Спасти всех

Однажды, я прочитала одну очень классную фразу, которая запомнилась мне и по сей день.

Удары судьбы в лоб означают, что не возымели действия её пинки в зад.

Но, похоже, что меня судьба совсем не любит, от того самым моим многострадальным местом является именно зад, которому в очередной раз пришлось испытать на себе все прелести этого мира. Но обо всем по порядку…

***

Кокушибо, наверное, никогда бы не стал вытаскивать меня из той тюрьмы и вообще обращать свое внимание такой какашке под его ногами, как я, если бы не одно «но», которое он мне, ожидаемо, не объяснил. Ведь на вопрос мой так и не ответил. Единственное, что он сказал мне тогда — это спросил, откуда я и кто мои родители. По началу я, естественно, уставилась на него как на ненормального, посчитав, что сейчас он спросит: «А твои родители случаем не кондитеры?». И уже приготовилась к массовой истерики, мол, Господи, только не это, только не третьесортные подкаты. Но потом, вспомнив, что он подобной херотой вряд ли занимается (а если и занимается, то вряд ли клеит таких малявок как я (хотя кто знает его предпочтения (Господи, как же мне теперь страшно), постаралась успокоиться. Мне было трудно представить себе кокетливого Кокушибо, который «подмигивает» какой-нибудь девице, что у меня аж глаз начал нервно дёргаться от своих же представлений и даже начало тошнить, но вовремя остановила свой поток накуренного воображения. Боже, это же Кокушибо, а не Зеницу. Словив несколько флэшбэков, когда в моей прошлой жизни меня допрашивали в ментовке (да, были времена), я с удивлением для себя заметила, что Кокушибо особо не отличался от тех личностей, что тогда вели со мной допрос. Различие было в том, что в ментовке на меня давили всеми возможными ругательствами и словесными выражениями, когда Кокушибо давил на меня своим только взглядом и присутствием. Ведь после моей никчёмной попытки сбежать, Кокушибо не отводил от меня глаз. И ладно бы, пусть смотрит, мне не жалко. Но очень напрягало то, что вместо двух глаз у него их аж шесть, а это значит, что на меня смотрели пристальнее в три раза больше, чем это положено. И это очень напрягало. — Слушай, Кокушка, — немного осторожно начала, посмотрев на него мягко. — Я понимаю, что я прелесть, и на меня наглядеться невозможно, но, пожалуйста, перестань. Ты сейчас во мне дыру прожжешь. — Я Кокушибо, — несмотря на то, что у него было вполне себе спокойное выражение лица, голос его прозвучал довольно грозно. Я пожала плечами. — Так я так и сказала. И вообще, как хочу, так и буду тебя звать, глазастик. Ты меня обманул, и вот теперь пожимай плоды твоего отношения ко мне! — Я… Не обманывал тебя. — Ну-ну, ври дальше! У нас был уговор, что ты ответишь на мой вопрос, но ты меня проигнорил! Незаметно, практически на долю секунды, в его глазах промелькнула усмешка, которую он скрыл за холодной и спокойной маской, полной грозности. — Разве я… давал согласие на уговор? Я начала задыхаться от возмущения. — Внатуре ты чёрт, Кокушибо! Похоже, что я была слишком хорошего о тебе мнения! Кокушибо, несмотря на то, что я уже вдоволь обнаглела за это немалое время нашего знакомства и хорошенько так распустила свой язык, все так же смотрел на меня с нескрываемым пофигизмом и, возможно даже, немного с отвращением. Ну хорошо хотя бы, что не с аппетитом. — В том, что ты доверяешь незнакомцам... да ещё и демонам, виновата только ты. Я уже было раскрыла рот, чтобы возразить, но сразу же прикусила язык. Мне не хочется этого признавать, но он прав. Вот только самая моя до невероятного дебильная ошибка была в том, что я прекрасно знала, что это за фрукт такой Кокушибо, но все равно повелась, все равно посчитала, что могу с ним договориться. С демонами вообще разговаривать — себе дороже. А я вздумала вдруг, что найду общий язык с первой высшей луной… … невероятная кретинка. Но, справедливости ради, сделала довольно умное замечание: — Всяк горазд обмануть ребенка! Тем не менее, на мое заявление Кокушибо отреагировал скептически, решив промолчать. Но, немного поразмышляв, всё-таки смогла отвлечься от напрягающего наблюдения со стороны Кокушибо и пришла к некоторым выводам. Первое. В этом мире никому нельзя доверять. Особенно сейчас, когда я ребенок. Да, несмотря на то, что мне 12 лет, я уже довольно сообразительная и смекалистая и понимаю многие вещи в этой жизни, которые не понимает большая часть детей в моем возрасте. Но многие — это не все. Я все равно остаюсь ребенком и не вижу полную картину этого мира. Да что я! Некоторые взрослые мало чего смыслят в жизни, не то, что какие-то дети. Поэтому, мне следует взрослеть как можно скорее, и телом, и духом. Моя детская натура все равно даёт о себе знать только потому, что я не воспринимаю многие события как действительно что-то ебанутое. То же самое — мое похищение демонами и то, что они