Разбитые души.

Северус обнял своего старого друга. Он не видел Карлайла с тех пор, как уехал в последний год учебы в Хогвартсе. После окончания школы он так и не вернулся в свой старый дом. Он ненавидел своего жестокого отца и никогда больше не хотел переступать порог этого дома. Вместо этого он был глуп и присоединился к Темному Лорду, став Пожирателем Смерти. Он должен был вернуться домой, принять предложение Карлайла и Эсме и переехать к ним. Карлайл и Эсме не знали, что Северус знал, что они вампиры. Он понял это на втором курсе Хогвартса, когда они узнали о маггловских вампирах в классе защиты от темных искусств. Он познакомился с Карлайлом и Эсме, когда они переехали в старый дом в квартале от того места, где он жил в Спиннерс-Энде. Бывший сын Карлайла недавно уехал из дома, а остальные его дети учились в колледже. Карлайл нашел его в парке, когда ему было десять лет, после того как отец в пьяном угаре ударил его ремнем по спине. Карлайл убедил его пойти с ним домой, где он залатал его, а Эсме накормила его. После этого он регулярно наведывался к Калленам. Он любил Карлайла и Эсме больше, чем собственных родителей. После смерти Лили и окончания Первой войны он вернулся в Спиннерс-энд, но Карлайл и Эсме уехали. — Ну, для того, чтобы это понять, нужен человек. — сказал Северус. Он рассмеялся, увидев потрясенный взгляд Карлайла. — Меня укусили и обратили, когда мне было двадцать. — Я определенно хочу услышать об этой истории побольше, но, очевидно, здесь не то место. — Карлайл снова повернулся к мальчику и его дочери, обеспокоенный тем, что он подслушал их разговор. — Не беспокойся о Поттере, он знает, что я такое, и может хранить тайну. Может он и заноза в заднице, но он хороший парень. — сказал Северус, ухмыляясь в сторону Гарри. — Ну, спасибо вам за комплимент, сэр. — сказал Гарри, повторяя предыдущие слова Северуса. Гарри хихикнул, когда его мастер зелий игриво замахнулся на его голову. — Слова, Поттер! — Северус был рад видеть, что Гарри сегодня чувствует себя намного лучше. Вчерашний эпизод был очень плохим, и он молился, чтобы ему не стало хуже. — Я так понимаю, ты его опекун? — улыбнулся Карлайл. — Мне следовало догадаться, что он такой же упрямый, как и ты. Последние тридцать минут я пытаюсь заставить его позволить мне посмотреть ему в глаза. Гарри смущенно опустил голову и пробормотал: — Я не хотел идти без вас, профессор. — Не беспокойтесь, Поттер, Карлайл очень хороший врач. Я пойду с тобой, пока он посмотрит на твой глаз. — Северус упаковал детскую коляску и последовал за Карлайлом в его кабинет. Гарри крепко держал Леору. Он не только боялся, что на него посмотрят, но и нуждался в том, чтобы она приструнила его. Больница худшее место для эмпата. Эмоции людей всегда были на самом высоком уровне в больнице с ранеными, умирающими, обеспокоенными и скорбящими людьми. Он знал, что если отпустит Леору, то потеряет сознание. С тех пор как он вошел в здание, он прикасался к какой-то части тела ребенка, даже когда она была в коляске. Карлайл проводил их в свой кабинет и жестом пригласил Гарри сесть на смотровой стол. Здесь он принимал не так уж много пациентов, но стол был оставлен предыдущим доктором, и он никогда от него не избавлялся. Он улыбнулся, когда мальчик вскочил на стол, так и не выпустив крошечного ребенка. — Северус, пожалуйста, возьми малышку. — Добродушно спросил Карлайл. Он не ожидал такой реакции от мальчика. Гарри резко повернул голову к врачу, а затем к профессорам. — Нет, пожалуйста, я не могу, Сев. Она мне нужна. Карлайл бросил на Северуса обеспокоенный взгляд. Ему нужно было, чтобы мальчик отпустил ребенка, чтобы он мог должным образом проверить его. У него было много вопросов к этой паре, и он молился, чтобы Северус не был тем, кто нанёс