кимпаб, паэлью и звезду с неба

— Да я говорю, сразу поняла, кто это!.. — А я говорю, что херню несёшь. — Да посмотри внимательно, реально не узнать нельзя. — Тшшшш, услышит. — Смотри, смотри, сюда идёт! Дай телефон достану. — Ну достанешь, и что дальше… Закрытая от посторонних глаз часть кухни в Кобэ была так себе удобная — тесновато, при неудачном раскладе ещё и темновато, но вот на слышимость пожаловаться никто бы не смог. Осаму и не жаловался, просто недоумевал. Пойти посмотреть, что происходит, пока было недоступной роскошью — он разделывал гигантскую свежую рыбину, только-только получили, так что все беседы о том, как сегодняшние гости “Онигири Мия” пытаются кого-то опознать, словно сюда пожаловали некие знаменитости, слушал вполуха и гадал, о ком таком могла бы быть речь. Айдолов в здешних местах, вроде, не водилось. На Акааши, безусловно, уже свалилась некоторая слава, но вряд ли кто-то мог признать автора популярной манги в лицо. Ацуму? Ну, с одной стороны, более, чем логично, а с другой, обычно она предупреждала о приездах. К тому же на Ацуму вряд ли была бы такая реакция — привыкли уже. — Шеф, — к нему заглянул оставленный в зале помощник, — там к тебе. Осаму кивнул, глянул на длинное рыбье тело с сожалением — всегда было жалко бросать работу на полпути — и пошёл мыть руки. Наверное, таки Ацуму приехала; кто ещё мог знать, что он сегодня здесь и завтра здесь и вообще всю неделю здесь, а не в Токио. Ну, точнее, не то что Осаму больше никому не сказал — он-то сказал, но Суну всяко не ждал в границах провинции Хёго раньше следующего дня. Гиены принимали Райдзин на своей площадке, всё такое. Осаму собирался сходить, первый раз посмотреть Ацуму с Суной друг против друга после того самого матча, когда вообще узнал о существовании Суны Ринтаро. Ацуму в честь этого каждый день закидывала требованиями честно признаться, что он будет болеть только за родную кровь и никак иначе. Могла, наверное, внезапно притащиться и приставить ему нож к горлу живьём. Осаму высунулся из подсобки, вытирая руки, и опешил от количества телефонов в зале. Он такое видел разве что на семейных сборищах, когда всем достопочтимым родственникам хотелось запечатлеть, как они с Ацуму “повзрослели за год”, и пару раз в аэропорту, когда встречал сестру с заграничной игры, но в “Онигири Мия” она приезжала миллион раз, и ничего подобного не происходило. Знакомая чёрная макушка у стойки, впрочем, свидетельствовала о том, что для разнообразия сегодня Ацуму была совершенно ни причём и вообще ни к чему происходящему здесь отношения не имела. — У нас сегодня новая сотрудница, — хмыкнул Осаму, подойдя ближе. — Суна Ринтаро-сан. Будьте к ней добры и вежливы. Суна поддержала игру, поклонилась и помахала всем двумя ладонями. Страшно хотелось её обнять, прижаться носом в изгиб шеи и просто постоять так, без слов и движения, полностью погрузившись в то, что вот Суна наконец-то приехала к нему в самую первую точку “Онигири Мия”. Начинали с олимпийского киоска, продолжили — токийским заведением, а до Кобэ никак не выходило добраться. Осаму особо не надеялся, что в ближайшее время получится, хоть и мечтал ей показать, откуда всё начиналось. Когда обсуждали нынешний матч, казалось, что вокруг него расписание скорее плотное, чем позволяющее впихнуть посещение онигиришной на выселках. И вот. Суна стояла рядом с ним за стойкой, которую Осаму с утра начищал, и разглядывала витрины с пластиковыми образцами. Практически могла на самом деле брать рис и лепить онигири на продажу. Осаму бы тогда разорился — он уже хорошо понял, какие у Суны грандиозные способности к готовке — но было бы красиво. — Офигеть, — сказала одна из школьниц, и Осаму признал в ней ту, которая “сразу узнала”. Порадовалась, видать, подтверждению. — Ого, — последовала реакция ребят из её компании, судя по всему, тех, которые сначала не поверили. Осаму покосился за их столик — еды не было, одни телефоны, да и те мгновенно оказались у подростков в руках и зашуршали камерами, так что Осаму постучал по крышке рисоварки и сказал: — Если что, я готов принимать заказы. Не фотосессию же здесь устраивать, в самом-то деле. Подростки окружили стойку, прилипли носами к витринам, но всё равно нет-нет, да косили на Суну и порывались