Белая энтропия

Так удобно стоящий в холле неприметный диванчик с тяжелыми портьерами, в этот альков и утаскивает Аластор свою жертву. Располагает перед собой, гладит по лицу, умиленно улыбается слушая протестующий лепет. Энджел вздрагивает при виде увесистого шприца, дергается вниз с дивана, но крепкие теневые щупальца обвивают его руки и тащат назад, голова удобно устраивается на коленях у радио-демона, в воздухе разносится запах спирта. — Профилактика заражений — лучший способ защиты от вирусов, — нараспев произносит он и обработав укусы вводит инъекцию. Энджел морщится и вымученно шепчет слова благодарности. Но щупальца не отпускают, а Аластор, откладывая в сторону шприц, склоняется к Дасту, запуская руки под пиджак, — мой дорогой, стимуляция тканей способствует ускоренному кровоснабжению, так препарат быстрее дойдёт до повреждённых участков, — хрипло шепчет он и оглаживает пушистую грудь, нащупывая соски.  — Ты поехавший, — испуганно шепчет ангел.  — Конечно, мой милый  — Тебя же это даже не вставляет  — В том смысле в котором это привычно тебе — нет, — Аластор осторожно массирует, пробегаясь кончиками пальцев и оглаживая нежную кожу, — мне это приносит несколько иного рода удовольствие. Боль не уходит окончательно, но ослабевает, бережные поглаживания действительно помогают справиться с ноющей болью и Даст почти благодарен. Почти, — он не настолько наивен, что после того как он наскучит с него не потребуют сделку, а уж это не сулит совершенно ничего кроме проблем. Слушая умиротворенные вздохи демона и чувствуя на упругой коже тонкие, осторожные пальцы он думает что может быть радио-демон просто конечный социопат и с минуты на минуту разорвёт ему рёбра и вытащит сердце. Но минуты идут за минутами, Аластор и не думает убирать руки и Энджел не замечает как соскальзывает в беспокойный сон. На съёмках ещё один мучительно длинный день, Валентино посмеиваясь не подходит ближе, не тащит в машину, сжимая руки до синяков, лишь смотрит как всегда с затаенным удовольствием. А значит и на сей раз уготовано болезненное кровавое месиво и будет тяжело играть на камеру, Энджел всей душой надеется что сможет выдать несдерживаемые слёзы боли за бурный оргазм. У него ещё не зажили прежние укусы и царапины, расцветающие гематомами под тонкой кожей Снова луч света бьет в лицо, Энджел почти входит в роль, опуская руки на плечи очередного пепельнокожего демона и ёрзает, устраиваясь у того на коленях, намеренно игриво задевая стояк. Выгибая спину, натягивая самое истомленное выражение лица он проводит рукой по широкой спине демона и вскрикивает, когда партнёр в рывке кусает его за пушистую грудь. Перед глазами пляшут цветные круги, он машинально продолжает покачивать бёдрами в такт демону и пытается отвернуться от камеры, тот разжимает свои зубы только под конец съёмок, утробно рыча и подминая под себя уже не чувствующего ничего от боли Энджела. Его привозит в отель шофёр Чарли, взволакивает бесчувственное тело в холл и поклонившись принцессе, скрывается в дверях. С трудом выныривая из пульсирующей тьмы, Энджел приоткрывает глаза, пытаясь пошевелиться хоть одной частью искалеченного тела, но не в силах удержаться в сознании, проваливается обратно в небытие. Последнее что он слышит это искорёженный гневом тысячеголосый крик принцессы Ада и шум старого радио, переходящий в ультразвук. Приходя в сознание, он не хочет открывать глаза. Не хочет, но слышит стук ботинок, словно кто-то пересекает комнату из конца в конец, нервно постукивая тростью. Энджел морщится и зарывается лицом в подушку, силясь вернуть себе долгий тяжелый сон без сновидений. Конечно же, к нему тут же тянутся руки в перчатках, переворачивая на спину, оглаживая хрупкие плечи. Нехотя приоткрывая глаза Энджел видит смущенно улыбающееся, обеспокоенное лицо Аластора.  — Хэй. Голос без помех. Чистый, настоящий, несколько надсадный от пережитых волнений. Тихий и мягкий. Энджел опускает взгляд на замотанную в бинты грудь и болезненно кривится — в ушах шумит, он скорее всего на сильных обезболах. Видя его реакцию, Аластор тянется к бинтам, невесомо оглаживая, от него так и тянет безграничным сожалением и боязнью причинить боль.  — Тебя доставили в крайне тяжелом состоянии, пришлось переливать кровь, прокалывать сильные детоксицирующие составы и даже местами зашивать рваные раны, — тихо, словно боясь напугать произносит радио-демон, — но все будет хорошо, — он склоняется, целуя в лоб, — больше ни одна дрянь не сможет причинить тебе боль.  — Вау, ты уничтожил того мудака — хрипло произносит Энджел сухими губами. Аластор склоняется над ним, задевая волосами лицо, тёплое дыхание касается щёк  — Всех их, любовь моя Энджел чувствует как мурашки бегут по коже, как дрожат его плечи. Демон утыкается носом тому в шею и доверительно шепчет, незаметно проскальзывая руками под одеялом и оглаживая впалый живот:  — Я выкупил контракт, уничтожил законным способом, а уже потом…- Энджел сжимается, глаза щиплет непрошеные слёзы, он слишком устал от крови и смертей в последнее время, от бесконтрольной жестокости и насилия, он уже не может вытерпеть накопившейся горячей боли.  — Я пить хочу, — всхлипывая произносит он, пряча в ладонях лицо. Аластор вновь успокаивающе гладит его плечи, проводит рукой по волосам, касается губами лежащей на одеяле худощавой ладони.  — Я быстро. Я хочу быть достойным твоей любви. Я хочу чтобы ты смотрел на меня, чтобы твоя настоящая, смущённая улыбка была только для меня, я хочу тебя баловать, хочу владеть твоими мыслями. Аластор исходит на хтонический звериный вой, сметая статуэтки вместе с каминной полкой. От этого воя трясутся стекла, подрагивает мебельный гарнитур, пламя мгновенно угасает с крохотным дымным облаком. Глубоко вдыхая запах медикаментов на своих ладонях, он лихорадочно ищет за что зацепиться взглядом и сосредоточиться, столь мощная вспышка ярости может просто снести отель и впервые Аластор по настоящему дорожит живущими в нём. Волны Алой ярости топят его, демон мечется кругами, касаясь поверхностей, взметается всполохом искр на этаж выше, врывается в соседний со своим номер. Комната пуста, в ней не осталось совершенно никаких последствий пребывания здесь Энджела, никто бы и не подумал что тот оправится после очередной поездки к боссу. Но Аластор знает где искать, он знает где Нифти точно не пролезла со своим пылесборником. На нагнувшихся ногах падая ниц перед спинкой кровати он достаёт спрятанный между рассохшихся досок фотоснимок. Аластора все ещё трясёт, но в душе цветёт, алеет, душит словно ханахаки безграничное чувство любви. Дрожащими пальцами он проводит по запечатленному на семейном фото юному Энджелу, самому худощавому и бледному из всей их семейки, стоящему рядом с сестрой, застенчиво улыбающимся в камеру. Аластор клянётся что тот больше никогда не испытает боли от насилия. Прижимается губами к снимку, прячет в свинцовую визитницу и суёт в нагрудный карман. Вещи Энджела, как и его питомца радио-демон держит у себя. Он понимает что просьба — лишь попытка остаться в одиночестве и осознать случившееся, стакан воды всегда будет стоять рядом пока он не закончит приём детоксиканта. Демон переходит в соседнюю комнату, достаёт из запечатанной коробки его нежно-розовый пиджак и падает на кровать, сжимая в объятиях. Виски сдавливает боль, он прячет лицо в сгибе воротника и глухо воет, не изливая гнев, а уже обречено, лелея свои разрушенные надежды. Он впервые в жизни любит, любит болезненно и обречённо, ненавидя себя. Разрушая и отталкивая раз за разом. Он удивляется самому себе — как ещё не запер Энджела в подвале своего особняка, не сжёг своей неконтролируемой, свирепой любовью. Как никогда он хочет быть как все те с кем обычно флиртует его любовь, впервые в своей осознанной жизни Аластор хочет отказаться от той бесконечной власти которую имеет.