Разбитые души.

Прошло пять дней с тех пор, как Северус взял на себя опеку над Гарри. Гарри быстро поправлялся и теперь мог передвигаться по комнате при поддержке другого. Он все еще был не более чем в трех футах от Леоры, не причиняя им обоим боли. Было немного неловко, когда кто-то сидел с ней в ванной, пока он принимал душ. Он надеялся, что со временем, когда она вырастет, они смогут увеличить расстояние. Гарри перенес несколько болезненных процедур, пытаясь залечить все свои шрамы, но они постепенно исчезали. Два специалиста из Святого Мунго пришли посмотреть на его ухо и глаз. Так как ухо было откушено без использования магии, они смогли отрастить его заново. А с его глазом было немного сложнее. Целитель ничего не мог поделать, поэтому Северус взял на себя труд исследовать и приготовить зелье. Гарри приходилось каждый день закапывать в глаз болезненные капли, а потом накладывать пластырь. Северус надеялся, что зелье поможет восстановить нервы, и тогда с помощью маггловской трансплантации роговицы он сможет видеть, по крайней мере, немного. Фред и Джордж стали зачаровывать его повязку на глазу разными рисунками и узорами. Любимым украшением Северуса был герб Слизерина. По ночам Гарри снились ужасные кошмары, он просыпался с криком и плачем, иногда по нескольку раз за ночь. Северус начал давать ему очень маленькие дозы сна без сновидений, чтобы зелье не вызвало привыкания. Близнецы спали с Гарри каждую ночь, а Леора спокойно спала рядом с отцом. Северус наложил на нее амулет, чтобы никто из них случайно не перевернулся на нее. Гарри нравилось чувствовать себя в безопасности, зная, что он не один, да и он жаждал человеческого контакта. Гарри окаменел от одиночества, кто-то должен был постоянно находиться с ним в комнате, иначе у него случился бы приступ паники. Если бы Гарри не находился в физическом контакте со своей дочерью, то его эмпатические способности подавили бы его. Он провел почти восемь месяцев с Леорой внутри себя, которая заземляла его, так что теперь это было похоже на то, как снова научиться справляться с эмоциями. Его эмпатические способности даже усилились, пока он был заперт. Теперь он страдал от мигреней и носовых кровотечений, когда эмоции становились слишком сильными для него. Близнецы смогли немного помочь, поскольку они были частично землянами. Он все еще чувствовал эмоции каждого, но они были сильно притуплены. Все еще пытались попасть внутрь, чтобы увидеть Гарри, да и Сириус был неумолим. Гарри знал, что ему придется повидаться с ними перед отъездом, у него было несколько подходящих слов для каждого из них. С помощью гоблинов они нашли идеальное место в Форксе, штат Вашингтон, Америка. Они искали маленький городок с небольшим населением, чтобы облегчить сопереживание Гарри, и Форкс идеально подходил. Форкс был также недалеко от крупного волшебного города в Сиэтле, но достаточно далеко, чтобы его не узнали в городе. Их дом также был недалеко от океана, так как Гарри всегда хотел его увидеть. Дурсли никогда не брали его с собой на пляж, а всегда оставляли со старухой Фигг. Билл получил работу в Сиэтлском банке «Гринготтс», и Гарри пытался уговорить близнецов позволить ему дать им денег на открытие магазина шуток. Северус собирался все время оставаться с Гарри, но и заниматься любимым делом — варить зелья. Как только Гарри будет готов, Северус и Билл начнут обучать его на дому. Гарри не мог поверить, как хорошо складывается его жизнь, он был так взволнован этим переездом. Его самой большой проблемой была боль, физическая и эмоциональная боль от того, что у него нет второй половинки. Он не должен был жить после смерти Седрика, родственные