сделать снимок. Осаму кое-как пытался направить происходящее в русло стандартного дня в “Онигири Мия”, но удавалось так себе: любая попытка сделать заказ всё равно прерывалась на какие-нибудь крики про блок против Аргентины или подачу француженкам. Иногда из них всё-таки удавалось вычленить что-то про онигири с тунцом, но не без труда. — А как вы здесь оказались? — спросила одна из недоверчивых школьниц и слегка чересчур внимательно уставилась на Осаму. — Приехала на машине, — крайне ровным тоном ответила Суна. — Завтра матч, приходите нас поддерживать. — Завтра мы за Гиен, — крайне патриотично ухмыльнулась другая девочка. Суна рассмеялась в ответ с полным пониманием, и девочка атаковала её снова: — А почему сюда? На самом деле у Осаму в голове когда-то формировалась попытка официально объяснить, почему Суна Ринтаро так чтит вниманием “Онигири Мия”, на случай как раз таких вот вопросов, но как-то всё не доводилось объяснение использовать, и сейчас оно, конечно, улетучилось из головы напрочь. — Мы дружим, — Суна улыбнулась максимально мило, практически до глаз-щёлочек, настолько сладко, что Осаму бы заподозрил подвох сразу. И был бы прав — потому что одновременно с этой короткой репликой Суна запустила ладонь в его карман джинсов и очень ощутимо сжала его задницу. Потом добавила: — С сестрой Мия-сана. — Надо же, — сказала девочка. Суна помяла его ягодицы снова и пояснила: — Мы с Мия Ацуму-сан вместе играли в сборной и подружились. — Да, я про это слышал от Ацуму-сан, — пробормотал Осаму и закрыл лицо ладонью. Суна кивнула и рассказала какую-то короткую историю из жизни сборной, попутно почти что скрывшись у него за спиной и упрятав руки уже в оба его кармана — чтобы незаметно тискать во время рассказа было удобнее. Это был бы не то что единственный случай, когда у Осаму встал на работе, но таки довольно уникальный. Наконец подростки более-менее угомонились общением со знаменитостью, Суна подписала им всем по чеку, Осаму почти отвлёкся от нытья в паху и честно слепил всем их заказы. Пока те ели, в зал зашли местные бабушки и тоже поохали, вспоминая Олимпиаду. После бабушек Осаму решительно повесил на дверь табличку “Закрыто”, помощников тоже отпустил раньше и все стулья у столиков перевернул ножками вверх, чтобы совсем никаких сомнений не оставалось. Суна, скрестив ноги, сидела на стойке. Осаму подошёл, упёрся руками по бокам от неё и наконец-то поцеловал: глубоко и долго, как мечталось последние пару часов до зуда в губах. — Я тебе привезла подарок, — улыбнулась она и взъерошила ему волосы. — Дружеский? — поинтересовался Осаму, пока Суна копалась у себя в рюкзаке. — Ай! — Ему прилетело ступнёй чуть ниже колена. — А, да, забыл, что у тебя лучшая подруга другая Мия. Ай! — Прилетело снова. Суна вытащила наконец то, что искала, принялась разворачивать. — Мерила на себя, — пояснила она перед тем, как продемонстрировать ему, что там за штука такая. — Поэтому… — Поэтому, — повторил Осаму, когда перед его носом возникла широкая и длинная форменная футболка команды EJP Райдзин — типичный фанатский сувенир. — Поэтому тебе в груди может быть мала, — сдавленно хихикнула Суна, и теперь уже Осаму пихнул её в бок. — И ты хочешь, чтобы я в этом пошёл завтра на матч? — уточнил он, когда они совместными усилиями переодели его из форменной кофты “Онигири Мия” в сувенирную футболку Райдзин. В груди она правда была тесновата и облегчала чуть плотнее, чем обычная одежда, выбранная на собственный вкус Осаму. — Ацуму умрёт. Потом убьёт меня, потом умрёт ещё раз. Суна пробежалась пальцами по круглому вырезу под шеей, спустилась ниже и нащупала соски сквозь тонкую ткань. Ей, очевидно, нравилось всё — и то, как футболка обтягивала его торс, и перспектива увидеть лицо Ацуму, если он так придёт на матч. Осаму притянул Суну ещё ближе, и она с готовностью скользнула ему в руки, обвила ногами за пояс и так на нём повисла. — Нехорошо так, с подругой-то, — пробормотал он куда-то Суне в шею и прямо кожей почувствовал её смех. Суна погладила его по спине, задрав футболку, языком облизала мочку уха. У Осаму в джинсах снова дёрнулся член. — Очень символично будет, если мы сейчас так потрахаемся, — выдохнула Суна ему в губы между поцелуями. — У тебя на рабочем месте и в моей форме.