Две истории

Привет, дорогая! Привет, Жюли! Ça va? Да, спасибо! Не хочешь прогуляться? Дай мне закончить работу и я в твоём распоряжении. Куда прогуляемся? Нашла что-то интересное? Нет, просто пройтись. Хреново мне. Что случилось? Я не припомню последнего «хреново» в твоей жизни. Когда-то надо начинать. Не надо, поверь. Через полчаса я буду готова. Я заеду к тебе. Договорились. Я и так собиралась прогуляться: спина ныла от сидения за компьютером, а глаза не разбирали букв. Работа в издательстве выматывала: когда ты «никто» и твоё имя «эй», но нужны деньги и опыт - приходится терпеть. Нужно платить за учебу, за квартиру, за машину. Чертова ржавая подруга постоянно требует внимания и ремонта. Все, поставила точку в статье, которую, как обычно, разнесёт в пух и прах начальница: ничего нового. Рюкзак, очки, ключи, выключить свет, выхожу. До Жюли я добралась быстро. И почему-то не было пробок. Оставленная в наследство бабушкой квартирка Жюли находилась в одном из старинных домов в центре города. Дом, в котором старые скрипучие лифты соглашались везти только одного пассажира, а каменные ступени были протоптаны жильцами и их гостями. Внутренний дворик, скрытый от глазеющих с улицы. Фикусы в кадках, лавочка, столик, пара подушек и старый фонтанчик с херувимом, который лет эдак пятьдесят назад в последний раз выронил свою последнюю струю. Жить в таком доме в двадцать первом веке - то ещё испытание: постоянно вырубает пробки, канализация отказывается работать, а скорость интернета - отдельная печаль и боль, потому что волокно тянуть в старинный дом мэрия запрещает. И этому очень рады местные кафешки, в которые жители приходят ради бесплатного wifi. Но многие отказываются променять очарование центра города на комфорт. И я их очень хорошо понимаю. О, я почти готова. Привет. Привет. Жюли сгребла в сумку все, что лежало на столике у входа и закрыла дверь. Куда отправимся? Давай просто пройдёмся, а потом можем выпить что-нибудь. Хорошо. Как дела? Как Нико? Слушай, давай не будем? Я знаю все, что ты мне будешь сейчас говорить. Как скажешь, конечно, но я просто спросила, как он. А ты уже парируешь. Снова? Да. Козел. Точно. О, да тут кто-то эволюционирует! Из «я хочу испить эту чашу до дна» до «козел». Может даже и переедешь ко мне? Если дорастёшь, конечно. Когда-нибудь дорасту. Это что-то новенькое. То есть до тебя начало доходить, что он никогда не уйдёт от жены и от детей? Что тебя никогда не примут его друзья и весь его круг? Что ты всегда будешь на запасном аэродроме? Да. Жюли остановила меня и крепко обняла. Девочка моя. Я понимаю, что это раздавит тебя, но ты должна принять это решение. Невозможно мучать себя так долго. Невозможно жить иллюзиями, что когда-то что-то произойдёт и он все поймёт. Если суждено - ваши пути пересекутся. Если нет - жизнь расставит вас на разные полюса этой планеты. Ты знаешь, что я могу язвить на тему Нико бесконечно, но сейчас я серьёзна. Просто подумай над моими словами. Черт подери, немного фатализма тебе в вены! Просто отпусти и будь что будет. И извини, что лезу, но я не могу больше на это смотреть. Сколько уже? Два года? Два года он качает тебя на качелях своего мятущегося эго? Да, почти два года. Обещай хотя бы подумать! Хорошо, я обещаю. Дальше мы шли молча: у каждой была своя дума. Я размышляла о словах Жюли. И мне было отвратительно от того, что она права: Жюли просто озвучила мои мысли. Понимание, что быть вместе на сто процентов мы не можем у меня было всегда, но вот эта Надежда на счастливый исход... Какая дура! Мазохистка? Да. Примерно месяц назад позвонила его жена и медовым голосом заявила, что пора мне свалить подальше, что я не их круг, что ему будет хуже от их развода, что я просто для отведения души. Первое, что я ей ответила - я не сдамся и я буду бороться за нашу любовь. На что последовал ответ: Нико не умеет любить, он умеет выжимать сок из своей картинной любви. Он не любит никого, кроме себя. И да, временами он любит то зеркало, которое его отражает. Я - зеркало? Как я могла так ошибаться? Хотя... я хотела ошибиться. И я ошиблась. Упала, разбила коленки. И в ближайшем будущем мне светит обливаться слезами и запивать горе вином. Хватит обо мне. Что у тебя случилось, мадемуазель «Позитив»? Хватит меня так называть - ты меня бесишь. Я реалист, который свято верит в идеальность этого долбаного мира. Жюли заливисто рассмеялась, достала пачку сигарет и закурила. Неуютно мне, понимаешь? Нет, не понимаю. Вчерашние твои гости выбили меня из