души умерли в течение нескольких дней друг без друга, и теперь он понимал почему. Было очень больно жить без своей второй половины. Бывали моменты, когда он просто срывался на крик, без предупреждения. Несмотря на то, что у него была Леора, он чувствовал себя совершенно опустошенным. Его магия постоянно звала Седрика, искала его. Ей было больно, когда она не могла его найти. Он знал, что должен оставаться сильным ради своей маленькой дочери, но иногда ему хотелось заснуть и никогда не просыпаться. К большому неудовольствию Муди, он передал письмо Фену и Белле от него в Азкабан. Он хотел дать им знать, что они с Леорой уезжают в Америку, и подробно рассказал обо всем, что произошло с тех пор, как они оттуда уехали. Гарри купал Леору, и для недельного ребенка она любила воду. Он не был достаточно силен, чтобы стоять, купая ее, поэтому он сидел в кресле. Когда он купал ее в первый раз, то испугался, что вот-вот уронит скользкого человечка. Она была таким хорошим ребенком, почти никогда не плакала. Конечно, она была избалована всеми и получила то, что ей было нужно, прежде чем ему пришлось суетиться из-за этого. Фред и Джордж стали крестными родителями, к этому долгу они относились очень серьезно. Завтра они уезжают в Америку, но казалось, что это произойдет не скоро. Он попросил Северуса собрать всех, чтобы он мог увидеть их в последний раз, дать им знать, что он думает о них. Он знал, что будет тяжело видеть всех, кто предал его, но он должен был это сделать. Труднее всего было увидеть Сириуса и Ремуса, он так скучал и любил их обоих, но они отвернулись от него. Он никогда больше не сможет доверять им или простить их. Близнецы подумали, что он сошел с ума, но он попросил Диггори приехать завтра. Ему нужно было посмотреть на человека, который причинил ему такую боль, нужно было доказать ему, что он не сломал его. Он надеялся, что, встретившись с ним лицом к лицу, сможет оставить кошмары позади и начать все заново в Форксе. Северус стоял за своим решением, он понимал, что нужно сделать Гарри. Гарри ничего не имел против миссис Диггори. Ни разу за все время суда она не закричала на него и не выругалась. Она никогда не говорила ему плохого слова, просто сидела и плакала. Седрик любил свою мать всем сердцем. Гарри был счастлив услышать, что она подала на развод, узнав, что ее муж сделал с ним. У них все было упаковано и готово к отъезду, так что они могли уехать сразу после большого собрания. Как только они доберутся до Форкса, им придется купить много мебели, а Гарри нужна одежда.

***

Сириус дулся, сегодня его крестник собирался уезжать. Он попытался выяснить, куда они направляются, но ничего не смог из них вытянуть. Даже Муди, который знал, куда они направляются, не сказал ему об этом. Он просто хотел иметь возможность попросить прощения. Он не мог себе представить, что никогда больше не увидит Гарри. Никогда не узнает, как у него дела. В данный момент все сидели вокруг стола, ожидая появления Гарри. Молли весь день плакала, потому что потеряла не только Гарри, но и троих своих сыновей. Она не могла поверить, что Гарри больше не увидит их. Они заслужили шанс загладить свою вину перед ним. Рон был в плохом настроении с тех пор, как узнал о невиновности Гарри. Гарри был его лучшим другом, он должен был переехать с ним, а не с Близнецами и Биллом. Он знал, что все испортил, он говорил ужасные вещи о Гарри во время суда и в газетах. Он не хотел этого, он просто был захвачен безумием и наслаждался тем, что привлекал к себе внимание. Когда Билл вошел, все обратили внимание на дверь. — Гарри спустится через несколько минут. Просто помните, что он не должен