожал плечами Хаширама.       Было неприятно, но с другой стороны, будто какое-то облегчение. Сенджу-старший очень сильно не хотел сотрудничать с этим тёмным человеком. Зла ему не желал, но просто было неприятное чувство. Однако долго старший брат не думал об этом. Быстро переменился в настроении. — Только, — он резко замер, смотря в глаза мужчины, а затем заговорщицки улыбнулся. — Пусть Мадара посидит и подумает над своим поведением. Он же в отпуске. Пусть отдыхае-е-ет, сил набирается-я-я-я.       Хаширама отпустил Тобираму, хитрая улыбка не сходила с губ Сенджу. Он злобно хихикнул, прикрывая рот ладонью. Кажется, наружу порывался самый настоящий злодейский смех. Младший брат, похоже, многое не знает о своём странном родственнике. — Я пойду, обрадую его, — на высокой ноте настроения и чуть ли не приплясывая, Хаши отправился обратно к камерам.

***

— Мадара-а-а, — призывал Сенджу, приближаясь к решётке. — Чего тебе? — вновь недовольный голос. — Хочешь домой? — А кто же не хочет? — тихий вздох и вновь молчание. — Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты невиновен, — делая скучающий вид, сообщил Хаширама, рассматривая ногти. — А я о чём? Естественно, что я не виноват. Бел и… Погоди, — Мадара резко сел, впиваясь взглядом в своего друга. — Официально? — Ага, — нудный, непринуждённый голос, будто ничего и не произошло. — Это значит… — осторожно начал Учиха. — … Я свободен? — Так и есть. — И? Где звон ключей? — О чём ты? — Хаширама, мать твою, — тихо прорычал мафиози, вставая и приближаясь к решётке. — Что? — Сенджу обернулся и взглянул на заключённого. — Выпускай меня! — Нет. Официально я могу тебя держать ещё хоть до завтрашнего вечера. И-ничего-ты-мне-не-сделаешь, — хитрая улыбка растянулась на губах Хаширамы и он помахал рукой. — Спокойной ночи, Мадара-чан. Хи-хи. — Хаширама! — повысил голос Учиха и вцепился стальной хваткой в прутья камеры, он провожал взглядом довольного полицейского. — Я тебе ещё это припомню! Ты так просто не отделаешься, чёртов Хаширама!       В голове уже начинал зреть мстительный план за такую подставу. Мадара раздражённо зарычал и плюхнулся на койку, недовольно стукнув ногой по полу. В крови бурлила жажда мести и раздражения. Мозг уже вовсю начинал работать.

***

      Безлюдный заброшенный парк поздно вечером. Из машины вышел человек и осмотрелся по сторонам, отмечая наличие людей. После этого он поправил на лице маску в виде зайца, скрывающую всё лицо, и открыл заднюю дверь. Первым появился парень, скрытый под белоснежной маской с узорами и под тяжёлым плащом с глубоким капюшоном.       Итачи схватил за локоть заложника и рывком вытащил из салона. Юноша чуть не споткнулся, но чудом устоял на дрожащих ногах. Учиха не церемонился. Он грубо усадил на старую деревянную скамейку заложника и снял повязку с его глаз. — Слушай меня сюда, — произнёс мафиози и схватил пальцами за тёмные пряди у самых корней, заставляя поднять голову. — Пикнешь что-то про своё исчезновение, и Тен-Тен не жить. — Я понял, — хрипло отозвался парень, прикрывая тяжёлые от сонливости веки. — Молодец, — грубый, изменённый из-за маски голос отдавался довольными нотками.       Сверкнуло лезвие и рассекло тугие верёвки, что сковывали руки заложника. Он был ещё слаб из-за наркотика и оставшихся побочных эффектов, чтобы дать сейчас отпор противнику. — На такси, — хмыкнул Итачи и швырнул в лицо несколько крупных купюр.       Он развернулся на месте и зашагал к автомобилю с замазанными номерами. Его плащ развеивал лёгкий ветер, порываясь сорвать с головы капюшон. Обтянутая кожаной перчаткой ладонь крепко вцепилась в край капюшона, удерживая. Учиха исчез в затонированном салоне машины и уехал, оставляя судьбу заложника в его же руках.

***

      Хаширама впервые за долгое время, всего лишь несколько дней, ночевал дома. Стало на какой-то миг грустно, когда проснулся в своей холодной кровати, и рядом никого. Ни младшего брата, ни ласковой кошки. Одинокий завтрак и тишина.       «Хочу к Тобираме», — жалостливый голос раздался в голове, и мужчина тяжко вздохнул, жуя наспех сделанный бутерброд. — «Может, кого-нибудь завести? Животное или… Растение? Тобирама бы упрекнул и напомнил бы о создании семьи. Не даёт подышать свободой. А сам!»       Покончив с едой, Сенджу быстро оделся, собрал некоторые вещи в спортивную сумку и отправился на работу, закинув одежду на заднее сидение. В голове уже созревал план сегодняшнего весёлого вечера.       Когда он появился на работе, то чуть ли не на всех скоростях ворвался к Тобираме, даже не позаботившись о стуке в дверь. Тот сидел с кружкой горячего ароматного кофе, немного помятый и, похоже, на всех скоростях поспешивший прибежать на работу. — Доброе утро! — воодушевлённо воскликнул Хаширама, улыбаясь, в его глазах горел азарт. — Дай ключи от своей квартиры! — С чего вдруг? — удивился альбинос. — Что-то случилось? Откуда столько энтузиазма?       Тобирама снова сделал глоток и отложил документы, что держал в руках. Слишком хорошо он знал своего брата, чтобы проявить невежество и заниматься своими делами, когда он находится в таком состоянии.       Хаширама, чувствуя распирающую его энергию, в нетерпении уселся на стул, продолжая смотреть на младшего брата. Дурацкая улыбка не хотела сходить с лица, чуть ли не с потрохами выдавая хитрые затеи. Мужчина, пытаясь успокоиться, громко прокашлялся и посчитал мысленно до десяти. Более-менее удалось прийти в норму. — Я соскучился, — честно признался Хаширама. — Мне так одиноко дома, что иногда я подумываю вернуться и вновь жить с тобой. Ну я не об этом. Хочу приготовить с тобой ужин. Посидим тихо и мирно. Согласен? Купим мяса, рыбы, что захочешь. Я оплачу. Хочу побаловать своего обожаемого братишку.       Взгляд потеплел, и улыбка стала доброй, любящей. В груди разлилось светлое чувство. Сенджу выжидающе посмотрел на Тобираму. Тора с неодобрением и недоверием смотрел на начальство, от которого так и веяло аурой дружелюбия, а на лбу было написано «Я ничего не задумал!». Но так просто младшего брата ему не провести. — Колись, Хаширама! — громко сказал мужчина слегка раздражённым тоном. — Я же вижу, что что-то здесь нечисто!       После улыбка его родственника расползлась ещё шире, отчего младший только вздохнул. — Хорошо, — сказал офицер и сунул начальству запасные ключи от квартиры, которые всегда лежали в его столе «на всякий случай», — обещай, что не собираешься разгромить мне хату!       В глазах Тобирамы читался страх перед необузданной страстью брата к сегодняшнему вечеру. — Я тебя предупредил, старший брат, — недовольно буркнул полицейский напоследок. — Всё будет хорошо, — уголки губ медленно поползли вверх, создавая ямочки на щеках. — О-бе-ща-ю. Спасибо, добрый младший брат.       Хаширама, подскочив к столу, хваткой хищной птицы чуть ли не вырвал из руки ключи вместе с пальцами. А затем больно схватил за щёку, отчего получил шлепок по ладони. — Научись улыбаться, Тобирама, — ответил мужчина и помахал рукой, удаляясь к двери. — Занимайся дальше делами, может, чуть позже подкину тебе ещё бумаг.       Сенджу, довольный своим походом, отправился к себе. Настроение чуть ли не упало при виде очередной кипы бумаг. Из груди вырвался разочарованный вздох, и пришлось засесть. В мыслях он задавался вопросом, почему каждый день ему подсовывают документы.       «Поскорее бы вечер. Освобожу Мадару и отправлюсь к Тобираме».