мальчику его шрамы. Он честно не думал, что это так, но он знал, что дети, подвергшиеся насилию, иногда вырастают и сами становятся жестокими. Северус вздохнул и провел рукой по лицу. — Карлайл, нам нужно многое объяснить, но Гарри не может положить ребенка. Он чрезвычайно чувствительный эмпат, и ребенок держит его на земле. Если бы он отпустил ее, эмоции всех в больнице были бы слишком сильны для него, и он, вероятно, потерял бы сознание или у него случился бы припадок. — У Гарри еще не было полномасштабного припадка из-за того, что он был эмпатом, но он заметил, что когда Гарри был ошеломлен, он начинал непроизвольно дергаться, у него было чувство, что если эмоции переполнят его, он схватит. Карлайл выглядел потрясенным. Он видел отчаяние и страх на лице мальчика, когда крепче прижимался к дочери. Он никогда раньше не слышал о землянине. Джаспер был единственным эмпатом, которого он когда-либо встречал. — Я понимаю, мой сын тоже эмпат, и каждый день для него это борьба. Когда мы закончим, я хотел бы узнать больше о вас и землянах. — Карлайл улыбнулся, увидев облегчение в глазах мальчиков. Он мог сказать, что этот парень прошел через ад и не доверял легко. Северус приподнял бровь, услышав, что сын Карлайла тоже был эмпатом. Может быть, он сможет помочь Гарри? — Я так понимаю, ваш сын тоже вампир? — Да, ты так и не познакомился с моими детьми, они учились в колледже, когда мы жили рядом с тобой. У меня две дочери и три сына, приемные, конечно. — сказал Карлайл. — Значит, Розали тоже вампир. — застенчиво сказал Гарри. Он знал, что в ней есть что-то особенное. Сначала он подумал о Вейле, но потом решил, что это не так. — Да, все мои дети такие, но мы пьем только кровь животных. — Карлайл не хотел, чтобы мальчик их боялся. Он знал, что Розали с нетерпением ждет встречи с ним и ребенком. — Я могу сказать, что ты и сам не совсем человек. — Что? Что вы имеете в виду, говоря, что я не совсем человек? Я человек, — Гарри посмотрел на своего профессора. — А разве нет? Северус закрыл глаза и прижал ладонь к лицу. — Поттер, ты волшебник. Карлайл чует твою магию. Гарри смущенно улыбнулся обоим мужчинам. — А, точно! Но я ведь человек, верно? Северус покачал головой. — Да, ты совершенно идиотский человек. Гарри нервно хихикнул. — Ладно, извините. Карлайл не знал, что и думать. Мальчик волшебник? Он даже не знал, что волшебники существуют на самом деле. Интересно, подумал он, Северус тоже такой? Мальчик всегда пах немного по-другому, но не так сильно, как «Гарри». Он также мог сказать, что, несмотря на обзывательство и суровость, Северус очень заботился о Гарри. Он почувствовал облегчение оттого, что Северус не был тем, кто причинил боль мальчику, и почувствовал себя виноватым за свои сомнения. Карлайл многозначительно посмотрел на Северуса. — Нам нужно многое обсудить и наверстать упущенное. Ничего, если моя семья придет к тебе сегодня вечером? Я знаю, что Эсме будет рада тебя видеть. Северус одарил друга редкой теплой улыбкой. — Мне бы очень хотелось снова увидеть Эсме. Как насчёт шести часов вечера? — Мы будем там. — Карлайл повернулся к Гарри. — Роза упомянула, что принесёт тебе пиццу. Она сказала, что ты был очень разочарован, когда не смог получить её вчера. Мертвое, замерзшее сердце Карлайла растаяло, когда мальчик одарил его невинной ослепительной улыбкой. — Неужели? Она действительно собирается принести мне пиццу? Я всегда хотел попробовать пиццу, но они никогда не давали мне кусочек. Карлайл обеспокоенно повернулся к Северусу. Ему нужно было разгадать тайну этого ребенка и его дочери. — Тихо, чтобы Гарри не услышал, — сказал Северус. — Мы еще не знаем всех подробностей, но Гарри вырос в худшем доме, чем я. Карлайл сжал руку в кулак. Кто мог обидеть такого милого, невинного мальчика?