был давать вам всем шанс поговорить с ним. Он мог бы легко выскользнуть и никогда не оглядываться. На самом деле, я пытался убедить его сделать именно это. Вы дадите ему сказать свое слово, вы должны это сделать, — Билл оглядел комнату и постарался не насмехаться над ними. После того, что они сделали, как они могли ожидать, что Гарри просто раскроет им свои объятия? Он испытывал отвращение ко всем, даже к собственной семье. Раздался крик, когда Гарри вошел в комнату, поддерживаемый Северусом. Спуск по ступенькам отнял у него много сил. Он прижимал к груди зачарованную Леору. Северус наложил на нее заглушающее заклинание, чтобы они не услышали ее, если она проснется, а она не услышит их. Близнецы вошли следом за ними. Сириусу пришлось подавить крик, так плохо выглядел его крестник. От него остались только кости и кожа, и после побега он выглядел еще хуже. Его кожа была белой, как простыня, и покрыта исчезающими шрамами и синяками. На слепом глазу у него была изумрудно-зеленая повязка. Его волосы были чуть ниже плеч и стянуты сзади лентой. Сириусу хотелось перегнуться через стол и разорвать Амоса на части. — Щеночек! — Прошептал Сириус. Ему хотелось подбежать к Гарри, схватить его и умолять о прощении. Гарри перевел взгляд на своих бывших крестных. Видеть их было больнее, чем он думал. Он мог сказать, что Сириус плакал, его глаза были опухшими и налитыми кровью. Против воли глаза Гарри наполнились слезами. Сириус хотел встать, но Ремус схватил его за руку и потянул вниз, отрицательно качая головой. — Пожалуйста, щеночек, не уходи. Нам очень жаль. — Слезы потекли из мрачных глаз. Гарри прикусил губу, пытаясь подавить рыдания, которые уже начали накапливаться. — Ты причинил мне боль, Сири. — Прошептал Гарри. — Ты был моей семьёй, ты должен был верить мне. — Я знаю, я должен был это сделать. Я был невероятно глуп. Я всю жизнь боролся против своей фамилии и тьмы, и когда мне представили доказательство, я поверил в это. — Сердце Сириуса разрывалось. — Какие доказательства? Какие там были доказательства того, что я убил Седа? — Гарри запнулся на имени своего мужа. — Седрик? Значит ли то, что я тайком выхожу из общежития ночью, что я зло? Сколько раз мародеры ускользали? Значит ли это, что вы, ребята, злые? Я никогда не знал, что изучение и улучшение оценок будет означать, что они были злом. Если это так, то Гермиона следующий Волдеморт. Конечно, если я не поеду в Нору на Рождество, это автоматически будет означать, что я злой. А потом произошла перемена в моей магии. Кто-нибудь из вас спрашивал меня почему? Директор, вы подозревали, что я был эмпатом, разве это не изменило бы магию человека, когда он рос, и когда его способности становились сильнее? — Мы можем что-нибудь сделать, Гарри? — спросила Гермиона. — Да, вы можете оставить меня в покое и не искать. — Гарри не чувствовал себя плохо, когда она начала плакать. Больше всего она жаловалась на его оценки, потому что он опередил ее почти по всем предметам. — Ты сидела на той трибуне во время моего судебного процесса и сказала, что я, должно быть, делал что-то тёмное, потому что я никак не мог быть умнее тебя. Гермиона от стыда закрыла лицо руками. В тот день она наговорила много ужасных вещей, и хотя ей не хотелось в этом признаваться, она ревновала. Гарри занимался с ней на всех уроках. Она всегда была самой умной, именно к ней они обращались, когда нуждались в помощи. Должна же быть какая-то веская причина, по которой ему вдруг стало лучше, чем ей. — Ты была моей самой близкой подругой, Гермиона. Когда Рон повернулся ко мне спиной после Кубка, ты все еще стояла рядом. Гермиона, ты продала меня из-за мелкой