вынудили меня драться на ринге. Конечно, это был огромный стресс, я думала, что меня действительно прямо там заживо сожрут на глазах у других демонов. Но стоило кому-то прийти и спасти меня — то я расслабилась. А все потому, что я не понимаю, что меня в любой момент могут прихлопнуть, как мошку. Я всё-таки ребенок, для меня свойственно такое наивное доверие и неосторожность к тому, что может меня легко прикончить. Я ДАЖЕ КОКУШИБО ДОВЕРЯЮ. Это ненормально. Это даже нелогично. Он, емае, демон, первая высшая луна, мудак тот ещё, но я со своей детской наивностью верю, что плохого он мне ничего не сделает. Да с чего бы? Он же только одним своим видом говорит, что пришибет меня как миленькую. Из этого всего я пришла ко второму выводу, что свою жизнь надо беречь не только тогда, когда настигает опасность, но и все время. Я не ценила тот покой и безопасность, что дал мне Уракодаки. Я ушла ночью из дома, потому что просто зашалили подростковые гормоны и начался тупой и нелогичный кратковременный депресняк с ровного места. И теперь что? Теперь сижу жопой на холодной земле, связанная, под гнетущей аурой первой высшей луны, что сидит рядом со мной. Если мне повезет и я останусь в живых — то как никогда раньше буду ценить свою жизнь и осознавать всю серьезность того положения, в котором я сейчас. В самом деле, у меня же есть миссия в этом мире, у меня есть то, что я обязана сделать. А ныть о том, что вот, единственные люди, с которыми мне было по-настоящему весело, уходят далеко и надолго, — не должно влиять на то, что я делаю. Они уходят, да, но не навсегда же. Когда-то бы я их обязательно встретила. И надо было мне думать именно об этом, о нашей скорой встрече, но уж точно не сопли глотать. Но, продолжая корить себя за то, что я такая мелкая наивная дура, я все же нашла в себе силы простить себе это. В конце концов, я ребенок, но я осознала свои ошибки и теперь готова меняться в лучшую сторону. Я готова побороться за свою жизнь. И, если выживу, то для меня это будет лучшей мотивацией продолжать совершенствовать себя, это закалит мое тело и дух, будет мне хорошим уроком… … Незаметно подкрался вечер. Я бы, наверное, так бы осталась размышлять о вечном сама у себя в голове и не обращать внимание ни на что вокруг, если бы меня не начал тормошить Кокушибо. — Вставай, — непривычно громко заговорил он со мной, что я аж дернулась. — Чё? — Пора идти, — терпеливо повторил он. Взглянув на выход из пещеры, я увидела, что на улице уже довольно стемнело. Но подниматься отчего-то совсем не хотелось, я уже привыкла к той позе, в которой была. И если испытывать судьбу мне было только в радость, то испытывать терпение Кокушибо — в гадость. Точнее, совсем не хотелось. Вообще. Прошлого раза мне хватило. Еле как отлепив свою жопку с такого нагретого уже местечка, я, аки старая бабулька, закряхтела. — Ох, ох, отсидела я себе все, капец, — хотела было я уже схватиться за поясницу, да вот руки связанные не позволили. — Кокушибо, а демоны тоже испытывают что-то подобное? — Что? — не понял суть моего вопроса демон. Я неловко пожала плечами, задумчиво всматриваясь в его глаза. — Ну, типа… Бывало ли у тебя такое, что сидишь, допустим, днём, в каком-нибудь укромном уголке от солнышка, а потом, когда встаёшь, — ХРЯСЬ! — заорала я, и мне показалось, что он даже моргнул всеми своими глазами от моего внезапного восклица. Но потом спокойно продолжила. — И все, и чуть не помер. Лицо его пусть и было спокойным и даже отрешенным, но во взгляде читалось явное замешательство, хотя мне казалось, что он размышляет над моим странным для него вопросом. Наверное, его впервые о подобном спрашивают люди. Ведь обычно при встрече с Кокушибо у человека всего одна реакция — дикий ужас, и уж явно он не станет спрашивать о том, есть ли у него отёки. — Глупый вопрос. — строго нахмурился демон. — Не буду на него отвечать. — Тьфу на тебя, — фыркнула я. — Ни на один мой вопрос не ответил, но от меня требуешь этого. Все! Теперь я тебе и слова не скажу! Лицо Кокушибо заметно расслабилось. И, пока я кипела от негодования и подавляла в себе желание заворчать как бабка, демон вдруг взял меня за руки и стал развязывать их от своего поясного ремня. Я засверкала от счастья! Наконец-то мои руки свободны! Но счастье длилось недолго. В следующий же момент он, пригнувшись немного, дабы доставать до меня, резко схватил за талию и, обернув мое туловище этой тряпкой, сделал тугой узел на животе. Для начала я не поняла: аче, в смысле? Нахрена это? Но потом дошло, потому как дальше он просто взял в руку другой конец ремня и потащил меня на выход из пещеры. — Какого хрена, Кокушибо?! — воскликнула я, пятясь назад. — Я кто по-твоему? Собачка, чтобы меня на поводке таскать? Демон лишь сильнее потянул меня, ведь ему это явно не сложно, а я аж проехалась по земле босыми ногами от такого