***

      Вздох облегчения вырвался сам собой, всё же его родственник — одна большая энергетическая батарейка.       «Я надеюсь, он будет заряжать других людей, а не сжигать», — неожиданно подумалось Тобираме, отчего на губах заиграла лёгкая улыбка.       Просматривая очередные материалы по делу, следователь задумался. Его мучал вопрос о нахождении перчаток на месте преступления. Стоило бы ещё раз всё тщательно проверить. Недолго думая, полицейский схватил ключи от машины и зашёл за стажером. — Пошли, есть работа. — Что на этот раз? — Мне надо кое-что проверить и с кое-кем проконсультироваться, пока его начальство в отпуске. — Хм, даже так, а вы предупредили того, кого собираетесь навестить? — Не совсем, но надеюсь, он будет на месте.

***

      Итачи занимался делами, пока Мадара отсутствовал. В скором времени должна была прийти недостающая поставка и индивидуальный заказ дяди. Потому парень готовился, частично передавая некоторые лёгкие поручения Саске. Учиха мог привлечь к этому Обито, но он доверял недостаточно хорошо, чтобы посвящать в личные дела главы мафии.       А вот появление полицейских в плотном графике Итачи совсем не вписывалось. Однако отказать не смеет, если это касается Мадары. Деваться некуда. — Приветствую, Итачи-сан, я к вам по делу, хочу лично сообщить радостную новость и непосредственно попросить вас о помощи, — Сенджу потёр свой подбородок. — Почему не лично Мадаре я сообщаю? Потому что он сейчас немного не при делах и мало чем сможет мне помочь, надеюсь на сотрудничество.       Присев на стул, который стоял напротив стола правой руки босса мафии, Тобирама продолжил: — Это мой стажёр Шикамару. Не бойтесь, он нам не помешает. — Немного не при делах? — взгляд Итачи впился невидимой хваткой в офицера. — Говорите прямо. Арест. Зачем прятать правду. Не понимаю, что вы хотите от меня.       Учиха попытался вернуться к ноутбуку, но сосредоточиться под пристальным надзором полицейских невозможно. Пришлось временно закрывать технику. Итачи сложил руки на груди. Посмотрел на стажёра, а затем на следователя. — Что ж, перейду сразу к делу, Итачи-сан, — следователь поудобней расположился на стуле, — Мадару освободим сегодня. Я вчера нашёл документ, подтверждающий его алиби, так что фактически он свободен и можно считать его невиновным, только вот…       Тобирама сделал паузу, обдумывая дальнейшие слова. — Я предполагаю, что вам Мадара поручил разобраться с поставкой. Я сегодня рассматривал документы и не обнаружил ни одной зацепки, кроме этих чёртовых перчаток с его отпечатками. Я прошу вас, расскажите всё, что известно об этом и о возможных подозреваемых. Это важно, могут погибнуть невинные люди, — Тобирама не хотел повышать голос, но как только он думал о том, что возможны новые жертвы, не мог себя сдержать. — В любом случае, Господин Учиха, — вступился Шикамару, — если вы обладаете какой-либо полезной информацией для дела, сообщите нам. Вам ничего не угрожает, а наоборот, это скорее будет выгодно, так как опасность в виде сил правопорядка найдёт нужный след и отстанет от клана, — парень выглядел спокойным, он знал, о чём говорил. — Мне не раз ещё придётся сюда наведаться, пока мы не найдем убийцу, ибо ниточка с меченным оружием так или иначе ведёт к Учихам, — уже более мягко добавил Сенджу. — Я вас понял, — после долгой речи изрёк Итачи и выпрямился, откидываясь на спинку, пальцы методично застучали по столу. — Думаете, у нас нет недоброжелателей? Их полно, просто власть Мадары заставляет всех рты закрывать. Кому может понадобиться подставлять — не предполагаю. Надо разбираться, сидеть, думать. Да и доверять вам… Нет у меня причин и желания. Учихи привыкли разбираться во всём самостоятельно.       Парень замолчал, обдумывая свои дальнейшие слова. Говорить про информацию от Тен-Тен он не собирался. Мадара по голове не погладит. Да и самому необходимо было разобраться в этом. К тому же, внезапно возникли небольшие проблемы с мелкой шайкой и…       «Поскорее бы вышел Мадара. Хотя бы разгрузил частично. Ничего не успеваю. Придётся ловить Обито и посылать на разборки». — Вы же понимаете, что мне потребуется некоторое время. Необходимо собрать информацию о возможных врагах, отсеивать и… — Учиха схватил стопку бумаги и затряс в воздухе, показывая. — … Я завален и временно не могу помочь. Когда Мадара-сан выйдет, тогда и поговорим. Можем обменяться номерами, чтобы вы каждый раз сюда не катались и не тревожили моих людей. А то скоро пропишетесь здесь у нас.       Тобирама вскочил, ударил кулаками по столу. Он злобно впился красными глазами в Учиху. — Сами разберётесь?! Да как я это родственникам погибших скажу?! Как я могу смотреть им в глаза, не поймав убийцу?! Ты серьёзно думаешь, что мы вот так позволим Учихам «заниматься своими делами»?! — перегнувшись через стол, Тора схватил парня за ворот рубашки, притягивая к себе, его голос был похож на угрожающий рык, который перемежался с шёпотом. — Не смей при мне заикаться, что Учиха разберутся со всем сами!       Итачи мысленно поморщился, когда чужие пальцы схватили его за одежду. Однако на лице не дрогнула ни одна мышца. Выражение оставалось бесстрастным и спокойным. Чертовски холодно и, может быть, эгоистично. Учиха не волновался за остальных людей. Его заботили только клан и приближённые к нему люди. Больше. Ничего.       «Да плевать я хотел. Люди умирают и рождаются каждый день. В нашем деле нет места простой жалости, иначе долго бы я здесь не просидел». — Не кричите, — спокойно ответил Итачи.       Мужчина отпустил ворот, отчего Итачи резко подался назад. Прокашлявшись, Тобирама продолжил всё ещё возбуждённым тоном: — Я не хочу с тобой ссориться, Итачи. Я прекрасно понимаю, что преданность Мадаре у тебя на первом месте, но и ты меня пойми. Будь у нас другие варианты, я бы не задумываясь ими воспользовался, а не ехал бы чёрти-куда просить помощи.       Достав бумажку, офицер быстро начал писать свой номер телефона. — Мой номер, — он положил листок прямо перед глазами Учихи, — как что-то найдёшь — незамедлительно свяжись со мной, — и чуть тише добавил: — пойдём, Шикамару.       Полицейские вышли, оставив брюнета наедине со своими мыслями. После ухода полицейских Учиха перевёл дыхание. Ещё одна головная боль. Отказать совсем в помощи было бы нехорошо, но и бросаться сломя голову тоже не хотелось. Нужно время. Сейчас Итачи ничем не может помочь. Пока что.       Вернувшись в участок, Тобирама места себе не находил. Мало того, что не нашёл ни крупицы информации, так ещё и наорал на приближённого криминального босса. В любом случае, долг следователя был для него важнее и как бы то ни было, даже если придётся рискнуть, Сенджу решил докопаться до истины.

