Прикосновения

В воздухе пахнет свежестью, а тонкая ветровка совсем не греет. Неспешно идя по улице, они оба молчали. Бокуто перебирал пальцы, видимо, пытаясь собраться с мыслями, а Акааши бросал на него взгляды исподлобья. — Акааши! — Бокуто уселся на скамейку и жестом пригласил связующего сесть рядом. — Скажи мне... Ох, — он сбился, чуть улыбаясь. — Извини, мне трудно подобрать нужные слова! Кейджи аккуратно сел рядом, и Котаро придвинулся к нему ближе, наплевав на личные границы, но... В этот раз Акааши был ему благодарен — Бокуто был отличным источником тепла. Влюблённость — отвратительная болезнь. Даже если тебе посчастливилось вылечиться, есть шанс снова подхватить этот недуг... А может, тебя будут преследовать воспоминания, и осадок от чувств останется навсегда. Когда он находился в непосредственной близости от Бокуто, тоска и желание так переполняли его душу и тело, что он боялся сказать или сделать что-то лишнее. Акааши был болен, и болен давно. Смотреть на Бокуто, говорить с ним, случайно касаться его — медленное падение в пропасть безысходности. Он так рядом. Сердце колотится, а мысли улетучиваются. — Тебе холодно, да? Бокуто чуть разворачивается к Акааши, уверенно заключая его в крепкие объятья и укладывая подбородок на чужое плечо. Кейджи не дышит, чувствуя жар под кожей. Он не может видеть собственное лицо, но уверен в том, что щеки сейчас приобрели ярко-малиновый оттенок. — Твоё сердце так громко бьется, Акааши... Кейджи зажмуривается, не зная, что ответить на такие слова. Акааши уже не помнит, зачем они пришли в этот парк, не помнит, почему Бокуто обнял его, не помнит, что он сказал буквально секунду назад... — Я люблю тебя, Акааши. Что?.. Ему показалось, или... Падение. Котаро поднял голову с плеча Кейджи, заглядывая в смущённое лицо напротив. Золотой вихрь нежности и застенчивости в глазах Бокуто заставил почувствовать слабую дрожь. Неужели, это происходит наяву? Нет, это невозможно... Ему кажется. Конечно, ему кажется. Кейджи молча протянул свою дрожавшую от волнения и испуга руку, отводя смущённый взгляд в сторону, и провел пальцами по его щеке. Второе осознанное касание к Бокуто, а сердце бьется так быстро-быстро, дыхание сбивается. Он провёл, черт возьми, пальцами по его щеке, так осторожно, всё ещё сомневаясь в реальности происходящего. Может, это лишь галлюцинация? Не может быть так хорошо. Котаро машинально прикрыл глаза и подставился под касание, словно требующий ласки кот. — Твоя рука такая холодная... — поверх длинных пальцев Кейджи легла горячая ладонь Котаро. Золотые глаза сверкали от нежности и любви, и Акааши отвернулся, не в силах выдержать зрительного контакта. Нет. Нет-нет-нет-нет. — Бокуто-сан... Я никогда не смогу достать до Вашего уровня, никогда не смогу считать себя равным Вам. И поэтому не достоин Вашей любви, не достоин любить Вас... — губы дрожат, то ли от холода, то ли от беззвучной истерики, а может, от всего сразу. — Ты говоришь глупости, понятно? Почему ты пытаешься найти какие-то несуществующие проблемы? — Бокуто обиженно сморщил нос и снова прижался к Акааши, закрывая глаза. — Обними меня. Это кажется безумием. Нет, это и есть настоящие безумие. Кейджи послушно обхватывает руками талию Котаро, чуть прижимая к себе, и растворяется в тепле Бокуто, считая удары своего сердца. Их первые объятия. Осознанное соприкосновение, которого Акааши так опасался и жаждал. — Без тебя мне далеко не уйти, Акааши. — шепчет, и Кейджи вздрагивает. Бокуто вновь отдаляется, с волнением заглядывая в глаза. — Что такое, Акааши? Ты плохо себя чувствуешь? Тебе до сих пор холодно? — Все нормально, Бокуто-сан. — непослушные уголки губ лезут вверх, и он дарит Котаро застенчивую улыбку. — У тебя такая чудесная улыбка! Почему ты так редко улыбаешься?! Акааши не отвечает, задумчиво смотря на Бокуто. — Вы подговорили Куроо-сана и Кенму? — Вовсе нет! Просто я очень волновался. Мы с тобой стали отдаляться, и попросил у них совета. — Бокуто замолчал, хмурясь. В его глазах появилась искра. — Акааши... Я... Я могу поцеловать тебя? Сердце, только недавно успокоившееся, снова забилось быстрей. Акааши никогда не мечтал о таком, верней, не позволял себе мечтать об этом. Глаза наполнились слезами. Бокуто сказал, что любит Акааши, а сейчас... Просит разрешения на поцелуй? Это сон? Если сон, то... Кейджи не хотел бы просыпаться. Застенчиво кивает, чувствуя себя другим человеком, и взгляд Котаро немного меняется. Чуть приближается к покрасневшему лицу Акааши, переводя взгляд с глаз на губы. Одна рука проводит по темным волосам, застывая на затылке, а вторая тянется к ладони замершего в ожидании Кейджи. Они сплетают руки слишком быстро. Этот жест заставляет Бокуто смутиться, и он дарит Акааши робкую улыбку, прежде чем закрыть глаза. Кейджи перестаёт дышать, зажмуриваясь. Поцелуй. Быстрый, неумелый, смущающий, но такой желанный. Нежный и трепетный, разворошивший его бабочек в животе. Первый поцелуй с человеком, которого Акааши любил, уважал и восхищался. Человек, из-за которого он пробежал пол города в домашней одежде. Из-за которого он ходил на глупые вечеринки. Из-за которого тратил время и нервы на поднятие боевого духа. Из-за которого он... Продолжал играть. Всего две секунды, одно касание, но столько эмоций. — Ты так замёрз, Акааши! Пойдём купим булочек с мясом? Они тёплые и вкусные, что скажешь?! Я угощаю! — Бокуто поднялся со скамейки, широко улыбаясь. Его скулы все ещё отдавали бледно-розовым, а глаза сверкали. Котаро сжал губы в ниточку, застенчиво протягивая ладонь Акааши. И... И тот ответил на это предложение.