колеи. Ты хоть гуглила, кто это? Нет. Я так и не дождалась Нико в тот вечер: он просто исчез с радаров и выключил телефон. Я приняла это, как необходимость осмыслить его признание. И решила дать ему время. Все ему. А как же я? Что со мной? Я состарюсь, пока ты дойдёшь до гугла. Короче, это два голливудских актера, они снялись в одном фильме по Асиману. Играли любовников и нахимичили так, что ни одна собака теперь не сомневается, что у них все серьезно. Но есть «но»: высокий красавчик - образ строго гетеро: жена, двое детей. И дальше по списку: карьера, семья, образ, родители и все прочее. Вот это все меня и выбило из колеи. Ухо ты! Не знала.. конечно, то, что мы видели вчера - просто космос. Я таких чувств не видела никогда. Даже воздух искрился. И мы с тобой, как две идиотки, стояли с открытыми ртами. Вот именно. А теперь представь, что они никогда, никогда не будут вместе. Никого не напоминает? Ну почему никогда? Живем в двадцать первом веке и толерантность в Голливуде поактивнее нашей. Почему нет? Потому, что это риск, это непонятно, это страшно. И жена та ещё стерва. И, возможно, их обоих это устраивает. Хотя, сомневаюсь. Нужно бороться за свою любовь, получается. Ой не могу! Ты меня не слышала десять минут назад? Не находишь параллелей со своим Нико? За кого бороться? Как бороться? Главное - зачем? Он никогда не будет твоим, потому что он опутан обстоятельствами, нюансами, связями и прочим балаганом. Борись, разбивай голову об стену, получай синяки и шрамы. А тот, за кого ты борешься, будет стоять в стороне и смотреть на дурочку. Потому, что и так все хорошо и зачем усложнять редкие яркие встречи. То есть ты считаешь, что великая любовь бессмысленна, если она не найдёт точки опоры и выхода на хэппи энд? Вот это меня и выбило окончательно. Любовь должна побеждать, но она сдастся под тяжестью мира. Понимаешь? Это диссонанс! Мой камертон сломался. Мне нужно это обдумать. О, только не думай глубоко, а то не уснёшь ночью, как твоя сумасшедшая подруга. Кофе? Смотри, кафешка симпатичная. Прямо перед нами обозначилась кофейня. Три свободных столика на улице и невероятный запах кофе. Мы поспешили их занять, заказали американо и приготовились смотреть на китайских туристов, обвешанных фотоаппаратами и устало плетущихся к очередной достопримечательности. Осень в этом году особенно гостеприимная. В тот момент, когда официант принёс кофе, из дома напротив вышли двое. Два мужчины. Темные очки, у одного кепка, из под которой выбивались непослушные кудри, очень худой, рюкзак на плечах, в руках - портплед. Второй - очень высокий, светлые волосы, кашемировое пальто стоимостью с полугодовую стоимость аренды моей квартиры и тоже портплед. Выйдя, они долго озирались по сторонам, как будто за ними следили. Убедившись, что никого нет, они снова обернулись друг к другу. Нас с Жюли тут же обдало вчерашней космической волной. Мы переглянулись. Я не верю своим глазам! Гопник Тим и его Бонд! Вот это мы удачно присели кофе попить. Они стояли молча, глядя друг на друга. Постепенно расстояние между ними уменьшалось до размера купюры. И так, почти вплотную друг к другу, они стояли минут десять. Не говоря ни слова. Просто два человека у этой двери, на этой улице и в этой вселенной. Просто двое влюблённых. Просто здесь и сейчас. Ведь завтра - это проекция того, что мы переживаем сегодня. Это напряжение росло, оно чувствовалось. Горечь, яд разливались вокруг. Взгляды, полные томления и осознания невозможности возможного, когда сердце готово кричать от боли, а мозг загоняет тебя в рамки «можно» и «нельзя». Когда внутри ураган, а ты смотришь на его ботинки. Бонд опустил глаза и взял Тима за руку. Реакция было молниеносной: Тим вспыхнул, выпрямился и сжал руку Арми, пальцы сплелись. Тим сделал шаг вперёд, но Арми тут же отпрял, как будто боясь, что не совладает с собой и поцелует его здесь, в центре Парижа, на глазах у обалдевших китайских туристов. Арми взял его руку и поцеловал ее: долго, нежно, вдыхая его запах, боясь его забыть, запасая впрок. Тим сиял, но все в его фигуре говорило о боли. Боли за завтра, за общее завтра, которого не будет стоит только забыть о том, что завтра - это проекция того, что мы переживаем сегодня. И время снова замедлило свой ход, превратившись тягучую и тяжелую субстанцию. ...Сладкую и неотвратимую.. Наконец, Бонд выпустил руку Тима, они снова посмотрели друг на друга и быстрым шагом разошлись в разные стороны квартала. Сегодня они возвращаются в Штаты. Каждый в свою жизнь