притяжения. Но пяткам было больно, поэтому я сразу же оставила затею сопротивляться. Но ворчать — ни в коем случае не перестану! — Ты ведь позволяешь себе… называть меня псом, — грозно процедил Кокушибо и повел меня вперед, через лес. Я растерялась. Вот ведь злопамятный! — … Так я… Любя! Но на мои слова он никак не отреагировал и молча шел впереди, рукой крепко держа за этот некий «поводок». Шел он не быстро, но и не медленно, а я за ним все равно еле поспевала. Ну вот, теперь он вновь меня куда-то тащит. Надеяться на то, что он так, «выгуливает» меня, было глупо, я прекрасно понимала, что меня ждёт что-то поистине нехорошее и даже зловещее. Но что-то поделать с этим, увы, никак не могла. Мне ничего не оставалось, кроме как просто смириться с судьбой и послушно плестись за Кокушибо. Но даже так я все равно продолжала глазами рыскать по окрестностям и высматривать хоть что-нибудь такое, что каким-нибудь образом поможет мне съебаться. Если будет удобный случай, я обязательно слиняю. В конце концов, спасать меня больше некому, если только мы вдруг не наткнемся на какого-нибудь охотника… Но даже если так, каковы вообще шансы? Кокушибо — самый сильный после Мудзана демон. Для него расправиться с охотником, да даже со Столпом один на один очень легко. Но… Если возможность будет, я воспользуюсь ей. Этот мир меня и так не любит, он делает всё, чтобы я померла, и поэтому такого шанса может и не быть. И даже если так, то тогда я буду этому миру как рыбья косточка поперек горла!.. — Эй, слушай, — довольно спокойно и даже задумчиво обратилась я к демону. Ну, а ему ничего и не остаётся, кроме как слушать меня (быть может, в глубине души он радовался, что у него шесть глаз, а не шесть ушей, ведь тогда бы я точно его заеб@ла бы). — А если бы… Ну… Если бы был шанс вновь стать человеком, ты бы… Ну… Стал? — Нет. Его ответ был более чем резок, и я даже не сразу поняла, что он мне ответил. — А… Почему? Но на этот вопрос он отвечать не торопился, да и, похоже, не хотел. Отчего-то меня это напрягло. Задавать такие вот провокационные вопросы Кокушибо — рисковое дело, он ведь может и по шее настучать. Но, быть может, это мой шанс покопаться у него в голове, даже если он не отвечает мне. Ведь игнорирование — тоже реакция, верно? — Это все из-за метки? И снова молчание. Конечно, в душе я больше чувствовала, чем знала, ответы на свои же вопросы, но мне хотелось от Кокушибо хоть какой-нибудь реакции. Ну не знаю, вздохнул бы он хотя бы, я бы так понимала, что он слушает меня. И честно, я просто без малейшего понятия, как мне следует с ним себя вести так, чтобы он… Ну, послушал меня? Ведь если так подумать, Кокушибо стал демоном не от хорошей жизни, он тоже когда-то был человеком… Могу ли я как раз достучаться то той частички его прошлого? Ведь если я покажу ему, что я совсем не осуждаю его выбор, он и обо мне свое мнение поменяет? Я грустно вздохнула, понимая, что разговор этот будет из разряда отчаянных. — А если бы был шанс… Снять метку? — Это невозможно, — чуть погодя, все же ответил мне демон. — Как и из демона… вновь стать человеком. — Какой ты глупый, — усмехнулась я, и Кокушибо слегка повернулся ко мне лицом, взглянув с лёгкой угрозой. — Ну-ну, не смотри на меня так. Я же не просто так с тобой об этом разговариваю. — Это я уже понял. Но… Ты выбрала неподходящего собеседника. Сказал — как отрезал. Похоже, этим самым он понадеялся, что закроет тему и заставит меня умолкнуть, явно намекнув, что разговаривать со мной не хочет. Но что-то внутри меня подсказывало, что сдаваться ну просто нельзя! — Да, ты прав, — мягко улыбнулась я, хоть и понимала, что он не увидит моей улыбки. — Собеседник из тебя никакой… — и вновь этот хмурый взгляд через плече, но я все равно продолжала ему улыбаться. — Но, быть может, слушатель из тебя выйдет неплохой. А потому, просто послушай меня, ладно? Кокушибо, как и обычно, ничего не ответил, продолжая вести меня на этом подобии поводка. А мы уже выходили из леса, и впереди нас, за полями и лугами, виднелся яркими искрами город. Вот, однако, куда он меня ведёт. И, понимая, что времени на разговоры у меня не так и много, собралась с мыслями. Было волнительно, ведь я собиралась рассказать ему то, что даже Уракодаки не рассказывала. И было даже стыдно, что ТАКИЕ вещи я скажу тому, кому нельзя ТАКОЕ говорить. Но заполучить какое никакое доверие Кокушибо я хотела, пусть и самую малую его часть. Мне достаточно просто слегка сблизиться с ним, и, быть может, это как-нибудь повлияет на мою судьбу в лучшую сторону. Я глубоко вздохнула. — Кокушибо… Я не хочу умирать. Резко и даже как-то неожиданно для самой себя начала я. Удивительно, но в моей голове не было мыслей начинать строить диалог с такого, но что-то в последний момент поменялось и я передумала говорить то, что собиралась изначально. Почему-то сейчас во мне