ревности. Ты продала меня, потому что завидовала, что я умнее тебя. Гарри посмотрел на Рона. — Рон, ты был моим братом. Да, ты отвернулся от меня, когда мое имя было написано на листе, что выпал из кубка Огня, но ты вернулся после первого задания. Да, мне было больно, когда ты это сделал, но я знал, что даже у братьев и сестер бывают свои ссоры, поэтому я простил тебя, счастливый, что ты вернулся. Ты был самым кровожадным во время суда. Половина из того, что ты сказал, было полным дерьмом. Я надеюсь, что ты сможешь жить с собой, зная, что отправил меня в Азкабан за пятнадцать минут славы. Рон не мог смотреть на Гарри. Все, что он говорил, было правдой. Он так долго был в тени Гарри. Он наслаждался вниманием, которое получил после турнира, но после того, как все успокоилось, о нем забыли. — Миссис Уизли, вы были матерью, которой у меня никогда не было, и которую я жаждал. Я так завидовал Рону, потому что у него была потрясающая любящая мать. Я влюбился в вас (как в маму) и в Нору, как только ступил в нее в первый раз. Я представлял себе, какого это быть воспитанным вами и мистером Уизли, иметь столько братьев и сестер. — Гарри отвел взгляд от миссис Уизли и осторожно взял Леору на руки. — Вы плюнули мне в лицо. Вы сказали, что вам противно думать обо мне как о сыне. Вы надеялись, что я сгнию в Азкабане, а потом проведу вечность в аду. Миссис Уизли зарылась головой в плечо мистера Уизли и зарыдала. Как она могла говорить такие ужасные вещи Гарри? Гарри посмотрел на родителей Уизли, на родителей, о которых он когда-то жалел. — Мистер Уизли, вы никогда не оскорбляли меня, но и не вступались за меня. Вы бы так поступили, если бы на моем месте был один из ваших сыновей? Гарри оглядел комнату, он старался не смотреть на Диггори, ему нужно было поговорить еще с несколькими людьми, прежде чем он разберется с ними. Он пытался не позволить своему присутствию добраться до него. Гарри посмотрел на директора Дамблдора. Пришел человек, которым он восхищался, которого любил, как дедушку. Человек, который, как он думал, сделает все, чтобы помочь попавшему в беду студенту. — Директор Дамблдор, что я такого сделал, чтобы вы подумали, будто я могу убить еще одного ученика? Я рисковал своей жизнью на первом и втором курсе, чтобы спасти школу и ее учеников. На третьем курсе я рисковал жизнью, чтобы спасти Сириуса. Почему вы не боролись за меня? Вы даже не пытались узнать правду. Как и в случае с Сириусом, вы предположили худшее и отослали меня. Вы знали, что случится со мной, эмпатом, в Азкабане. Вы же знаете, как сильно на меня подействовали дементоры. Вы также знали, что как эмпат я не могу совершить убийство. И все же, вы все еще не пытались раскрыть правду. Не было никаких убедительных доказательств, указывающих на то, что я убил Седрика. — Гарри опустил голову. — Если бы вы были моим дедушкой, я бы сделал для вас все, что угодно. Огонёк в глазах старика погас, и он почувствовал себя на сто лет старше. Он планировал убедить Гарри остаться, вернуться в Хогвартс, свой первый дом. Теперь он видел, что ничего из того, что он обещал ему, не сработает. Гарри уезжал, и он никогда не вернется. Слеза скатилась по его лицу и упала в бороду. Наконец Гарри повернулся к двум мужчинам, которых любил больше всего. Сириус был ему как отец, а Ремус как дядя. До сих пор ему удавалось сдерживать слезы. — Ты когда-нибудь видел, чтобы кто-то дотянулся до твоего магического ядра и вырвал его часть? — Спросил он Сириуса. Увидев, что он качает головой, он продолжил: — Ну, вот что я почувствовал, когда ты разорвал нашу связь. — Сириус побледнел еще больше. — Я любил, я люблю тебя. Ты должен