***

— Готово, — облегчённо улыбнулся Хаширама и разложил последние бумаги по папкам.       Полка чуть ли не ломилась от макулатуры, но в ближайшее время это всё нужное. Может, по окончанию года он займётся разбором и частично перенесёт документы в архив, но не сейчас. Не сегодня точно.       Подхватив небольшую стопу важных записей, Сенджу отправился к младшему брату. Вошёл он без стука и застал Тобираму, кажется, не в самом лучшем настроении. — Вот немного информации по твоему делу, — произнёс Хаши, сложив листы на стол. — Что-то случилось? Выглядишь не слишком… Довольным… Дружелюбным… Как это назвать? Знаю, что ты обычно всегда серьёзен, но сейчас по тебе видно, что кого-нибудь готов прибить. Расскажи.       Тобирама исподлобья посмотрел на посетителя. Думая о чём-то своем, он будто бы не замечал брата. Потом, слегка кивнув головой в подтверждение своим мыслям, он всё же произнёс: — Езжай без меня. У меня тут есть ещё дела. Как закончу, я тоже подъеду. Тем более ключи у тебя есть, — мужчина провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить, — не стоит беспокоиться. Мадару иди лучше выпусти. Он уже, небось, весь пылает от нетерпения и праведного гнева к тебе.       Тобирама откинулся на спинку кресла и взял в руки какой-то документ, внимательно читая его. — Иди-иди, — махнул полицейский рукой Хашираме, прогоняя его из кабинета.       Не хотелось строить сейчас из себя счастливого человека, но и душу изливать тоже желания особого не было. Хаширама грустно вздохнул, прогоняемый братом. Но лезть с расспросами не стал. Тобирама, может, потом сам сознается или спокойно перенесёт. Так было почти всегда. Посмотрев на время, мужчина мысленно кивнул и вернулся в кабинет за важной бумажкой в виде освобождения.       После этого нарочито медленно, будто растягивая путь, спустился к камере Мадары. У одного из сотрудников он уже увёл ключи, показав ценную бумагу. Сердце замирало от предвкушения, и Сенджу пытался подавить порывающиеся чувства наружу.       Он шёл тихо, прислушиваясь к наличию любого шума. Тишина чуть ли не гробовая. Перевёл дыхание и бодро подошёл к заветной двери.       Мадара лежал на койке, тело у него затекло от неудобной «постели» и болели мышцы после весёлой ночки. Такой отпуск ему ничерта не нравился. — Я пришёл, — скромно подал голос Хаширама, улыбаясь, будто ничего и не сделал. — Издеваться будешь? — недовольно ответил Учиха, находясь в далеко не благоприятном настроении. — Не бурчи, — зазвенела связка ключей и Мадара лениво повернулся. — Сейчас я тебя освобожу и мы поедем. — Куда? — В гости. Отметим твое освобождение. Поедим, посидим. Как я и хотел. — С тобой? Я в глубокой обиде на тебя, Хаширама. Кинул меня на целую ночь умирать с голоду, да ещё и без душа. — Я обеспечу тебе горячий душ. Хочешь — спинку потру? Только не обижайся. — Прекрати-и-и. Когда ты успел таким стать? Врезать бы тебе, да хорошенько, — без злости, но с недовольством произнёс мужчина, вставая с койки. — Только не здесь. А то проблем не оберёшься, да и мне стыдно будет. Прошу, — Хаширама открыл дверь и ждал с улыбкой на лице своего друга. — Уговорил, — сделав вид, что Учиха поддался на добрые чары Сенджу, вышел из камеры, разминаясь. — Куда едем? — Сюрприз, — хитрое выражение лица и блеск в глазах.

***

      Хаширама с нетерпением открывал дверь и первым впустил Мадару, что нёс пакеты с продуктами. Навстречу выбежала чёрная кошка, что принялась усердно тереться возле ног знакомого человека. — Твоя? — спросил Учиха, сложив пакеты возле коврика с обувью. — Да, — не моргнув, соврал Сенджу, он решил утаить правду. — Мишу. Ласковая девочка. Думаю, вы подружитесь. — Может быть, — произнёс мужчина и опустился на корточки, осторожно протянув руку.       Мишу недоверчиво осмотрела такого грозного с виду Мадару и опасливо принюхалась, удерживая приличное расстояние от чужих пальцев. Кошка замерла, а потом громко мяукнула и убежала на кухню. — Что это с ней? — Думаю, она хочет кушать, — пожал плечами Хаширама и кивнул в сторону кухни. — Отнеси покупки и можешь заодно насыпать ей корма. Это должно вызвать доверие. — Будь по-твоему, — не стал сопротивляться Учиха.       Мужчина исчез в темноте, после чего свет озарил небольшую кухню. Он быстро окинул взглядом утварь и нашёл нужную упаковку на невысоком холодильнике. Кошка вновь замяукала и принялась вертеться около пустой миски. Мадара присел и насыпал немного сухого корма в чашку, потом пополнил запасы воды. Мишу довольно замурлыкала и приступила к долгожданному ужину. — Хаширама, — позвал мафиози, заявившись в комнату Тобирамы, где и нашёл друга. — М-м-м, да? — отозвался Сенджу, снимая с себя рубашку. — Можно я приму душ? В камере я жутко запарился. — Без проблем. Сейчас, только сменную одежду дам.       Бросив снятую одежду, Хаширама полез в шкаф младшего брата и внаглую воспользовался его вещами. Нашёл чуть ли не в самой глубине чёрную футболку и серые спортивные шорты, потом взял свежее полотенце. — Держи, — он передал сменку Мадаре и, что-то вспомнив, обратился к своей сумке, извлекая небольшую цветастую упаковку. — Не позволю тебе щеголять по дому без трусов. — Ношенные? — с некой брезгливостью спросил Учиха, сложив упаковку на самый верх стопы. — Дурак, — хмыкнул Хаши и толкнул руками в торс друга. — Вали в ванную. Сам найдёшь, не заблудишься. — Хорошо. А ты приготовь что-нибудь.       Мадара отправился в ванную комнату. Спокойно разделся и сбросил грязную одежду в корзину. Горячий душ смывал неприятную невидимую пелену грязи после ночёвки в камере. Чуть ли не наугад мафиози нащупал душ, открыв его — вдохнул приятный запах. Знакомый, но неизвестно где встречаемый. Да что тут гадать — это же квартира Хаширамы. Все очевидно.       Он быстро покончил с душем и когда отключил воду, то осмотрелся по сторонам. Кажется… Он забыл одежду в комнате. Вопрос: как? Когда положил сменку? В какой момент мозг отключился?       Раздражённо цыкнув, Учиха посмотрел на вешалку и подцепил чужое полотенце, обматывая вокруг бедёр. Он подавлял брезгливые мысли и вышел из ванной. Вода всё ещё капала с помытых волос. Уж что — а для этого нужно свое полотенце. — Хаши, я забыл вещи в комнате, — громко отозвался Мадара, остановившись в коридоре напротив входной двери. — С меня вода капает, но я приберусь. — Хорошо, — доносился голос с кухни. — Подсматривать не буду.       Мужчина нахмурился, услышав посторонние звуки со стороны двери. Кажется, это был ключ. Не удосужившись спрятаться, Мадара напряжённо наблюдал за тем, как квартира открывается и внутрь заходит уставший Тобирама. — О, привет, — махнул рукой удивлённый Учиха. — А ты чё тут делаешь?