***

Гарри сидел за столом с блокнотом и цветными карандашами. Он пытался создать идеальную спальню для маленьких девочек, для своего маленького ангела. У него не было особого успеха, он скомкал бумажки на полу вокруг своих ног и стола. Взглянув на часы, Гарри усмехнулся. Было уже почти шесть часов. Он был взволнован тем, что собирается встретиться с Калленами, но еще больше он был взволнован тем, что получит пиццу. Доктор Каллен был очень мил и сказал, что через несколько недель они, вероятно, смогут сделать пересадку роговицы. Он порекомендовал его великому офтальмологу, и ему посчастливилось попасть на прием всего за три дня. Гарри разочарованно застонал, взглянув на газету и на свой последний проект спальни Леоры. Вырвав его из книги, он скомкал его и добавил к остальной куче отбраковок. — Гарри, ей понравится все, что ты для нее сделаешь. — сказал Джордж, обнимая Гарри сзади. Гарри вздрогнул и расслабился в защитных объятиях Джорджа. — Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. У меня никогда не было комнаты, поэтому я хочу, чтобы ее комната была еще более особенной. Когда я был маленьким, я часто лежал в чулане и представлял себе, что это хорошая большая комната, с настоящей кроватью и одеялом, а не просто грязным старым ненужным полотенцем. Мне снилось, что на полках у меня полно мягких игрушек. — Гарри грустно улыбнулся. — Я всегда хотел плюшевую игрушку. Однажды я нашел в мусорном ведре одного из старых плюшевых медведей Дадли, и даже зная, что это неправильно, я взял его. У медведя, которого я назвал мистер Гррр, не было ни уха, ни глаза, и голова его безвольно свисала, но сердце билось так, что он издавал свистящий звук; я любил его. Целую неделю мне было с кем прижаться, когда мне было страшно, одиноко или больно. — Гарри печально посмотрел на дочь, которая спала в своей преображенной колыбельке. — А что случилось с мистером Гррромом? — тихо спросил Джордж. По печальному выражению лица Гарри он понял, что это не будет счастливым концом. Гарри попытался скрыть, что у него дрожат руки. — Дядя Вернон вернулся домой после тяжелого рабочего дня. Тетя Петуния держала меня взаперти весь день, потому что сказала, что мое уродливое лицо делает ее психически больной. Она знала, что если я не закончу свою работу к тому времени, как дядя Вернон вернется домой, он накажет меня. Когда он увидел, что я даже не приступил к своим обязанностям, он разозлился по-настоящему. Он схватил меня за волосы и вытащил из чулана в коридор. Он разозлился еще больше, когда увидел Мистера Гррра, выглядывающего из-под моего полотенца. Я закричал, когда он схватил медведя, умоляя его не причинять ему вреда. Дядя Вернон отвел меня в свою «рабочую» комнату в подвале. Он протянул мне нож и велел отрезать ухо мистеру Гррру. Когда я отказался, он дал мне десять ударов плетью. Он сказал, что будет бить меня десять раз, пока я не сделаю этого. После тридцати ударов я не выдержал и отрезал ему ухо. Дядя Вернон повторял этот процесс до тех пор, пока мистер Гррр не лишился конечностей, а я получил семьдесят ударов плетью по спине и ногам. Затем он велел мне ударить Мистера Гррра в то место где должно быть сердце Теперь Гарри тихо плакал. — Сначала я отказался. Меня не волновало, что мистер Гррр был весь изрезан. Его сердце все еще билось, так что он был жив. — Гарри усмехнулся. — Мне только что исполнилось шесть лет, а Мистер Гррр был еще жив. Вернон очень толстый человек, и ему надоело хлестать меня еще больше, поэтому он взял нож и вырезал вокруг моего сердца, не глубоко, но достаточно, чтобы пролить кровь. Он сказал, что будет продолжать копать глубже, пока я не всажу нож в сердце мистера Гррра. Я продержался всего три резьбы, пока наконец не сдался и не убил Мистера Гррра. - Гарри опустил голову и покачал головой. — Он, он сказал, что это был урок. Он сказал, что если я кого-то или что-то люблю, то рано или поздно причиню боль и убью. — Гарри посмотрел на Джорджа влажными, налитыми кровью глазами. — Мой дядя был прав. — Нет, Гарри, Ты же знаешь, что это неправда. — Джорджа