Идолы

— Он точно должен будет прийти в школу за мальчиком, — седобородый директор терпеливо беседовал с Артуром Уизли. Из расщепа за разговором наблюдал Блэк. За прошедшие семь дней это был первый приход старика на территорию рыжих. Погода стояла погожая, но к вечеру обещал пролиться дождь, вдали шли низкие тучи, духота разговора мешалась с духотой в воздухе. — Зачем Сириусу к мальчишке? — Артур Уизли ковырял взглядом землю, не заглядываясь на Дамблдора. — Сириус оступился. Он на стороне Темных сил. Сириус хочет окончить начатое. Хочет убить Гарри, чтобы тот-кого-нельзя-называть вновь смог без страха творить бесчинства после возрождения. Рыжий мужчина подобрался. Глаза его полыхнули уверенностью и мятежностью. — Мы не дадим ему этого! Хогвартс — самое безопасное место в Британии. Там до Гарри никто не сможет добраться! Директор потупился на мгновение и тяжело вздохнул. — Школа самое безопасное место для самих мародеров, а не для защиты от них. — Что? — Артур недоуменно уставился вдаль. — У Сириуса есть то, чего нет даже у меня. Отец Гарри был очень одаренным мальчиком. Артефактология в крови Поттеров — самое сильное оружие против врагов. Джеймс создал карту школы. Нет сомнений, что она у Сириуса. Блэк в расщепе потянулся, разминая затекшую спину. — Чтобы обезопасить детей, министр Фадж решил подключить для защиты школы дементоров. — Что! — Артур подпрыгнул на месте, растеряв всякую бдительность относительно директора, чем светлейшая фигура тут же воспользовалась. Взгляд рыжего мужчины остекленел. — Артур, найди мне Ремуса Люпина. Сведенья о нем должны быть в министерстве в отделе защиты свидетелей. Забери оригинал и положи на его место это, — старик рванул кисть Артура на себя и сжал в его пальцах тонкую молочную папку. — А теперь иди домой, мальчик мой. Скажи Молли, что я не смогу остаться на обед. — Как я понял, ты скоро отправишься в школу? — Блэк знал, что Мать всегда его слышит, так что даже не стал искать её темную фигуру взглядом. — Да, подобие алтаря уже перенесли к источнику силы Хогвартса. Часть уйдет туда. — Это прекрасно. Если меня будут искать в школе, то там мне одному будет опасно шастать. Ну, а пока что вытащи меня к сестре. Нам пора поговорить. Через мгновение тело мужчины упало на землю, а блёклый силуэт взлетел к очертаниям люка. Душа вознеслась к красным небесам, ища лаз к камерам. Просочившись сквозь преграду, Блек полетел по уже знакомым пролетам коридоров. За решетками скрежетали желтыми зубами чумазые недолюди. Их пустые взгляды останавливались на белесой дымке Блека. Казалось, что это пустующие сосуду. Они были лишены надежд и мечт, идей и перспектив. «Как я когда-то…» — подумал Блек и тут же скинул морок тяжелых мыслей. Сейчас главное доказать Отцу верность. До тринадцатого года совсем ничего осталось. Впереди раздалось тихое напевание британской мелодии. Фальцет чуть срывался, однако был достаточно мелодичен. — Привет, — дама вздрогнула и вскинулась к голосу. Её чудесные живые глаза были самым прекрасным, что можно было увидеть в этом одиноком кукольном домике. — Скучаешь? — Даже посмертно не можешь меня оставить в покое? — Дама демонстративно задрала свой чудесный чумазый носик. — Что ты, сестренка. Мне не суждено отчалить в лучший мир, пока не попрошу у тебя прощение за все ошибки молодости, пока ты не простишь, — лесть еще никогда не была лишней. Пусть думает, что ведет в этой беседе, хоть малейшая возможность быть более свободной в этих условиях. — Думаешь, что я прощу тебя, пес?! То, что Лорд погиб, твоя вина! Это ты не защитил его! Ты виновен в том, что я сижу здесь уже второй десяток! — сестра заходила по камере, возмущенно шипя, не позволяя громких восклицаний. — Я готов вытащить тебя отсюда