***

      Наконец-таки разобравшись со всеми делами, следователь, зевая, направился прочь из участка. В голове крутилась сотня, а, может быть, и тысяча мыслей.       «Кому было выгодно подставлять Мадару? Много врагов? Для босса мафии это неудивительно, но всё же, кто смог провернуть настолько опасную операцию и остаться незамеченным?»       Голова гудела. Мужчина еле как добрался до дома. Всё никак не выходил из головы образ брата с улыбкой до ушей. Поднявшись на этаж, провернув ключ, офицер только хотел крикнуть и предупредить Хашираму о своём приходе, как перед его глазами предстал обнажённый Учиха Мадара, с которого крупными каплями стекала вода.       Не веря своим глазам, хозяин квартиры захлопнул за собой дверь, но так же молча продолжал пялиться на неопознанное тело в своей квартире. — Мадара! — вдруг как ошпаренный кипятком закричал младший брат. — Это я должен спрашивать, что ты делаешь в моей квартире?! — Твоя квартира? Любопытно, — усмехнулся Мадара, придерживая узел полотенца, чтобы оно не упало в самый подходящий момент.       Осознание медленно просачивалось в разум полицейского, отчего он крикнул ещё громче. — Хаширама-а-а-а!       Хаширама почувствовал, как по телу электрическим током пробежались мурашки. Крупная дрожь ударила по телу, и мужчина судорожно вздрогнул, выскакивая на дикие крики в коридор. С фартуком на талии и лопаткой, перепачканной в будущем ужине. — Не соизволишь ли мне объяснить, что здесь происходит и что этот полуголый джентльмен забыл здесь? — Это я его пригласил, — виновато сознался старший брат и умоляющим взглядом посмотрел на Тобираму. — Простии-и-и-и-и, малыш Тора.       Потирая виски, полицейский присел на трюмо, скидывая обувь. Голова заболела ещё больше, и появилось желание вышвырнуть обоих гостей за дверь. — Казалось бы, этот день не мог стать ещё хуже, — бросив недовольный взгляд на Учиху, он рявкнул, — прикройся уже, чего встал как истукан!       Мадара, вальяжно качнув бёдрами, потопал в сторону комнаты, но перед самым поворотом присвиснул, привлекая к себе внимание. Затем он рывком стянул с себя полотенце, сверкая упругим задом и под смех исчез в спальне, закрывая дверь.       Хаширама невольно сглотнул при виде такого вида, а затем со страхом в сердце посмотрел на младшего брата. Он. Был. Чертовски. Зол. Ненависть была такая, что Тора сейчас просто спалит квартиру одним убийственным взглядом. Старший Сенджу решил молчать.       Учиха вернулся быстро, уже одетый и с полотенцем на влажной голове. Быстро взглянув на братьев — исчез на кухне с мимолетной скоростью. Зашуршали не до конца разобранные пакеты и Хаши поспешил обратно, собираясь готовить дальше.       Хорошая ли была идея?       Пытаясь собраться и проявить себя как можно спокойнее, младший Сенджу, скинув верхнюю одежду, направился в ванну, чтобы умыться и обрести ясность рассудка.       Однако сегодня судьба была явно не на стороне Тобирамы. Не успел он и пары шагов сделать по направлению к раковине, как тут же поскользнулся на мокром кафеле и полетел на пол. Чудом удержав голову на весу от жёсткого приземления. В полёте полицейский успел схватиться за полку, отчего та под весом хрустнула и разломилась на две части.       Всё, что стояло на полке, полетело вместе с повреждённой частью интерьера, обрушиваясь на хозяина. Это с грохотом, в одну секунду реального времени, упало, но для самого Тобирамы, всё происходило будто в замедленной съемке. Он сильно ушибся локтем и спиной. Сломанная полка пришлась на щиколотку, разрезав штанину и зацепив вместе с ней верхние слои кожи. Маленькой струйкой потекла кровь. — Этот день не может быть ещё хуже… — шёпотом выдыхая напряжение, пробормотал мужчина, стараясь подняться, но не смог.       Ногу пронзила резкая боль, и он снова осел на холодном и мокром кафеле. На шум сразу же сбежались и званные, и незваные гости. Мадара чуть ли не первым пулей поскакал на источник шума. Хаширама не отставал. — Твою ма-а-ать, — протянул Учиха, пропуская вперёд старшего брата. — Тобирама! — запричитал Сенджу и стал помогать подниматься брату, но тот неосознанно болезненно застонал. — Ой. Уйди, Хаширама, — недовольно отозвался мужчина, пихнув локтем друга. — Иди и поищи аптечку или что тут вообще имеется. — Сейчас! — Ну ты даёшь, Господин Тобирама Сенджу, — не удержался от колкости мафиози. — Обхвати мою шею руками. Даже не сопротивляйся.       Под настойчивостью и усталостью Тобирама сдался, послушно выполняя просьбу. Вздохнув, Мадара напрягся и подхватил Сенджу на руки, медленно поднимая и прижимая к груди. О другом способе перемещения он почему-то не подумал. — Ну ты и кабанчик, — чуть ли не пыхтя, пробормотал Учиха, чудом пролезая по всем параметрам в дверной проем.       Дорога была пусть и не длинной, но чертовски тяжёлой. В прямом смысле. Хаширама, появившийся с кухни чуть не умилился подобной картине, но решил воздержаться от комментариев. Иначе получит подзатыльник не только от брата.       Мадара посадил Тобираму на край кровати и толкнул в грудь, заставляя лечь на спину. Пальцы вцепились в ремень, быстро и нервно расстегивая. Офицер дёргался, и это начинало раздражать мафиози.       Всё это время Тора старался вырваться из сильных рук Учихи и лепетал что-то про то, что он «сам справится», но было очевидно — в его состоянии нужна была помощь. — Да успокойся ты! Не собираюсь я тебя насиловать! Полежи спокойно и будет тебе счастье.       Испорченные брюки заскользили по ногам, отправляясь дальнейшим полётом в угол комнаты. Учиха опустился на колени и осторожно взял повреждённую ногу Торы. Пальцами прощупал щиколотку, согнул и разогнул в суставе, осмотрел небольшую рану. — Думаю, ничего серьёзного. Ушиб, да синяк. Заживёт, — отозвался мужчина и протянул руку назад. — Хаширама. — Держи, — старший брат протянул небольшой пластиковый коробок с небольшим набором для первой помощи.       Сенджу не встревал в «общение» между младшим братом и другом. Лишь довольно наблюдал со стороны и тихо радовался.       Во взгляде Тобирамы больше не было злости, а лишь детская наивная растерянность. То, как Мадара подорвался и позаботился о нём, вызывало смешанные чувства. Это было похоже на заботу его брата, только на новом уровне. Мужчина не мог найти оправдания действиям гостя, а потому ему приходилось просто молча принимать помощь, внимательно следя за движениями рук: аккуратными, чёткими, нежными.       