кимпаб, паэлью и звезду с неба

Во всём была виновата Ацуму. Она всегда была виновата: прежде всего в том, что родилась с Осаму в один день, ходила в ту же школу, жила с ним под одной крышей и более того — в одной комнате, носила ту же фамилию и то же лицо. И поэтому, конечно, сегодня тоже вся вина лежала именно на ней. Неважно, что Осаму на матч отправила мама, у которой внезапно образовались дела. Неважно, что он особо и не сопротивлялся. В конце концов, билет-то маме втюхала всё та же Ацуму, ну и вообще. Это она решила играть в волейбол всю жизнь. Если б не решала ничего такого, Осаму бы не ходил с некоторой регулярностью по спортивным стадионам и не смотрел на то, как разнообразные женские волейбольные команды пытаются выдрать друг у друга победу. Обычно Осаму просто смотрел матч. Сегодня он смотрел на спортсменку. И понял-то не сразу, что следит не совсем за общим ходом игры. Просто в какой-то момент все закричали, подхватились, захлопали и сквозь общий гвалт до Осаму дошло, что у Гиен случилась ас-подача и они добрались до решающего очка в сете. Кто подавала, Осаму узнал тоже из шума вокруг (Сакуса, конечно, Сакуса); сам он не видел. Он видел, как блокирующая Райдзин чуть не всем телом вытянулась к летящему мячу, но и того не хватило. Видел, как потом она наклонялась и вытирала пот со лба. Высокая, гибкая, с торчащими из короткого каре волосами. Гиены взяли сет. Осаму похлопал, попытался показать Ацуму большой палец со своего места — вроде бы она даже разглядела. Или нет. Он не заметил. Как та самая блокирующая подходит к командной скамейке и стукает себя по икрам — заметил, а отреагировала ли на него сестра, прошло мимо. Фанкамный глаз, сказал бы сейчас Акааши. Акааши был большим специалистом: он после всех матчей Гиен мог разложить на мельчайшие детали каждое движение Бокуто, расписать, почему они были именно такими, а не какими-либо ещё, и прям сразу между делом нарисовать идеальную страницу в мангу на основе тех же движений. Осаму никогда не понимал, как у него получается не видеть весь общий фон мельтешащей перед глазами игры, а фокусироваться на самой важной для него волейболистке. Нет, даже после пяти сетов Осаму бы не смог нарисовать ту блокирующую или обстоятельно рассказать, как она вела игру. Просто всё остальное он запомнил ещё хуже, вот и всё. Как-то само так вышло. Выиграли Райдзин, подходить к Ацуму теперь было немного страшно, но если бы не подошёл, потом прилетело бы ещё хуже. Осаму спустился с трибуны, нашёл её — злую, взмокшую и уже пытающуюся найти ошибки в действиях каждой участницы команды. На него Ацуму едва взглянула, только сунула какую-то свою толстовку и спросила, на машине ли он. Конечно, Осаму был на машине и, конечно, она сразу объявила, что поедет с ним — дела семейные, вот это всё. Не впервой уже такое случалось. Пока Ацуму остывала в душе и переодевалась, на улице обнаружилось светлое окно комбини недалеко от заднего входа, а в комбини — горячие никуманы и последний на сегодня большой онигири с тунцом и ветчиной. Онигири Осаму умял сразу, почти что не отходя от кассы, булки сунул в пакет. Как так вышло, что вроде весь матч глядел-глядел и не нагляделся достаточно, чтобы хотя бы номер запомнить? Он дошёл до машины, вытащил себе никуман и вдруг понял, что автобус команды Райдзин припаркован совсем недалеко. Ацуму прибежала почти одновременно с тем, как на парковке нарисовалась весёлая ватага Райдзин в форменных ветровках. Смеялись, шумели, обрывками разговора донесло какие-то радостные планы. Осаму разблокировал двери, чтобы Ацуму сразу залезла внутрь, а сам замешкался. Волейболистка с торчащим тёмным каре держалась чуть позади, не торопилась залезть в автобус в первых рядах. Одну руку грела в кармане, второй держала