был безоговорочно верить в меня. Ты должен был дать мне шанс. Разве я не дал тебе шанса? Тебя обвинили в том, что ты выдал Волдеморту местонахождение моих родителей, но я все еще позволяю тебе высказаться. Боль была такой сильной, когда ты разорвал нашу связь, что я думал, что умру. Сириус проигнорировал Ремуса, встал и быстро подошел к Гарри. Он замер, когда Гарри обернулся к Северусу, ища защиты и утешения. Джордж встал перед ним, не давая приблизиться к Гарри. — Пожалуйста, щеночек, пожалуйста, прости меня. Я так тебя люблю, пожалуйста. — Ты знаешь, куда они поместили меня, Сири? Они решили, что будет забавно поместить меня в твою старую камеру. — Нет! — Завопил Сириус. Он не мог поверить, что его четырнадцатилетнего крестника посадили в камеру, в которой он так долго гнил. — Мерлин Гарри, пожалуйста, дай мне шанс. — Я… я не могу, — всхлипнул Гарри. — Я никогда не смогу доверять тебе. Сириус сделал еще один шаг к Гарри, но был остановлен ударом палочки в лицо. Проследив за рукой, он с удивлением обнаружил, что она принадлежит Муди. — Вы сказали свое слово, а теперь садитесь обратно. — Сириус хотел было запротестовать, но, увидев расстроенное выражение на лице Гарри, кивнул и снова сел. Гарри потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Это было больнее, чем он думал, чтобы противостоять Сириусу. — Ремус, ты ведь не в первый раз бросаешь меня, верно? Ремус побледнел, услышав обвинение Гарри, тут же поняв, что тот имеет в виду. — Гарри! — Я должен был быть твоим щенком, я должен был быть частью твоей стаи. Ты ни разу не проверил, как я рос. Ты ни разу не проверил, счастлив ли я. Если бы вы хоть раз подумали обо мне, если бы вы просто проверили меня, вы бы увидели, что я подвергаюсь насилию. Все в комнате громко ахнули. Они никогда не слышали, что Гарри подвергался насилию. Они думали, что Гарри был любим своей семьей. Ремусу показалось, что его сейчас стошнит. Это не могло быть правдой. — Вы бы видели, что меня держат взаперти в чулане под лестницей. Вы бы видели синяки и следы от ремня. Вы бы видели испуганного, голодного маленького мальчика, который отчаянно нуждался в любой привязанности. Я понимаю, что тебе было больно, что ты только что потерял всех, но, черт возьми, и я тоже, я был еще ребенком и потерял не только родителей, но и дядей. Ремус обхватил голову руками, плечи его дрожали от сдерживаемых рыданий. Гарри проигнорировал боль и продолжил: — И снова, когда ты мне понадобился, ты повернулся ко мне спиной. Ты не причинил мне такой боли, как Сири, но всё равно причинил. Вы должны были знать, что я невиновен, но, с другой стороны, вы должны были знать, что Сири невиновен. Ты ведь не учишься на своих ошибках, правда? Все сидели тихо, ошеломленные. Глубоко вздохнув, Гарри повернулся к Диггори: — Твой сын спас меня. Он застал меня в нескольких минутах от самоубийства. — Это откровение вызвало немедленную вспышку гнева, но Гарри поднял руку, заставляя их замолчать. — Я больше не мог быть эмпатом. Я чувствовал страх каждого, боль, счастье, гнев, одиночество, абсолютно всё. Не было ни секунды в течение дня, когда я мог бы убежать от этого, и дар только становился сильнее. На лице Гарри появилась грустная улыбка. — А потом Седрик нашел меня. Он протянул мне руку, и как только мы соприкоснулись, дар остановился. Будто кто-то щелкнул выключателем. Я больше не чувствовал того, что чувствовали все остальные. Это было самое лучшее, самое удивительное чувство, или удивительное отсутствие чувства. — Гарри смотрел куда-то вдаль, вспоминая свою первую встречу с Седриком. Миссис Диггори сидела на противоположном конце стола, как ее бывший муж. Она