Мадара быстро обработал рану и смазал лечебным средством, оставляя тонкий слой. Немного щипало, но было терпимо. Затем длинные пальцы ловко обернули в несколько оборотов белоснежный бинт, закончив аккуратным маленьким бантиком. — Готово, — улыбнулся Учиха и шлёпнул Тобираму по голому бедру. — Можешь лежать и дальше, а передвигаться только скача на одной ноге, зайчик Тора.       Мозг все ещё сопротивлялся, но где-то в глубине души Тобирама принял Мадару как друга Хаширамы и уже не будет упрекать младшего брата за встречи с главой мафии.       Забравшись с ногами на кровать, Сенджу-младший начал просматривать почту и онлайн-магазин. Надо было заказать часть настенного кафеля и заменить испорченную полку. Попутно хозяин квартиры крикнул: — Хаширама, можешь принести мне домашнюю одежду? На верхней полке! — Подожди немного! — донеслось с кухни. — Не могу сейчас отойти! — Хаширама, не беспокойся, — отозвался Мадара и расплылся в хитрой улыбке. — Я позабочусь о твоём младшем братике. Мы поладим. Ой как поладим.       Мужчина распахнул шкаф без лишних слов и придирчиво оглядел содержимое. Как и просил Тобирама — он зацепил одежду с верхней полки, а затем, размахнувшись, бросил с силой в лицо лежащего полицейского. — Не благодари.       Увидев, что незваный гость ещё лезет к его вещам, хозяин недовольно крикнул: — Ой! Мадара! Что ты се… — одежда прилетела ему прямо в лицо.       Учиха довольный собой улёгся на кровать, пихнув локтем раненого хозяина. А затем с любопытством посмотрел через плечо в телефон, выдирая его из чужих рук. — Что это тут у нас? — Заказал новый кафель, — офицер схватил мафиози за руку и одним резким толчком оказался сидящим сверху на его бёдрах, удерживая уже обе ладони над головой. От такого неожиданного маневра телефон выпал из руки «воришки».       Добившись своего, Сенджу-младший уже было хотел слезть с надоедливого Учихи, но тот схватил его за кисти рук и не отпускал, перехватив и сплетая пальцы между пальцами полицейского. — Мадара… Что ты…? — Что я? — облизнув губы кончиком языка, спросил Мадара, с хитрым замыслом всматриваясь в глаза Торы. — Как я погляжу, ты любишь быть сверху? А мне нравится. Однако я всё равно могу вести.       В доказательство своих слов мужчина отпустил Тобираму и руки громко шлёпнули по его ягодицам, пальцами впиваясь в упругие мышцы. А затем Учиха приподнял бёдра вверх, показывая таким образом толчки. После чего он звонко рассмеялся.       Тобирама, шокированный наглостью брюнета, не смог вымолвить и слова. Словно это всё происходило не с ним, и он лишь наблюдал со стороны. Когда мужчина остановился и расхохотался, по лицу разлилась краска, к голове прилила кровь, отчего стало нестерпимо жарко. Было ужасно неловко, но ударить Учиху рука не поднялась. Он бы не смог, точно не сегодня. — Убедился? — ухмылка не сходила с лица, расползаясь всё больше.       Мадара потешался над ним. Выводил на эмоции. Живые, яркие, непритворные. Он питался этими чувствами, жадно глотал и требовал ещё. Для него младший Сенджу очень ценный и интересный человек. От Тобирамы можно было ожидать чего угодно, но даже смачный удар будет в радость.       Сенджу попытался слезть, чтобы прервать это нелепое стечение обстоятельств, но нога дала о себе знать в самый неподходящий момент и он, шипя, завалился на бок, с Мадарой, который всё ещё оставался между его ног. — Не мог бы ты мне помочь, — скуля от неприятного прилива боли, сказал полицейский, — я сейчас не в том состоянии, чтобы дурачиться, и буду тебе благодарен, если ты перестанешь надо мной издеваться.       Мадара с лёгкой притворной грустью вздохнул и кивнул. Если Тобирама не в настроении сопротивляться, то и лезть к нему нечего. — Я тебя понял, но ты мне должен будешь, — ткнул пальцем в щёку Торы. — Чем тебе помочь? — Скоро кушать! — радостно заявился в спальню Хаширама, впуская вместе с собой приятный запах, отчего живот жалобно заурчал. — Мадара, ты мне сейчас нужен. — Понял, — кивнул Мадара и, обернувшись к Тобираме, потрепал его по густой копне светлых волос. — Я скоро вернусь, а ты пока переоденься.       Мужчина последовал за старшим Сенджу и чуть слюни не пустил при виде красивого и очень аппетитного ужина. Хаширама довольно улыбался во все тридцать два и быстро укладывал на поднос тарелки, наполненные едой. — Держи и прошу: не переверни, — строго наказал полицейский, передавая ценный груз. — Пф-ф, ты сомневаешься во мне? — Я не хочу, чтобы ты опрокинул на моего младшего брата тарелку с очень горячей едой. — Ты чё, — оскорбился Мадара, — я, конечно, тот еще садист, но не настолько же. Издеваться над лежачими — грешно. — Я слежу.       Под пристальный взгляд Хаши Учиха двинулся в комнату и расставил на низкий столике посуду, после чего отправился за второй партией. Вскоре ужин был подан. В глубоких пиалах лежал рассыпчатый вареный рис, а сверху горкой, истекая соком, курица в кисло-сладком соусе с посыпкой из кунжута. В других тарелках лежали овощи, приготовленные на пару, жареное филе рыбы и соленья.       Мадара вопросительно посмотрел на Тобираму, пожелав предложить помощь, но Сенджу уже опустился и уселся на полу между братом и Учихой. — А на десерт я взял пирожные, — воодушевлённо ответил мужчина, хлопнув в ладоши. — Приятного аппетита! — Слушай, Хаширама… — с сомнением в голосе произнёс мафиози, осматривая полный стол. — А ты не перестарался? — Нет, — продолжая улыбаться, ответил Хаши и разлил по стаканам апельсиновый сок. — Ешь и не возникай. Тобирама, тебе нравится?       Тобирама посмотрел сначала на брата, потом на Мадару, потом на стол. Рот наполнился слюной, и он молча начал накладывать себе овощи и рыбу, макая в рис с соусом. — Очень вкусно, — всё же удосужился сказать владелец комнаты, — ты как всегда превосходен, Хаширама. Правда, я не думаю, что мы всё это осилим за один вечер.       Улучив момент, Сенджу младший подкинул Учихе пару овощей, среди которых было и ненавистное ему брокколи. — Кушай овощи, не только одно мясо, — кажется, еда придавала ему сил, а потому он не упустил возможности поиздеваться над гостем, — в любом случае, мой братишка шикарно готовит абсолютно всё.       