возникло какое-то непонятное чувство, и я говорила то, что хотело сказать мое сердце, а не мой мозг. — Мне всего двенадцать лет, и я только совсем недавно начала жить, — вспомнила я свой момент попадания, понимая, как мало времени всего прошло. — И я очень боюсь и не хочу вот так заканчивать свое существование… И, наверное, тогда, когда ты увел меня оттуда, я должна была сказать тебе спасибо, — неловко поджала губы, вздыхая и вновь собираясь с мыслями. Как же сложно было внутри бороться с собственными сомнениями. Я вроде говорю все правильно, то, что лежало на душе, но в то же время понимала, что я слишком просто отношусь к такому, что так нельзя… Что нельзя так откровенно и открыто перед тем, кто меня, скорее всего, и убьет в скором времени. Но, а если так подумать… Я разве что-то потеряю? Нет. Ничего не изменю этим. А потому и продолжила изливать ему душу: — Спасибо, что увел меня. Если бы ты не забрал меня, я бы уже была бы убита и съедена… И я понимаю, что сейчас ты ведёшь меня явно не на королевский прием, а, скорее всего туда, где меня же и убьют, но мне просто радостно, что я поживу на насколько часов больше… И улыбнулась почему-то вполне искренне. Так слабо, но совсем не натянуто, а даже… Грустно? Сама не понимала. Так было тягостно внутри и столько ещё было переживаний, но в то же время было спокойно. Я словно поручала свою жизнь Кокушибо, понимая, что, если откроюсь ему и доверю свою жизнь, даже зная, что он меня убьет, я просто буду рада. Рада, что убьет меня тот, кому я до этого успела излить свою душонку. Даже страшно стало от собственных мыслей, от того, насколько далеко я готова зайти, что аж не против умереть от его руки. Но, быть может, я просто смирилась с тем, что придется умереть от рук первой высшей луны, вот так, в самом моем начале пути. Смириться было лучшим вариантом, чем продолжать брыкаться, ведь тогда бы меня просто оглушали до тех пор, пока бы не решили уже убить, и прожила бы я последние свои часы жизни в ужасном состоянии. А так, можно сказать, я получаю от оставшегося времени по максимуму, рассказывая о своих переживаниях, тем самым, облегчая груз с души. Но, как говорится, перед смертью не надышишься, но я пыталась. — И, честно говоря, я не понимаю, почему ты относишься со скепсисом и неверой к тому, что из демона можно вновь сделать человека, — казалось, сказала я то, что хотела сказать с самого начала. — Потому что это… невозможно. — Почему? — тут же спросила я, а затем глубоко вздохнула. — И все же, ты так глуп… Кокушибо наверняка посмотрел на меня не по доброму, но я предпочла не смотреть ему в глаза, а мирно рассматривать свои босые ноги. — Я назвала твоё имя, — привела я неоспоримый факт, — я указала причину того, почему ты стал демоном. Почему же, понимая, что я все знаю, ты не хочешь верить в то, что я говорю? — И… — задумался демон, вновь выжидая паузу, словно это, мать его, кредо, — Как много ты знаешь?.. Откуда? — Я знаю достаточно, чтобы утверждать, что через несколько лет появится средство вернуть демону человеческий облик! — гордо и даже немного с пафосом представила я ему свои знания, похоже, решив тем самым набить себе цену. И, быть может, Кокушибо, заинтересовавшись, не станет меня убивать. — А откуда я знаю… Пусть останется загадкой! Ведь я итак максимально искренна с тобою, в отличии от тебя! И состроила самый обиженный вид. Хотя, на самом деле и так была немного расстроена, ведь я, по сути, открылась тому, кому на это плевать с высокой колокольни. Кому же не станет обидно от этого! — Искренна? — похоже, удивился демон. По крайней мере, его нотки в голосе перестали быть грозными. Я обиженно хмыкнула. — Да, искренна. Или тебе, демону, не ведомо понятие этого слова? — Ведомо, — черство ответил Кокушибо, и, остановившись, повернулся ко мне лицом. Во взгляде его читалось явное недовольство, а если быть точнее — холодность и отторжение, похоже, своими словами я его слегка поддела. — Хочешь, чтобы я… Был искренен в своих намерениях? Смысл его слов пусть и не был мной понятен, но, услышав и поняв только «был искреннен», я тут же состроила важный, до нельзя деловой вид. — Ну разумеется! — ахнула я, скрещивая руки на груди. А Кокушибо, вероятно, имея в виду совсем иное, резко и грубо дёрнул ремень на себя, от чего я, пискнув от неожиданности происходящего, практически свалилась ему в руки. И, подхватив меня за локоть, всю такую удивленную и растерянную, демон угнетающе изрек: — Сейчас я ударю тебя… чтобы ты потеряла сознание. Это… Достаточно искренне? — Э, — даже не совсем до конца я поняла, а в чем же здесь искренность. Похоже, что он понимал это как-то по-своему, и в голове только потом пришло осознание, что он хочет сделать. Но вот сама не успела возразить и остановить уже замахивающуюся на меня руку, осознавая происходящее лишь в последний момент. Что?! ОПЯТЬ?!