не могла перестать плакать с тех пор, как Гарри вошел в дверь. Доказательство безумия ее мужа стояло прямо перед ней. Муж ее сына не мог даже стоять самостоятельно без помощи профессора Снейпа. Она видела исчезающие шрамы и синяки. Ей просто хотелось встать и обнять маленького мальчика. Ей хотелось попросить прощения за то, что она не знала, что делает её муж. Она знала, что он едет в Азкабан, но думала, что это просто насмешка над ним, возможно, словесное оскорбление. Она не знала, что ему разрешен физический контакт с мальчиком. — Сначала, — продолжал Гарри. — Мы встречались пару раз в неделю, и Седрик держал меня на руках, заземляя. Это не занимало много времени, но прогресс был виден. Седрик был самым добрым, самым нежным человеком. Он помог мне справиться с жестоким обращением со стороны моих родственников. Я боялся прикосновений, но он научил меня, что прикосновения могут быть приятными. Гарри наконец набрался смелости посмотреть Амосу в глаза. — Седрик был о вас высокого мнения, он хотел быть таким же, как вы. Но он никогда не сможет быть таким, как вы. Он никогда никого не обидит так, как вы меня. Он никогда не сможет ненавидеть так, как ненавидите вы. Он никогда не мог навязать себя другому человеку, когда тот лежал, истекая кровью и плача. Амос, дрожа, сидел в кресле. Он не мог поверить в то, во что превратился. Он стал еще хуже, чем чудовище. — Седрик не узнает человека, которым вы стали. Человек, который мог выпороть четырнадцатилетнего подростка, пока тот лежал привязанный к полу. Человек, который может бить кулаками и ногами, пока тот не потеряет сознание. Человек, который вернул меня в сознание , когда я был благословлен бессознательностью, чтобы он мог сделать все это снова. Человек, который взял нож и вырезал слова на моей плоти. Человек, который вышел, услышав, как ломаются мои кости. Человек, который вылил что-то в мой глаз, ослепляя меня. Человек, который удерживал меня и насиловал, откусив мне часть уха. Разве это похоже на человека, которым гордился бы сын? Это тот тип мужчины, которым вы хотели бы видеть своего сына? Амос уже плакал. Он никак не мог помириться с мужем своего сына. Он действительно заслуживал того, чтобы отправиться в Азкабан. Его сын даже не сможет взглянуть на него. Оглядевшись, Гарри заметил, что все бледны и многие плачут. — Я был не единственным, кто страдал, — Тихо сказал Гарри. — Гарри, ты уверен? — спросил Северус. Гарри только улыбнулся ему. — Я был не единственным, кто потерял Седрика. Я был не единственным, кто сидел в зале суда, когда ты меня сжигал. В тот день в Азкабан послали не только меня. — Гарри, о чем ты говоришь? — спросил смущенный Дамблдор. Гарри проигнорировал слова директора. Он снова посмотрел на Амоса Диггори. — Я был не единственным, кого вы победили, и не единственным, кто пострадал от ваших рук. Глубоко вздохнув, он взмахнул рукой, снимая амулет с Леоры. Они не могли видеть ее лица, только розовое одеяло и крошечную ручку, торчащую наружу. На кухне воцарился хаос. Все кричали и задавали вопросы одновременно. Муди поднял палочку и громко выстрелил, заставив всех замолчать. Гарри посмотрел на свое маленькое чудо и улыбнулся. — За два дня до последнего задания мы узнали о ней. Сед был так счастлив, что скоро станет отцом. Он собирался рассказать вам о нас и о ней после выполнения задания. Миссис Диггори встала, у нее перехватило дыхание. — Пожалуйста, пожалуйста, Гарри. Могу я увидеть дочь Седрика, пожалуйста, умоляю вас. С дрожащей нижней губой, на грани слез, Гарри кивнул. — Вы, только вы. Краем глаза он заметил, что мистер Диггори встал. — Только не ты! — Он зарычал. — Ты не приблизишься