Вечер выдался весёлым. Они шутили и смеялись. Вдруг следователю ударила в голову мысль, а точнее, он не увидел на столе своего любимого алкоголя, о чём считал своим долгом сообщить. — Хаширама, а что мы будем пить? — Ты хочешь, чтобы мы выпили? — спросил Хаширама, складывая грязную посуду. — Мы, — приобняв за плечи Тобираму, ответил Учиха и ткнул пальцем в сторону старшего Сенджу. — А тебе категорически запрещено пить. — Почему-у-у, Мадара? — Ты неадекватно себя ведёшь. — Я… Я выпью чуть-чуть. — Ну смотри у меня, — прищурившись с подозрением, произнёс Мадара и встал, собираясь на кухню. — Сейчас принесу всё.       Хаши тоже исчез, забрав с собой пустые тарелки, а вернулся вместе с Учихой и… Большим количеством прохладных бутылок в тёмном толстом стекле. Кажется, Тобирама подавился, или так показалось. Пока мафиози расставлял купленное добро, то Сенджу успел убрать остатки ужина и принёс закуски. — Если я проснусь с головной болью, то это твоя вина, — посмотрев на друга, ответил брюнет, усевшись за стол и открывая бутылку. — Тебя никто не заставляет, — фыркнул Сенджу и поставил прозрачный стакан, наполняя его до краев с пенкой алкоголем. — И вы не взяли ничего крепче пива? — обиженно сказал альбинос. — Мадара, будь так добр, на кухне, на верхней полке стоит бренди с фиолетовой этикеткой.       Тобирама облокотился на кровать, запуская руку в белоснежные волосы. Когда хозяину принесли его любимый напиток, сначала он выпил залпом налитое пиво и затем наполнил его другой, более тёмной коричневой жидкостью. — Куда руки тянешь? — мужчина стукнул старшего брата по ладони. — Тебе только пиво, хотя тебя и с него унесёт.       Сказав это, полицейский сделал большой глоток горячительного. Жидкость тёплой волной прошла по всему телу. Как только следователь увидел, что Учиха допил своё пиво, Тобирама по-хозяйски налил ему своего любимого коктейля. — Только сегодня. Всё же мы ложно тебя обвинили и я приношу свои искренние извинения и за своего брата, что продержал тебя дольше положенного, — опьянение давало о себе знать, и младший не относился к другу старшего так враждебно, как раньше. — Какие мы щедрые, — хмыкнул Мадара, принимая налитый алкоголь и мелкими глотками попивая, смакуя терпкий, но приятный вкус. — А ты знаешь толк в алкоголе. — Я тоже хочу, — обиженно надув губы, проговорил Хаширама, и Учиха, вздохнув, отдал наполовину опустошённый стакан. — Не надо. — Пей, иначе сам в глотку залью, — грозно произнёс мафиози и со стуком поставил посудину. — Ладно. Уговорил, — пытаясь скрыть нотки радости, ответил Хаширама и залпом опустошил предложенный бренди, а затем закашлялся, зажмурив глаза. — Кхе-кхе, какой крепкий… — Я так и знал. Мал ты ещё для взрослых посиделок, — закатывая глаза, проворчал Мадара и с силой шлёпнул друга по спине, заставив на доли секунды забыть о том, как дышать. — Мадара! Кха… — прохрипел Хаши и жадно вдохнул, ощущая, как в носу защипало.       Жар волной разнёсся по телу, согревая изнутри. Сенджу закрыл глаза и откинулся на выставленные назад руки, запрокидывая голову. Щёки горели, лицо начало пылать, обдавая жаром. — Жарко-о-о, — пожаловался Хаширама и склонился над столом, глотнув прохладного пива.       Мужчина, простонав что-то невнятное, упал на спину, раскинув руки в стороны. Взгляд немного помутнел, как и сознание. В голову стали приходить странные и глупые мысли. Сердцебиение участилось. — Ты в порядке, Хаширама? — недоверчиво спросил Мадара, наблюдая за странным поведением полицейского.       Учиха пересел, оказавшись сбоку от лежащего друга. Сенджу промычал и резко сел, посмотрев на мафиози. Глупо улыбнувшись, Хаши резко кинулся на брюнета, опрокидывая того на пол и прижимая своим телом. Горячим даже сквозь одежду. — Мадара, — хрипло прошептал Хаширама, склонившись над лицом мужчины, опаляя жарким дыханием. — Держи себя в руках, Хаширама. Иначе я не гарантирую твою безопасность…       Младшему брату не совсем нравилось, что вытворяет старший. В принципе, всё было, как и в прошлый раз, когда он оставался у него ночевать. Однако сейчас всё по-другому. Они сидят не только вдвоём, и, как бы ни были близки эти два человека, всё же Тобирама с Мадарой относительно недавно познакомились. Далеко не при лучших обстоятельствах.       «Я должен остановить их. Но-о, похоже, это не в моей компетенции», — подумал про себя полицейский и налил себе ещё бренди.       Вперемешку с пивом, алкоголь давал внушительный эффект. Всё же понижать, а потом снова повышать градус было не лучшей затеей. Мужчина почувствовал, как его повело, даже сидя. Он постарался встать, ибо пьяному море по колено, но забыл о ситуации в ванной, естественно, не удержав равновесия, господин полицейский завалился сверху на Хашираму, образовывая тот самый «бутербродик».       Хаширама упал, придавленный младшим братом и смазано коснулся чужих губ своими. Мадара что-то прохрипел, чувствуя немалый вес и захлопал по полу, вымаливая пощады. Дышать было катастрофически нечем, но он смог вновь глотнуть воздуха и стало резко легче. — П-простите, — хриплый голос Торы выдавал нотки нетрезвости.       Пытаясь выбраться, Сенджу задел слегка коленом брата и еле-еле переполз через преграду. Не обращая внимания на своих весьма озабоченных гостей, он пополз в коридор.       Приложив усилия, Учиха скинул с себя мужчину, но тот даже никак не отреагировал, уложившись поудобнее на полу. Хаширама устало закрыл глаза, потеряв разом всякий интерес к окружающему миру. — Хаширама, иди спать, — прорычал Мадара, дёргая за руку друга. — Но я не хочу-у-у, — чуть ли не прохныкал Хаши, жалостливо взглянув мутным взглядом. — Пожалуйста, Хаширама. Давай… Ты приляжешь хотя бы на диван. А то простудишься на полу. — Ладно-о-о…       Учиха поднялся, провожая взглядом уползающего Тобираму и хихикнул. Однако его сейчас его он не волнует. Пришлось полезть в чужой шкаф в поисках подушки и одеяла, что приметил в прошлый раз. Наспех постелил постель и остановился посреди комнаты. — Иди сюда, — устало вздохнул мафиози и распахнул руки. — Мадара-а-а, — улыбнулся Хаширама и крепко обнял мужчину, вцепившись мёртвой хваткой. — Я так рад, что ты полади-и-ил с Тобирамой… — Да-да, — пробормотал, подхватив нелёгкого друга и чуть ли не по полу подтаскивая ближе к дивану. — Заползай. — Кроватка-а-а…       Сенджу радостно обнял подушку, уткнувшись в неё лицом. Мадара улыбнулся и погладил полицейского по голове, после чего выключил свет в комнате. Подошёл к Хаши, опустившись на колени и вслушиваясь в мирное тихое дыхание старшего брата Торы. — Дурашка, — добродушно прошептал Учиха.       Уснул. Быстро. Вырубился после крепкого даже неполного стакана. В этом весь Хаширама. Чтобы продержать его весь вечер — необходимо закармливать и выдавать чуть ли не по капле алкоголь.       