тошнило от только что услышанной истории. Он не мог поверить, что кто-то может быть таким больным и извращенным. Как мог взрослый так обидеть ребенка? Гарри только на мгновение посмотрел на Джорджа, потом опустил глаза. — Джордж, я хочу купить Леоре плюшевого мишку. — сказал Гарри, и еще несколько слез скатилось с его глаз. — Разве Безумный глаз не достаточно плюшевый мишка для нее? — Джордж знал, что он не заставит Гарри признать, что его дядя был неправ. Он мог сказать, что Гарри чувствовал то же самое, он винил себя в смерти своих родителей и Седрика. — Надеюсь, ты не возражаешь, Гарри, но я купила Леоре плюшевого мишку. — Розали стояла в дверях столовой, держа в руках пушистого бурого медведя, одетого в пурпурную пачку и такой же бант между ушами. Она не могла поверить в историю, которую только что услышала вместе с семьей. Ее мертвое сердце разрывалось от жалости к бедному мальчику, который все еще любил своего медведя, хотя у него не было ни рук, ни ног. Для мальчика, который был вынужден убить единственного товарища, который у него был, пусть даже на короткое время. Она хотела выследить этого ублюдочного дядю и разорвать его на куски. Гарри вскочил на ноги, сбросив с себя руки Джорджа. — Розали, как долго ты там стоишь? — Он не мог поверить, что она только что услышала его историю. Если она была здесь, то ее семья тоже была здесь, у вампиров был очень хороший слух. — Мне очень жаль, Гарри. Я не хотела подслушивать. — Розали опустила голову. Она могла себе представить, что он чувствует, она не хотела бы, чтобы кто-то вошел к ней и заговорил о ее превращении. Гарри чувствовал, как расстроена Розали. Он чувствовал ее вину, печаль, шок, гнев и понимание. Вытирая нос, он застонал, когда вытер с кровью. — Гарри, ты в порядке? У тебя сильно кровоточит нос? — с беспокойством спросила Розали. Джордж шагнул вперед с салфеткой и прижал ее к носу Гарри, а другой рукой положил Гарри на затылок, удерживая его на месте. — Прости, Розали, я не хотел тебя расстраивать. Я в порядке, это просто носовое кровотечение. — Гарри закрыл глаза, когда все остальные вошли в комнату. Северус только что впустил Калленов, Когда Гарри начал эту душераздирающую историю История. Он чувствовал себя ужасно виноватым за то, что никогда не проверял его. Лили была его лучшей подругой, и он нежно любил ее. Перед смертью он дал ей клятву, что будет защищать ее сына, но потерпел неудачу. Он не только не проверял его, но и принижал и избивал с той самой секунды, как он переступил порог своего первого класса зелий. Однажды он спросил о Гарри, но Дамблдор сказал ему, что он счастлив, и его тетя и дядя души в нем не чают. Почувствовав, что Гарри истекает кровью, Северус и Карлайл направились в столовую. Остальные члены семьи последовали за ними. — Гарри? — спросил Северус, увидев мальчика, стоящего там с паническим выражением на лице. Джордж стоял позади него, пытаясь остановить кровотечение. — Все в порядке, я в порядке. Извините. — Гарри было так стыдно, что они услышали его историю, и теперь он стоял здесь, истекая кровью. Взгляд Гарри упал на высокого вампира с медово-белокурыми волосами. Даже несмотря на то, что Джордж держал его на привязи, Гарри чувствовал, что этот парень посылает ему положительные, успокаивающие чувства. Гарри улыбнулся ему, должно быть, это был другой эмпат. Все глаза обратились к люльке, когда ребенок начал суетиться. Розали посмотрела на Гарри, за которым все еще наблюдала рыжая голова. — Гарри, ты не возражаешь, если я возьму её? Гарри видел, как отчаянно она хочет увидеть ребенка. Он улыбнулся, когда хорошо рассмотрел плюшевого мишку в ее руках. — Ты можешь взять ее, Розали, только держись от меня на расстоянии трех футов. У нас есть связь, и если мы расстаемся еще больше, это причиняет нам боль. Розали была в ужасе, ей не нравилось, что кто-то из них страдает. Кивнув, она подошла к люльке и заглянула внутрь. Она улыбнулась от уха до уха, когда малышка снова посмотрела на нее. Очень осторожно она протянула руку и взяла крошечного ребенка на руки. — Северус. — сказал