***

Свет. Очень яркий, а ещё такой теплый и приятный… У меня закрыты глаза, но даже через них я прекрасно ощущаю на своем теле лучи этого невообразимо приятного чувства, которое остаётся у меня на коже. А ещё очень мягко. Я словно стояла на прохладном песке и получала максимум удовольствия от того, что чувствую. Как же здесь уютно… Но… Лишь через несколько секунд я поняла, что здесь было уж очень шумно. Так шумно, что сложно было продолжать о чем-то мыслить. И я, наконец, открыла свои глаза, чтобы понять, откуда идёт весь этот шум. Люди. Очень много людей. Так много, что всем им края не видно, а каждого и не разглядишь. Они ходят толпучкой, совсем не замечая друг друга и уж тем более меня. Кто-то шел парочками, кто-то одиночками или компаниями, и все они были мне так или иначе знакомы… Но лица их были размыты, и я не могла узнать кого-то из них точно и наверняка. Все они словно не замечали меня. Я стояла в центре всей этой шумихи и толпы, а они проходили мимо и все о чем-то разговаривали, но я не могла понять о чем, ведь их голоса сливались в одну сплошную массу шума. Куда они все идут? И кто они такие? Я словно всех их знаю так или иначе… А вообще, где это я? Осмотреться толком мне не дали. В свои 12 лет я была совсем уж мелкой — 140 сантиметров. А потому совсем ничего не могла разглядеть за тем, что находится впереди всех этих людей. Но, посмотрев на верх, а затем опустив взор вниз, поняла — неба здесь нет, как и земли под ногами. Было лишь сплошное белое бесконечное ничего. Внезапно, меня за руку кто-то нежно и осторожно взял, на что я дернулась и резко обернулась, лицом встретившись с каким-то парнем, который, оказывается, все это время стоял возле меня. — Правда здесь шумно? — тепло улыбнулся он мне, от чего я легонько смутилась. Это был очень приятной наружности молодой человек, парень лет 20-ти. При первом взгляде на него у меня в голове тут же что-то щелкнуло, словно передо мной стоит дорогой друг, а не незнакомец. Хотя и незнакомцем он и не был, ведь где-то в глубине моего подсознания я прекрасно знала его, но никак не могла вспомнить. Точнее, помнила, знала, его имя вертелось у меня на языке… — Угу, — как-то отстраненно ответила ему я, смотря в его блестящие карие глаза, в который теплились доброта и даже несвойственная его возрасту мудрость. — Пойдем тогда, — тепло улыбнулся мне он, а затем, слегка крепче взяв меня за руку, на случай, если внезапно наш контакт оборвется, он повел меня сквозь всех этих людей и толпу. Голоса его я слышала очень плохо, ведь его все так же перебивал местный шум голосов этих людей, но словно читала по губам все, что он мне говорит. Или же чувствовала на каком-то подсознательном уровне… А он красивый. Длинные волосы, собранные в высокий хвост, отдающие немного янтарным отблеском при свете, светло-карие глаза, прям как у меня, но все равно совсем другие… Одет был в таких же теплых тонах: светло-оранжевая одежда, поверх которой было накинуто красное кимоно. А ещё серьги… При взгляде на них, таких узнаваемых, я не смогла сдержать своего удивления. — Ёриичи? Обернувшись ко мне, он поднял уголки своих губ, смотря на меня с такой нежностью и добротой… Боже, да что же творится такого? Как все сложно и запутанно… Почему он здесь? Точнее, почему я здесь? Неужели Кокушибо не рассчитал силы и, вместо того, чтобы вырубить, случайно прибил? Но… Тогда почему я все ещё не исчезла? Ведь по словам Федора, после смерти моя жизнь закончится окончательно и я перестану существовать даже как душа. Значит, жива ещё? А Ёриичи продолжал вести меня сквозь этот, как мне казалось, бесконечный поток людей. Их было невообразимо много, что хочешь — не хочешь, а чуть не утонешь в этом водовороте личностей. И я держалась всей своей ручонкой за его такую нежную и теплую ладонь, и так не хотелось ее выпускать… Пожалуй, Ёриичи — один из моих самых любимых героев. Добрый и чуткий, а ещё очень мудрый и сильный, до последнего любивший своего брата, несмотря ни на что. Танджиро очень схож с ним, различие только в том, что Ёриичи взрослее духом и сильнее его по всем параметрам. Так сказать, Ёриичи — Танджиро на максималках. И вот, когда мы, наконец, вырвались из этого наплыва людей и оказались впереди, где не было абсолютно ничего кроме белого пространства, Ёриичи остановился. Мы отошли довольно далеко от той каши-малы из людей, что их было уже не слышно, и я спросила у него: — Где я? И как оказалась здесь? Парень мягко улыбнулся. — Прости, если заставил тебя заволноваться. Это я привел тебя сюда. Хотел поговорить. — Да? — удивилась я. — А… Разве ты не должен быть мертв? Ёриичи по-доброму усмехнулся. — А ты? Я уставилась на него во все свои глазенки. Чего-чего, а стёба со стороны Ёриичи я ожидала в последнюю очередь. Впрочем, он прав. — Признаю, быканула, — подняла я