телефон. — Саму, приём. Осаму открыл дверь со стороны водителя, на секунду задержался снова — сел в итоге тогда, когда чуть сутулая фигура блокирующей последней пропала за шторками автобуса. Ацуму сразу врезала ему под дых. Поделом, на самом-то деле, но Осаму немедленно отвесил ей щелбан в ответ. Всё ещё её вина. — Ты меня поддержать пришёл или на незнакомых женщин пялиться, — пробубнила Ацуму. — Тебя, тебя, просто интересно же, кто тебя красиво блокал, — пробормотал Осаму с показным равнодушием и на всякий случай ещё попытался спрятаться за надкушенный никуман. Должно было прозвучать дежурным комментарием, ничего особенного. Не первый раз он ходил на матчи Ацуму, в школе так вообще сам играл и иной раз успешнее, чем она. Просто Осаму бросил, а она нет — не повод же никогда и никак не комментировать происходившее в игре. Должно было прозвучать так, но Ацуму, вестимо, уже успела проследить за направлением его взгляда, и брови её мгновенно взлетели вверх, а рука сжалась в кулак. — Ты, — фыркнула она сильно громче, чем Осаму предпочёл бы. — Познакомить? — Нет, — сразу же отрезал он. Ацуму пожала широкими плечами: — Ну и дурак. Мы, эээ, в принципе хорошо общаемся. Осаму воззрился на неё с немым изумлением, совершив тем самым однозначную и бесповоротную тактическую ошибку. Ацуму воспользовалась перерывом в работе его программного обеспечения и выхватила никуман. — Ты хочешь сказать, что у тебя есть друзья? — уточнил Осаму, пока выезжал с парковки. Ацуму запихала никуман в рот практически целиком и показала ему средний палец: — Побольше чем у тебя, зануда. Осаму недоверчиво покачал головой. Не то чтобы хоть кому было сложно иметь больше друзей, чем у него; он всю жизнь общительностью совершенно не отличался. Другое дело, что при всей своей активной социальной жизни Ацуму обычно не вызывала у людей желания с ней сблизиться. Он выжидающе посмотрел на то, как Ацуму жуёт, в надежде узнать какие-нибудь детали. Обычно происходило обратное, но видимо сегодня по всем фронтам был необычный день в жизни Мии Осаму. — В олимпийской вместе будем, — наконец пояснила Ацуму. Осаму кивнул в надежде, что здесь они сейчас и остановятся. Но куда там. — А что, а что, — Ацуму ткнула его пальцем в щёку, — понравилась Суна тебе, да? Суна, подумал Осаму. Суна из Райдзин. Он ничего не ответил, сделал вид, что интересуется сугубо дорогой, а разговаривать сейчас не в тему будет, но Ацуму не зря с ним вместе выросла — никто лучше неё не распознавал, когда Осаму действительно важно сконцентрироваться, а когда он просто пытается сбежать от диалога. Подождала немного; как миновали светофор, предприняла новую попытку: — Давай всё-таки познакомлю. — Нет, — заново отрезал Осаму. Ацуму надулась, полезла в телефон. Тишина, впрочем, оказалась недолгой: очень быстро на экране смартфона возник спортивный сайт с обзором сегодняшнего матча и она принялась во весь голос зачитывать комментарии про Гиен. Иногда косилась глазом в его сторону и нарочито громко, с издёвкой читала про блоки Райдзин. Осаму неустанно повторял — не отвлекай, я на дорогу смотрю; и Ацуму закатывала глаза от всей души. — Может, всё-таки познакомить? — повторила она, когда устала читать и перешла к мобильной игрушке. — Отстань, — в стотысячный раз ответил Осаму. Дома он пробил в гугле: Суна Ринтаро, почти их ровесница, январская. На пять сантиметров выше Ацуму и на три — Осаму. Даже на официальной фотографии из гугла красивая до полной пустоты в голове. Центральная блокирующая EJP Райдзин, команда базируется в Нагано. Ацуму бы сказала — если ты искал знак для открытия франшиз в других городах, то это он; но Ацуму всегда была во всём виновата и к здравым советам непригодна, так что Осаму просто закрыл браузер и собрался забыть случайное помутнение.