Карлайл. — Я хотел бы познакомить вас с моими детьми. Все расселись за большим столом, Розали рядом с Гарри. Она с удовольствием кормила ребенка из бутылочки, которую ей дала другая рыжая голова, точно такая же, как та, что ухаживала за Гарри. Эсме сидела рядом с Северусом. Она не могла поверить в это, когда ее супруг вернулся домой и сказал ей, что Северус и его семья переехали в Форкс. Ей всегда было интересно, что с ним случилось и каким человеком он вырос. — Для тех, кто не знает, я доктор Карлайл Каллен. — начал Карлайл. Он оглядел сидящих за столом: его семья вместе с Северусом, Гарри и малышом, три рыжие головы и человек со страшными шрамами и безумным вращающимся глазом смотрели на него. — Это моя жена Эсме, дочери Розали и Элис и мои сыновья Эммет и Джаспер. Мой второй сын сейчас в доме своей человеческой девушки. Он извиняется, что не смог приехать. Эта пара не любит расставаться, и я не хотел брать с собой Беллу, не получив вашего разрешения. — Карлайл знал, что ему предстоит узнать об этой семейной жизни, и было бы неправильно, если бы он взял с собой Беллу без их разрешения. Достаточно того, что она знала об их существовании и о существовании Волков, ей не нужно было знать больше, прежде чем ее обратят. Северус представил свою семью Калленам и был счастлив, когда все, казалось, ладили. — Гарри, у меня есть кое-что для тебя. — сказала Розали, улыбаясь застенчивому мальчику. Гарри посмотрел на улыбающуюся Розали. Он надеялся, что она говорит о пицце. Он чувствовал запах чего-то, доносящийся из кухни, и так как он еще ничего не приготовил, это должна была быть пицца. Никто другой в его семье не стал бы пытаться что-то приготовить. Розали не могла удержаться от смеха, глядя на взволнованный, полный надежды взгляд Гарри. — На кухне пять больших пицц. — Правда, вы принесли нам пиццу? Я могу попробовать пиццу? — Гарри буквально подпрыгивал на стуле. Эсме встала. — Ты останешься здесь, дорогой, а я принесу пиццу и тарелки. Гарри одарил ее трогательной улыбкой. Она уже чувствовала, что хочет стать матерью дорогого мальчика. У мальчика была ужасная жизнь, и он никогда не знал материнской любви. Она также чувствовала запах своего сына на всем его протяжении, Что еще больше пробудило в ней материнскую жилку. Она не знала, что значит, что от него пахнет Эдвардом, и это сбивало с толку. Гарри больше не мог сдерживать своего волнения, когда Эсме поставила на стол пять больших пицц, каждая с разной начинкой. У него потекли слюнки, и он с трудом удержался, чтобы не схватить кусок и не запихнуть его в рот, прежде чем кто-нибудь успеет его отнять. Джаспер чувствовал чувства Гарри. — Все в порядке, Гарри. Пицца предназначена для вас и вашей семьи, никто не собирается отнимать ее у вас. Гарри ухмыльнулся ему и взял кусок сырной пиццы. Поднеся его к носу, он понюхал. Его желудок громко заурчал, надеясь, что он будет наполнен этой восхитительно пахнущей едой. Откусив кусочек, он застонал, это было лучше, чем он мог себе представить. Закрыв глаза, он наслаждался соусом и сыром. — Большое спасибо, Розали, ты даже не представляешь, что это значит для меня. — Гарри одарил ее своей лучшей улыбкой. Увидев реакцию Гарри, остальные волшебники взяли по кусочку. Северус был единственным, кто когда-либо ел пиццу. Через сорок пять минут от пиццы осталось всего несколько кусочков. Волшебники наслаждались едой и обществом друг друга. Розали заметила на столе блокнот с наброском, придвинула его поближе, все еще держа ребенка, и украдкой взглянула на схему. — Гарри, а это еще зачем? Гарри усмехнулся. — Я пытался создать идеальную детскую для Леоры, но ничего не понял. — О, теперь мы это сделаем. — пошутил Эммет. — Покупки и украшения это любимое время девушек. Эсме тоже архитектор, дайте им дюйм, и они возьмут дом на себя. — Ты действительно хочешь помочь мне украсить ее детскую и сделать покупки? У меня для нее ничего нет, все, что у нас есть, преобразилось, кроме одежды. — Гарри не мог поверить, что эти дамы захотят помочь ему и Леоре. — С удовольствием, дорогой. — Эсме