руки в знак согласия, — Продолжай. Прикрыв глаза и мягко вздохнув, Ёриичи заметно расслабился. Вероятно, он готовился к этому разговору и сейчас ему очень легко на душе, что я готова его выслушать. Впрочем, меня это немного напрягло. Несмотря на то, что у нему я испытывала исключительно положительные чувства, что-то не давало мне расслабиться, ведь, ёпт, что такого от меня, мелкой, слабой, глупой, и неопытной 12-летней девчонки, хочет он, первый столп Солнца, сильнейший охотник на демонов, чертовски сильный и невероятно обаятельный парень? Разве это не странно? — Видишь всех этих людей, — посмотрел он на ту толпу, открыв глаза. Я, устремив свой взгляд за его, слегка кивнула. — Кто они? — Это все те, кого тебе предстоит спасти в этой жизни, — уже более серьезно заговорил он, но все равно продолжал тепло улыбаться мне. А я лишь внимательнее посмотрела на всех этих людей, точнее, на их количество. — Брешешь! — воскликнула я в сердцах. — Их же тут херова гора! Я… Вряд ли даже за десять жизней столько людей спасу… Ёриичи задумчиво посмотрел мне в глаза. — Почему ты так не веришь в себя? — Глупый вопрос! — воскликнула я и схватила себя за одежду, легонько дернув. — Разве под силу такой никчемности как мне спасти столько людей? — Тогда… Зачем же ты пришла в этот мир? Его растерянность в голосе отразились и на его лице — похоже, Ёриичи в замешательстве. А я, услышав его вопрос, застыла на месте. Действительно, зачем я здесь? — Ну… Я постаралась выдавить из себя хоть что-то внятное и слегка улыбнуться, но вместо этого состроила очень кислую мину. — … Когда я выбирала шанс вернуться домой, я не рассчитывала, что попаду именно в этот мир… Даже и не думала, что все может быть так сложно… — Легко никогда не было, — понимающе опустил голову Ёриичи, вздыхая, а затем он взглянул на меня и очень, насколько это возможно, тепло и искренне улыбнулся мне. — Но я верю в тебя, Таня. Я чувствую, насколько сильной ты можешь стать. — Но… Почему? — теперь, в замешательстве была уже я, смотря на парня с неподдельным негодованием. — Почему ты веришь в такую, как я? Конечно, мне было приятно, что Ёриичи говорит мне такие вещи. Но было и паршиво от осознания, что он, черт возьми, ошибается на мой счёт. Ведь я не какая-то там Мэри Сью, которой спасти этот мир как два пальца об асфальт. Я не супер уникум и не гений, который может перехитрить всех врагов и манипулировать людьми как пешками. Я даже не сильна духом, я не боец, и никогда такой не стану. Я просто хотела домой и прогадала с выбором. Все. Ёриичи смотрел вверх и молчал некоторое время, пока я стояла в сторонке и, понурив голову, поджимала губы. — Так почему? Мой голос был тихим, я говорила с ним шепотом. Мне просто было грустно, что такой, как он, сейчас стоит рядом с такой, как я. Абсолютно два разных уровня. — Потому что… Его голос тоже был тихим, но если в моем случае мой голос стих от грусти, то его — от искренности сказанного им дальше. — С момента, как ты оказалась в этом мире, я наблюдал за тобой. Я тут же подняла на него свой негодующий взгляд, а он, все также смотря вверх, продолжил: — Я никогда бы и подумать не мог, что спустя столько лет в этом мире появится та, что сможет менять его с первых минут своего появления. Ты не растерялась в ответственный момент и нашла в себе силы противостоять своему страху. Это… Воистину прекрасно. Глядя на то, как и с какими огоньками в глазах говорил обо мне Ёриичи, я покраснела до невероятного… Мне и неловко и приятно одновременно, но в тоже время совершенно непонятно то, почему он говорит обо мне с таким восхищением в глазах! Никто и никогда обо мне так не говорил. — Когда ты выручала того мальчика, ты не думала о его спасении как о средстве вернуться домой. Ты спасла его, потому что хотела спасти. — Я спасла его, потому что он не заслуживал смерти, — скрестила я руки на груди и немного вздула щеки. — Сабито, конечно, тот ещё… Кхм, добрый мальчик, но смерти он не заслуживал. Как и многие другие… — А… Мой братец?.. Этот вопрос заставил меня вздрогнуть, а сам Ёриичи перевел на меня свой взгляд, полный растерянности и… Страха? Он смотрел на меня так, словно искал в моих глазах ответ на свой вопрос… — Митчи… Он… Заслуживает смерти? Я шумно сглотнула, сжав руки в кулаки. Это что за вопросы такие? Разве… Ну, он что? Не знает, что его брат — первая высшая луна? Как бы тут и дураку понятно, чего он заслуживает, а чего нет, но… Просто к чему этот вопрос? И, посмотрев на Ёриичи, на то, как он печально смотрит на меня, мне стало неловко раза в три. Я отвернулась. Почему-то сейчас вспомнилось, как грубо Кокушибо парой минут назад ебнул меня по голове и вырубил, и я тут же рассердилась. — Сам-то как думаешь? — довольно грубо заговорила я, но, как только поняла, насколько чёрствым и грубым голосом я говорила, сразу