к моей дочери. Она могла умереть из-за тебя. Все те разы, когда вы били и насиловали меня, она была внутри моего тела. Вы бесчисленное количество раз ломали мне ребра, те самые ребра, под которыми она спала. Вы никогда не увидите ее. Ты никогда не посмотришь на лицо, которое сделал Седрик. Вы никогда не услышите, как моя дочь называет вас дедушкой. — Я… у меня есть права. — Амос поперхнулся. — Ты не сможешь удержать меня от нее. Вы должны быть молоды, чтобы правильно воспитывать ребенка. Вы даже не можете встать, и нет никакого способа, чтобы вы вышли из Азкабана, не будучи психически неуравновешенным. Я получу опеку. Я сделаю все, что должен, чтобы заполучить ребенка Седрика. Муди начал смеяться. — Ты отказался от этих прав по магическому обязательному контракту. Ты ни черта не можешь сделать. Кто дал бы ребенку право насильственной опеки над маленькой девочкой? Амос споткнулся и упал на стену, соскользнув вниз. Мерлин, он был прав. Он действительно подписал контракт, но ничего не мог поделать. — Ты, ты обманул меня. — То, что ты сделал с Гарри, было намного хуже. — Усмехнулся Северус. — Гарри, пожалуйста, можно мне ее увидеть? — Хотя миссис Диггори плакала, в ее глазах читались надежда и мольба. Гарри кивнул головой. С колотящимся сердцем миссис Диггори подошла к Гарри. Когда она подошла достаточно близко, Гарри откинул угол одеяла. Громкий, душераздирающий звук вырвался у миссис Диггори, когда она увидела свою внучку. Она бы упала, если бы Билл не подхватил ее. Миссис Диггори протянула руку, но остановилась, не дотронувшись до ребенка. — Можно мне? — Гарри кивнул, и она протянула руку и коснулась руки ребенка. — Она такая красивая. В ней так много от Седрика. Как ее зовут? — Леора, Леора Калила Поттер. — Тихо сказал Гарри. — Какое красивое имя, - миссис Диггори вздохнула. — Пожалуйста, если это не так уж много, не могли бы вы прислать мне фотографии? — Миссис Диггори чуть не плакала навзрыд. Прежде чем Гарри успел ответить, Леора открыла глаза. Миссис Диггори ахнула и поднесла руку ко рту. Сириус вскочил на ноги, чтобы посмотреть, что случилось, но не успел он сделать и трех шагов, как его остановил Муди. Сириус отчаянно хотел увидеть ребенка. Он не мог поверить, что у него есть щеночек и дочь. — У нее удивительные глаза. Я никогда не видела ничего подобного. — Провозгласила миссис Диггори. Кухня снова взорвалась. Все хотели увидеть ребенка. Требовали знать, что такого особенного в ее глазах. Гарри быстро закутал Леору в одеяло и прижал к груди. — Седрик хотел бы, чтобы вы познакомились с его дочерью. Если вы дадите обет никогда не раскрывать наше местонахождение и не показывать ее фотографию, то после того, как мы устроимся, я дам вам наш адрес. Миссис Диггори не могла в это поверить. После всего, что сделал с ним ее муж, он все еще собирался позволить ей быть частью жизни ее внучки. Она собиралась увидеть, как растет дочь Седрика. — Я сделаю, сделаю, сделаю все, что ты попросишь, чтобы узнать ее получше. Гарри улыбнулся ей. — Я сообщу вам, когда буду готов, обещаю. Ей бы не помешала женщина рядом. Ей придется жить с пятью парнями и регулярно навещать дедушку Муди. Шизоглаз начал смеяться. — Кто-то должен отпугнуть мальчиков, и нет никого более страшного, чем я. — Пожалуйста, могу я познакомиться с твоей дочерью? — Отчаянно взмолился Сириус. Все начали умолять встретиться с чудо-ребенком. Гарри обернулся к рыдающему Сириусу увидев выражение лица Северуса. — Пожалуйста, я хочу уйти. Я закончил, пожалуйста, забери меня отсюда. Северус обнял Гарри и вывел из комнаты. Они слышали крики Сириуса, умолявшего их не уходить, пока они не скрылись в воздухе.