стояла позади Розали и смотрела на ребенка, который был удивительно похож на ее сына Эдварда. Она бы с удовольствием обняла ее, но Розали, похоже, не собиралась сдаваться в ближайшее время. Схватив Блокнот, она перевернула его на чистый лист бумаги и села. — Как насчет того, чтобы составить список всего, что мы можем придумать? Если ты готов, Гарри, то завтра мы можем сделать кое-какие покупки. Пока Гарри и девочки планировали свой поход по магазинам, Эммет получше узнал близнецов, он мог сказать, что они были родственными душами. Билл и Джаспер тоже нашли общий язык. Билл отвел Джаспера в библиотеку, чтобы тот мог посмотреть книги о волшебном мире. Джаспера очень интересовали книги о различных магических существах, которые там были. Если волшебники, вампиры и оборотни были реальны, то что еще было там? — Северус, мы можем поговорить где-нибудь наедине? — Карлайл должен был обсудить мальчика и ребенка с Северусом. У него была сотня вопросов, и он надеялся, что после их разговора сможет понять, что происходит. Северус отвел Карлайла в свой личный кабинет и закрыл дверь, чтобы никто не услышал, о чем они говорят. — Ладно, начинай говорить. — сказал Северус. Карлайл улыбнулся Северусу, ему действительно нравилась его прямолинейная, без глупостей позиция. — Во-первых, как ты стал вампиром, и чем ты отличаешься от нас? Северус поморщился, он ненавидел вспоминать свое прошлое. Во-первых, Северус объяснил, как после окончания школы он присоединился к Темному Лорду. Он долго рассказывал о первой войне и своем участии в ней. — Темный Лорд был одержим идеей бессмертия, причем не только своего, но и своих последователей. Я считался бесценным для него как за свои навыки приготовления зелий, так и за навыки целительства. До этого момента волшебники не выживали от укусов вампиров. Наша магия будет бороться с ядом и в конце концов уничтожит тело, убив его. Темный Лорд попросил меня сварить зелье, которое будет держать магию волшебников в спячке достаточно долго, чтобы яд обратил волшебника. После того, как волшебник проснется, он примет противоядие, которое пробудит их магию. Первый час после того, как противоядие было дано, был чрезвычайно болезненным, поскольку магия проснулась и восстановила себя вокруг нового тела вампира. В награду за мое достижение Темный Лорд «предложил» мне быть подопытным кроликом, прежде чем он попытался это сделать. Как видишь, это сработало. К счастью, Темный Лорд был одержим пророчеством и был уничтожен прежде, чем он смог обратиться. Вскоре после этого я спрятал формулу зелья, чтобы никто не смог добраться до нее. Такая формула может оказаться очень опасной в чужих руках. Несмотря на то, что я полноценный вампир, я могу есть человеческую пищу, хотя мне нужна кровь примерно раз в месяц. У меня тоже нет яда, и я не сверкаю. У меня есть скорость, слух, сила и бессмертие настоящего вампира. Я также сохранил всю свою магию, фактически увеличив ее. Карлайл была ошеломлен невероятной историей Северуса. Ему было неприятно слышать о ком-то, кого он считал сыном, страданий. Он встречался с Лили всего несколько раз, но знал, что Северус любит ее. Он не мог поверить, что Гарри ее сын. — А что случилось с Гарри? — Карлайл знал, что в истории с детьми будет много интересного. Северус рассказал все, что знал о Гарри, кроме отношений Гарри и Седрика, и того факта, что Гарри носил и родил Леору. Он не знал, как Карлайл отнесется к известию о том, что мужчина рожает. — Это ужасно, Северус. Я не могу поверить во все, через что он прошел. Как они могли так просто предать его? Я потерял дар речи. Я не могу поверить, что ваше министерство пошлет четырнадцатилетнего мальчика в такое ужасное место и позволит отцу жертвы избить и изнасиловать его. Что это за чертов мир? — Карлайл почувствовал отвращение. Как этот мальчик пережил все, через что ему пришлось пройти? Он не только подвергся насилию в детстве, но и был брошен в камеру и оставлен гнить. Даже после всего, что пришлось пережить Гарри, он был очень любящим и заботливым мальчиком. — Вот почему я получил опекунство