же мысленно обругала себя. — Наверное, я многое чего не понимаю, — тихо обратился он сам к себе, опустив голову. — И сделать с этим, честно говоря, ничего не могу. — Поэтому я здесь? — вновь посмотрела я на него. — Ты хотел поговорит о своем брате? — Да, хотел. — … Извини, — внезапно я почувствовала себя очень виноватой перед ним. Что-то я совсем не подумала то, что говорю ему. Ведь Ёриичи брат Кокушибо, и естественно ему неприятно слышать такое вот. — прости, Ёриичи. Это было грубо… А что ты о нем хотел рассказать? На лице Ёриичи появилось множество противоречивых чувств: грусть, тоска и в то же время надежда. А в глазах так и горело сожаление, пусть я не понимала до конца, почему. Он посмотрел на меня таким умоляющим и опустошенных взглядом, что у меня с силой сжалось сердце, а сама я словила себя на мысли, что хочу его обнять крепко-крепко и успокоить. — Я… Не имею права просить тебя о чем-либо… Но так надеялся, что только ты способна изменить его судьбу… Он выглядел так подавленно и огорчённо, совсем не так, как в момент встречи. И огорчён он был сам на себя. Словно корил себя за то, что у него было слишком много надежды. И, если честно, я и сама винила себя в этом. В том, что так резко и совсем не позитивно выразилась в отношении Кокушибо. Ведь Ёриичи так любит своего брата… Даже после того, как он предал весь человеческий род и стал демоном. Это… Грустно. И мне жалко его. Но что я могу сделать? Кокушибо сам выбрал этот путь преданности Кибуцуджи, и ничего сильнее этой преданности нет. Я… Разве имею хоть малейший шанс на изменение судьбы Кокушибо?.. И даже если имею, то какой мне-то будет от этого прок? Разве что жертв станет меньше… Хм… А если… Погодите-ка! А что если и внатуре попробовать переманить Кокушибо на нашу сторону? Вот только, каким образом? Если только найти способ снять с него метку… Хм… — А знаешь, что! — громко выпалила я, задорно улыбаясь. И, решительно сжав руку в кулак, я воскликнула: — Я постараюсь! Правда! Ничего не могу обещать, конечно, но буду стараться! — Ты… — Да! — не дала я ему договорить, от чего Ёриичи в шоке замер. — Я найду способ изменить судьбу этого негодяя! Пусть даже планету вверх дном перевернуть придется! Взгляд Ёриичи мгновенно сменился с растерянного на шокированный. Он смотрел на меня с явным недоумением, а затем, когда его брови предательски задергались в попытке сдержать эмоции, Ёриичи резко обнял меня. Очень крепко. — Спасибо, — обнимая своими руками меня за голову, тихо прошептал он мне. — Большое спасибо… — Ну, рано ты меня ещё благодаришь, — неловко улыбнулась я и прижалась щекой о его теплое тело, обнимая его в ответ. — Я пока ничего ещё не сделала. — Все равно. Я очень благодарен. И буду молиться за тебя. Я подняла голову, ухмыляясь. — Лучше за брата своего молись, чтобы я его до ручки не довела. На лице Ёриичи возникла самая теплая улыбка, что я когда-либо видела… Такая нежная и согревающая сердце… — Это будет сложно, — стал гладить он меня по голове, все так же смотря на меня с теплотой. — Да ну, — хмыкнула я, — Уж если я захочу, он у меня волком выть будет. Парень рассмеялся, причем искренне так, звонко… — Может быть, в следующей жизни. Я вздернула свои брови. — Я не поняла, Ёриичи, ты чё, стебёшь меня? И вообще… АУ! Внезапная боль накатила на меня, сильно прожигая левую щеку. — Какого… — схватилась я за нее, понимая, что такая боль не могла мне просто причудиться. — Ёриичи? Что прои… А-ХАЙ! Как больно! Парень попытался взять мое лицо в свои руки, тоже пребывая в состоянии полной растерянности, и тут учёным быть не надо, чтобы понять, что он совершенно точно как и я без понятия, что происходит. А удары не прекращались, причем только усиливаясь, и это было так больно, что из глаз потекли слезы. — Кто-то бьёт меня, — всхлипнула я, руками держась за драгоценные щёчки, опухшие от таких фантомных ударов. — Там, в реальности… Ауч! Да хватит! — Тебе пора очнуться, — тяжело вздохнул Ёриичи, легонько обнимая меня, а затем, приложив к моему лбу два пальца, на прощанье улыбнулся. — Береги себя… — Мы… Ещё увидимся? — несмотря на то, что боль никак не проходила, спросила я. — Обязательно. И светлая-светлая улыбка… Она чем-то напомнила мне улыбку мамы… И от этого я улыбнулась сама, а затем, когда по щекам била уже реальная боль и свет окончательно пропал… Я открыла глаза. Резко очнулась и поддалась вперёд, падая на холодный пол. Голова кружилась от такой внезапной смены обстановки, но я довольно резко пробудилась и скинула оцепенение, а за ним прошло и само головокружение, позволяя мне, наконец, понять, куда меня занесло на этот раз. И то, что я увидела, заставило меня сразу же позабыть о Ёриичи, о его просьбе, о моем обещании и прочем. Все слишком плохо. Прям пиздец. — Ох, Кокушибо, ты и сюда приволок эту девченку. Неужели