А теперь второй брат. Глубоко вздохнув, Мадара встал, последний раз коснувшись длинной шевелюры Сенджу. Ноги на автомате понесли в сторону ванной. Учиха встал возле двери, скептически посмотрев на Тору. — И чё мы делаем?       Слегка передвигая руками, словно плывя по паркету, младший брат услышал за спиной чей-то голос. Немного повернув голову, он увидел Мадару. Опьянение было сильнее, чем обычно, но мозг устало сопротивлялся, стараясь слепить более-менее связную речь. — Туда…       Стараясь не обращать внимания на непрошеного наблюдателя, Тобирама уверенно делал вид, что ползёт к намеченной цели, только вот получалось это у него из ряда вон плохо. — Ладно, — он перевернулся на спину и уставился в потолок, — я признаю поражение. В этот раз алкоголь победил. — Ты жалок, Сенджу, — хмыкнул Мадара и покачал головой.       Он склонился над Тобирамой, всматриваясь в покрасневшее лицо. Провёл пальцами по горячей коже лица и щёлкнул по носу, выпрямившись. Посмотрев на бардак, что творился в ванной, он вздохнул. — Подожди.       Учиха не старался, и всё, что упало на пол, просто загрёб под раковину, дабы не споткнуться. Кинул на пол тряпку и протёр оставшиеся следы лужи, неуклюже размазав по полу влагу. Только после этого он занялся вторым братом. — Вставай, давай, — преодолев желание пнуть лежачего, Мадара помог подняться. — Держи меня за шею…       Он помог пересечь линию порога и усадил на край ванной. Схватил душевую лейку, настраивая температуру. — Наклонись.       Вопреки ожиданиям, Тобирама встал на колени и склонил голову над ванной, положив подбородок на её край. Пожав плечами, Учиха вплёл пальцы в белые волосы и взъерошил, поливая сверху водой. Бережно поливал, стараясь, чтобы капли не попали внутрь уха. По окончанию лёгкого душа, Мадара взял полотенце для лица и кинул на голову Тобираме, начиная просушивать волосы. — Ты как? — спросил мужчина, склонившись над офицером. — Уже получше?       Хмель слегка выветрился из головы, а вода дала прохладу и ясность голове. — Да, спасибо, — мужчина искренне посмотрел в чёрные глаза, — сейчас намного лучше.       Тобирама слегка привстал, почти не опираясь на раненную ногу. — Как-то это странно, — прошептал полицейский, надеясь, что босс мафии не услышит этих слов, но всё же продолжил, — как вы вообще подружились с Хаширамой? Да и это всё сейчас…       Мужчина не стал продолжать свой монолог, сочтя его бесполезным и ненужным, по крайней мере, сейчас. Дойдя до кровати, владелец квартиры осознал, что его брат спит на диване, а это значит, что ему с Мадарой придётся делить одну постель. Успокаивало одно — завтра выходной, и можно спокойно выспаться.       Возможно, наутро и станет неудобно, но сейчас хотелось безумно спать, и даже такой поворот событий не заставит его лечь на полу. — Я надеюсь, ты не против сегодня провести ночь в моей кровати, — с лёгким хитрым прищуром Тобирама уставился на Мадару. — Куда ты денешься, — фыркнул Мадара и стал снимать одежду, оставаясь в нижнем белье. — Ой, да не смотри ты так. Я горячий парень, упарюсь спать в одежде.       Учиха откинул одеяло в сторону и похлопал по мягкой постели, приглашая, будто в свою кровать. Тобирама устало потянулся и лёг рядом без всяких капризов. — Когда-нибудь я расскажу тебе о нашей с Хаширамой дружбе, — ответил мужчина и ближе придвинулся к офицеру. — А теперь, Господин полицейский, я хочу заняться вами.       Мадара ловко оседлал бёдра Тобирамы и хитро улыбнулся, всматриваясь в чужие глаза в полумраке. Комната освещалась слабым светом от уличных фонарей через открытые окна. Пальцы жёстко вцепились в белые волосы у самых корней, заставляя вскинуть голову. — Как бы я ни заботился, ты меня бесишь. Я делаю это чисто ради Хаширамы, — ответил Учиха, склонившись, касаясь кончиком языка чужих губ. — … Так бесишь, что привлекаешь, притягиваешь. Ненавижу…       Тихий рык и жёсткий поцелуй, зубы кусают за губы, сминая, царапая. Глаза Тобирамы распахнулись от дикого удивления. Он ожидал чего угодно, но не этого. Страстный, слегка болезненный поцелуй начал пробуждать ощущения, что теплом оседали внизу живота.       Полицейский старался вырваться, но все его попытки пресекались сильными руками. Всё же действие алкоголя ослабило его во всех планах. От бессилия мужчина укусил Мадару за нижнюю губу. — Хватит! Что ты себе позволяешь? — шёпотом, чтобы не разбудить брата, прошипел Сенджу. — Ты понимаешь, что на диване спит Хаширама и тебе не стоит делать что-то подобное в любом случае!       Предприняв последние попытки высвободиться, офицер злостно впился глазами в глаза его недолюбовника, что оседлал его с такой лёгкостью. — Мадара, я тебя предупреждаю… — Тш-ш-ш, — прошептал Мадара, покусывая ушко. — Хаширама спит крепким сном. Думаешь, я не знаю? Я всего лишь… Пошалю…       Учиха не медлил и резко стянул футболку с Тобирамы, отшвырнув в сторону. Губы коснулись бьющейся жилки на шее, касаясь зубами. Одна рука вновь вцепилась в пряди, слабо, почти на концах. Другая коснулась груди, спускаясь ниже, поглаживая разгорячённую кожу. Пальцы встретились с препятствием в виде резинки, но ловко проникли под неё, останавливаясь на бедре. — Сопротивляйся. Мне это нравится, — чуть ли не промурлыкал мужчина.       Хотелось сорваться и жёстко вцепиться пальцами в рельефные мышцы до синяков, кусать. Грубо, страстно, выплёскивая странный животный инстинкт. Мадара медлил. Не хотел пугать и отталкивать. Игрался и наслаждался.       В полутьме, когда глаза уже привыкли, возможно, Мадара и заметил нарастающее смущение, что объяло его противника. Щёки горели, все чувства смешались: работа и личное. Настолько личное, что переходило в неприличный интим.       Прикосновения пробуждали доселе неизведанные ощущения. Волны желания накатывали одна за другой, с каждым разом было всё сложнее и сложнее отбиваться от них. Когда рука Учихи поползла вниз, Тобирама схватился за неё, словно утопающий, за тростинку. — Нет, не надо, — сказал он это, но в глазах читалось совсем другое, что-то, что кричало, молило «продолжай».       Как-то неосознанно, Тора не препятствовал руке Мадары, а будто просто так положил свою ладонь сверху.       Мужчина отстранился, выпрямился. Посмотрел на Тобираму, смущающегося, стыдящегося естественного желания. Учиха облизнул губы и стал жарко целовать потянутый живот, спускаясь ниже, чуть стягивая белье. Коснулся кожи возле выступающей косточки, чуть прикусил, облизнул.       