над ним и уехал. Мы никогда туда не вернемся, Я никому не позволю причинить вред Гарри. Не говори ему, но я стал думать о нем как о сыне. — сказал Северус. Карлайл улыбнулся суровому мужчине. — Я думаю, Северус, что он хотел бы знать, как ты относишься к нему. Мальчик никогда не знал любви отца, и я могу сказать, что он уже думает о тебе как об отце. А теперь не мог бы ты объяснить мне, что с Леорой? Мое медицинское образование говорит мне, что мужчина не может выносить ребенка и родить его, но мой нос говорит мне, что этот мальчик мать Леоры? Северус пристально посмотрел на Карлайла, прежде чем рассказать историю Гарри и Седрика, и как он обнаружил крошечного ребенка, спрятанного в больной, оскорбленной одежде мальчика. Сердце Карлайла потянулось к маленькому мальчику. Как раз тогда, когда он думал, что это не может быть более душераздирающим, это произошло! Он был потрясен тем фактом, что мальчик был матерью ребенка, это было умопомрачительно. — Выживет ли он без своей второй половинки? — У вампиров была предназначенная пара, это было бы болезненно, но они могли бы жить без нее, если бы умерли. — Честно говоря, Карлайл, я до смерти боюсь за него. Мы не знаем, какое заклинание использовал Темный Лорд, и мы так и не нашли тело Седрика. Мы знаем только, что он мертв, потому что гобелен семьи Диггори записывает его как умершего. Прошлой ночью у Гарри был ужасный эпизод, когда он кричал и плакал по Седрику. Он, казалось, испытывал настоящую физическую боль, мы очень переживали за него. — Тихо сказал Северус. Карлайл сидел глубоко задумавшись, все начинало складываться, но для него это не имело никакого смысла. Он не понимал, как это возможно, это было невероятно, непостижимо. — Северус, в котором часу у Гарри случился нервный срыв? Северус прищурился, глядя на Карлайла, гадая, что происходит в его голове. — Это было около 7:30. Карлайл уставился в окно. Это было в то же самое время, когда у Эдварда случился приступ. Эдвард также сказал, что голос в его голове звал кого-то по имени Седрик. Потом был ребенок, который выглядел и пах как Эдвард. От Гарри тоже пахло Эдвардом, связанным узами брака. Каким бы невероятным это ни казалось, все указывало на то, что Эдвард-Седрик. — Северус, у тебя есть фотография Седрика? — Он хотел подтвердить свои подозрения, прежде чем что-то говорить. Северус не знал, к чему клонит Карлайл, но он откопал экземпляр Ежедневного пророка, который он сохранил, показывая фотографию трех волшебников-соперников. Карлайл взял газету, боясь взглянуть на фотографию. Собравшись с духом, он опустил глаза на фотографию. На первой странице, на подвижной фотографии, был изображен его сын Эдвард с более молодым и здоровым Гарри. Каждые несколько секунд мальчики поглядывали друг на друга краешком глаза, а потом Эдвард игриво подталкивал Гарри локтем и ухмылялся. Северус наблюдал, как разные эмоции играют на лице Карлайла. Он задумался, когда рука, держащая бумагу, начала дрожать. — Карлайл, что случилось? — спросил обеспокоенный Северус. Карлайл медленно поднял глаза на Северуса. — Могут, могут волшебники путешествовать во времени? — У нас есть маховик времени, которые позволят нам вернуться на несколько часов назад, но министерство строго следит за их использованием. Карлайл покачал головой. — Нет, я говорю скорее о столетии. Северус поднял брови. — Насколько мне известно, нет. Почему ты спрашиваешь? Карлайл достал бумажник и выудил фотографию Эдварда. — Он протянул его Северусу картинной стороной вниз. — Это портрет моего сына, Эдварда. Взяв фотографию, Северус перевернул ее и чуть не упал со стула. Северус провел дрожащей рукой по губам и посмотрел на Карлайла. Он даже не знал, что сказать. Как, черт возьми, это вообще возможно? Как Темный Лорд отправил Седрика так далеко в прошлое? Он знал, почему на гобелене Седрик значился мертвым, технически, будучи вампиром, он был мертв. Северус выпустил воздух, который сам не осознавал, что задерживает. — Я… Я… Я… — Северус захлопнул рот, потеряв дар речи. — Именно мои слова. — сказал мрачный Карлайл.