нельзя было не мучить и милостиво убить бедняжку? Этот фальшивый мягкий голос въелся в разум острыми клыками, и я скривилась от того, насколько он мне был противен. И в голове тут же всплыл образ владельца этого голоса, что практически стало моей исходной точкой кипения. Не успела я только оправиться после встречи с этим гадом, как уже встречаю его вновь! И мысленно я уже прикинула, сколько времени мне остается пожить. Минут пять, не больше. — Ого, похоже, ты хорошо ей вдарил, я думал, она уже не очнется, — послышался уже другой голос, более… Мужской, что-ли? Ну по сравнению с притворно нежным голосом Доумы этот кажется мне более менее нормальным. И знакомым в то же время. — А она неплоха! Смогла столько раз пережить на себе удар Кокушибо! Как ее зовут?! Обладателем этого голоса оказался поганец Аказа, который без всякого стеснения подошёл настолько близко, что мне пришлось встать на ноги и отшатнуться в сторону Кокушибо, что стоял позади меня. Третья высшая луна лишь в умилении растянул клыкастую улыбку, рассматривая меня сверху донизу. И, если честно, то мои действия показались странными даже для меня: я слегка протиснулась бочком к шестиглазику, а затем ДАЖЕ ВЗЯЛА ЕГО ЗА РУКУ, ну, конечно же, как-то совершенно необдуманно. Однако сам демон ничего не сделал, даже не оттолкнул меня, и я, чуть-чуть наглея, прижалась к нему поплотнее. Но Аказа, похоже, намека не понял, и продолжал глазеть с умилением и восторженным взглядом, словно смотрит на милую зверюшку. — Какая ты милая! — Отъебись, — вырвалось из уст, и я не нашла ничего лучше, чем спрятать пол-лица за рукой Кокушибо. Выглядело это наверняка как-то забавно для самих демонов, собравшихся в этом месте, но уж явно не для меня. Плевать, что подумают другие — я хочу просто спрятать свою тушку. Ведь не станет меня кто-то бить, пока я приклеилась к Кокушибо, как клещ. Да и сам глазастик вроде как сам сказал, что убивать меня пока не собирается… Ну, когда-то он такое точно говорил! И я искренне надеюсь, что актуальность его слов продлиться хотя бы на немного. — И из-за какой-то малявки мы здесь собрались? — явно остался недоволен какой-то демон, которого я, на удивление, просто не знала. И только потом поняла, что не все присутствующие здесь демоны каноничны. А то есть, насколько я понимаю, здесь те ноунеймовские луны, которых, скорее всего, скоро убьют и на их место придут каноничные демоны. Тот же самый Кайгаку. Сейчас он наверняка мелкая сволочь, который в будущем, через несколько лет, станет демоном и займет место шестой высшей луны. Интересно, получится ли у меня как-нибудь изменить это? — почему-то подумала я об этом, ведь в моей голове внезапно появилось желание изменить этот ход событий. — Эта девочка… — несмотря на явное недовольство того демона, что назвал меня малявкой, голос Кокушибо был тише, но намного раз устрашающе и ему хватило оборонить всего два слова, чтобы тот демон зажался и явно напрягся от страха! — Быть может… Она и есть то, что искал наш Господин… Э? Погодите-ка… Что?.. Я, конечно, предполагала, что меня приведут к Мудзану на ковер, но думала, что это связано, так сказать, с моим особым телом. Ну, то есть, я же из другого мира, да? И скорее всего демоны чуют меня как что-то отличающееся, чем других людей. И я просто надеялась, что все дело только в этом. Конечно, встречи с главным боссом мне было изначально не избежать, но у меня даже и в мыслях не было, что я — то, что он искал… …То есть, получается, что Кокушибо знал, что я могу из себя представлять для них… Знал, но не сказал… Я до последнего верила, что все дело в моем загадочном теле, которое на самом деле обычное, но для них — диковина. И сейчас, стоя здесь, держа руку Кокушибо, я почувствовала, как по телу прошёлся холод. Он заставил меня в мгновение Ока начать панику, и я постаралась выдернуть свою руку из руки Кокушибо. Но он крепко сжал ее аж до боли, заставляя морщиться, и взглянул таким взглядом, что у меня чуть не упало сердце в ноги — он меня в мыслях практически прибил, и явно дал понять, что готов сделать это не только мысленно. И если совсем недавно я бесилась с того, что меня постоянно кто-то вырубает, то сейчас я готова была сама ебнуться на этот довольно твердый по моим оценкам пол, да под каким-нибудь таким углом, чтобы уж наверняка потерять сознание. И будь у меня больше времени, я бы наверняка пришла к такому решению и воплотила бы сие действие, но в следующие мгновение раздался тихий, писклявый «бруньк». Все демоны, и даже Кокушибо, встали на колено, опустив голову вниз. И рука, которой держал меня глазастик, принудила сделать то же самое. Сердце бешено заколотилось, как только до меня дошло, что сейчас будет. И билось так сильно и громко, что я даже не услышала этот противный, тонкий и более писклявый, чем прошлый, «бруньк».