Широкая ладонь коснулась выступающего бугорка сквозь одежду. Пальцы стали слегка надавливать, сжимать, гладить, массировать. — Не надо, — передразнил, игривый тон, азартный блеск в глазах. — А тело говорит об обратном.       Тело Тобирамы охотно отзывалось на незатейливые ласки, поддаваясь, откликаясь. Мадара лишь улыбался, как довольный кот. Целовал, легко, страстно, порой нежно и жёстко. Горячий язык коснулся розового соска, прикусывая, возбуждая. — Где твой сладкий голосок?       Мужчина извивался, выгибался и сжимал простыни как только мог, сдерживая стоны, тяжело дыша. Не давая звукам вырваться из него наружу и показать мучителю, что он на верном пути, да и мысли о брате не давали так легко расслабиться. Но последнее прикосновение, его горячее дыхание на груди сделали своё дело. Тобирама чуть приглушённо застонал, прикрывая себе рот рукой. — Если ты продолжишь… — хозяин сделал паузу, чтобы снова не застонать и перевести дух, — то я…       Учиха и не собирался дослушивать своего оппонента, а потому он снова вызвал волну мурашек и сдавленный, но протяжный стон. Кто бы мог подумать, что этот человек сможет вызвать такую палитру эмоций.       Мафиози покусывал губы лишь от одних сладких звуков, что нереально заводили. Хотелось доставить ещё большего удовольствия, дабы наслаждаться прелестными судорожными вздохами и красным лицом грозного полицейского.       Чувствуя лёгкую дрожь и волны возбуждения, Мадара поцеловал в губы, приглушая стоны. Он подавил желание потереться твердеющим членом о Тобираму. Не сейчас. Не сегодня. Ещё рано. — Какие развратные стоны, Тобирама, — усмехнулся мужчина. — Ты же разбудишь любимого братика.       Страх разбудить Хашираму заставлял учащённо гонять кровь не только у Сенджу, но и у Учихи. Однако это ещё больше распаляло азарт и возбуждение.       Не дав опомниться и не удержавшись, Мадара вцепился в резинку и потянул резко бельё вниз, оголяя твёрдый упругий член. При виде этого во рту скопилась слюна, и пришлось судорожно вздохнуть.       Прохладными от волнения пальцами Учиха коснулся горячей плоти и неуверенно коснулся губами открытой головки, оттягивая пальцами крайнюю плоть. Шершавый язык смочил чувствительную кожу и Мадара смело вобрал в рот возбуждённый член, облизывая.       Учащённое дыхание со стороны Тобирамы и приглушённый стон. Чужие пальцы вцепились в лохматую копну чёрных волос. А мужчина был и не против.       Кусая губы до крови, полицейский всячески пытался сдержать рвущиеся изнутри звуки удовольствия. Становилось невыносимо жарко или это Мадара был настолько горяч, что его огонь распространялся далеко за пределы.       Схватив тёмную копну волос, он начал направлять движения головы, изредка контролируя ритм. Бёдрами же он подавался вперед, делая проникновение всё более глубоким.       Спустя какие-то жалкие секунды Тобирама и сам не знал, что он делал. Приподнявшись, он оторвал своего гостя от столь приятного для него занятия и притянул к себе, жарко целуя в губы. Рука инстинктивно поглаживало упругое, мускулистое тело.       С каждым движением головы и языка поцелуй становился более глубоким, более страстным, чем мгновение назад.       Левая рука, что до этого блуждала по телу, изучая каждый мускул, перешла на спину, сближая мужчин ещё больше. Она медленно, поглаживающими движениями дошла до ягодиц, слегка отодвигая границу нижнего белья. Оттягивая зубами нижнюю губу Учихи, Сенджу яростным шёпотом промычал: — Стоило выбрать другое место и время… Мадара.       Мадаре чертовски нравился такой Тобирама. Властный, грубый, страстный и возбуждающий до предела. Инстинктивно мужчина качнул бёдрами, мимолётно касаясь стояком чужого живота.       Учиха глухо зарычал и схватил за волосы Тору, прижимая к себе, отвечая на поцелуй. Свободная рука опустилась к члену Сенджу, поглаживая большим пальцем чувствительную головку, заставляя вздрогнуть и простонать. — Я выбрал время, когда ты наиболее уязвим, — прошептал Мадара и разорвал поцелуй, ощущая, как горят налитые кровью губы и пульсируют.       Он не отказал себе в желании и стал покусывать шею, так, чтобы на утро не осталось и следа. Иначе они от вопросов не отвяжутся, и придётся всё объяснять… — Я посмотрю, что ты и не так уж отталкиваешь меня, — тихий смешок и довольная улыбка.       Тобирама выгнулся, обнажая шею для грубых ласк. Казалось, они сейчас не в его комнате и рядом нет никаких свидетелей. Изредка стоны переходили во что-то большее, чем просто мычание. — Не отталкиваю? — Сенджу слегка отстранился, глядя на брюнета. — Да о чём ты вообще?!       Ловкие пальцы оппонента доводили всё тело до истомы, касаясь самых чувствительных точек. Мужчина положил на чужую руку свою и силой заставил сжать её чуть сильнее вокруг возбужденного органа. Так, как он этого хотел. — Мадара… Я… Скоро, — бёдра не слушались и двигались всё быстрее, — прошу, не дай мне застонать!       Это был приказ, но отдан он был срывающимся шёпотом, что был на грани. Тело жаждало разрядки и вопреки всему, хотелось сделать это громко, не взирая ни на что.       Рука заскользила резче, размазывая смазку. Движения были рваными, быстрыми, в такт толчкам бёдер. Мадара почувствовал дрожь, когда Тобирама отдал почти умоляющий приказ. Не захотелось даже ослушаться.       Он жадно поцеловал в губы, ловя жаркие громкие стоны на пике возбуждения. Чужие пальцы крепко впились в ягодицы Учихи и он тихо зашипел, морщась. Сенджу прижался к телу и задрожал.       По пальцам, что сжимали член Торы, потекла вязкая горячая сперма. Стоны Мадара заглушил поцелуями, сплетая влажные языки. Хватка Тобирамы ослабла, и он повалился на кровать. — Молодец, — прошептал мужчина, целуя в лоб, покрытый испариной. — Я сейчас…       Учиха исчез в ванной и вернулся с влажным полотенцем, заботливо стирая капли семени с Сенджу. После чего натянул спущенное белье и накрыл одеялом. Сам же присоединился спустя минуту.       Забрался в кровать и по-хозяйски обнял не до конца пришедшего в себя Тору, прижимая к себе. Мадара чувствовал своё возбуждение, но решив для себя изначально помучить только офицера, спокойно улёгся. Хотелось что-то съязвить, но язык не поворачивался. — Мадара, я…       Уткнувшись в густые, вкусно пахнущие волосы, Тобирама моментально уснул, не успев сказать, то что было у него в голове.