взамен за прощение, эээ, сестра? — Белла! Кто разрешал тебе звать меня столь нагло, Блек? — Мисс Блек? — Ополоумел? Миссис Лестрейндж, — Блек сделал отметку о положении приобретенной сестры. Не стоило ей пока знать о провалах в памяти лжебратца. — Дак ты готова уйти? — Белла взглянула из-под ресниц на мой бестелесный дух и злобно прищурилась. — Только меня отсюда вытащишь, предатель? А как же наши соратники, наши собратья, Пожиратели Смерти? Как я могу уйти, оставив войско на поле битвы, крысеныш? — всех я вытащить бы не решился, хотя под такой шумок можно было бы многое провернуть незамеченным. Неоправданный риск на первых парах. — Если я дам тебе обещание, что мы еще вернемся за остальными, то ты готова пойти одна? — Ты даже не имеешь тела! Как я могу верить твоему обещанию?! — Я дам обещание этой ночью, когда приду за тобой. Будь готова. А теперь мне пора, — вдали послышались шаги смотрителей. Не стоило попадаться им на глаза. Молчаливая Мать, заслышав окончание нашего разговора, втянула мой дух в родные кожаные пенаты телесной оболочки. Идея побега казалось чертовски простой в исполнении. Блуждание по Дому дает свои результаты. В очередном рейде по лону Матери я смог-таки отыскать диво-дивное. Узкий расщеп на пару миль от источника радовал как никогда. Он вел в неприметную камеру, в которой загнулся какой-то старик. Его скрюченные конечности подрагивали, а под веками бегали зрачки, но сам он ни разу за долгие часы не поднял взгляд. Скорее всего, старик отживал последние часы перед кончиной, так что его присутствие ни чуть не мешало провернуть задуманное. В полночь я пролез сквозь расщеп и повалился на околевшее тело. Да, старик уже не подавал признаков жизни. Ну ничего. Оно лучше, чем лежать годами на влажной трухе матраса. Преодолев путь до металлических ребер камеры, я спокойно раздвинул прутья и направился к сестренке. Очаровательно. Она сидела на холодном полу и смотрела куда-то вдаль, погрузившись в однозначно тяжелые мысли. Смяв преграждающий дорогу металл, я двинулся к Белле. Протянул руку к усталому бледному лицу. Что же нужно будет совершить мне, чтобы увидеть твою улыбку, новообретенное счастье мое? Как много барьеров нужно преодолеть, чтобы быть близким не только по крови с тобой, сестра? Но ты не думай, я не отступлюсь от задуманного. Легкое тело оказалось на моих руках, и я пошел. Белла совсем не обращала внимание на происходящее, ее недавно блестящие глаза застыли восковыми огарками. Матовая поверхность сухих и воспаленных белков отражала тусклый свет факелов. В груди завыло что-то грустно-русское. Захотелось опустошить рюмку и затянуть застольную. Но вырвалось только крепкое: блять. А в конце коридора кто-то ответил на том же родном: — Это еще слабо сказано. Не останавливаясь, дошел я до того угла, откуда ответили, и увидел еще один живой взгляд. — Ты чего тут делаешь? — проверяю не показалось ли. А мне на том же родном дали ответ. — Жду смерти или освобождения, — кроткий, покладистый значит. Такие хорошим подспорьем становятся. — Ты поди тоже за каким-то лешием, какому-то там Лорду прислуживал? — Правда. — Никто этот ваш Лорд и звать его никак. Мы только Отцу верными должны быть, а ты сотворил себе кумира. Тоже мне волк. Никакой из тебя волк. Подымайся, — оставлять своих было несподручно. Свободные руки лишними не будут. Аккуратно кладу сестру и раздвигаю решетку нового знакомого. — Звать тебя как? — скорее поднимаю сестру с холодного и грязного пола. — Антонин Долохов. А тебя? — Сириус Блек, но звать наедине меня будешь Сашкой. Понял? Пойдем. Время не резиновое. Пропуская бывших заключенных сквозь расщеп, я слышал шорохи оставшихся заключенных и глядел на мертвого деда. Много тут еще сознательных осталось? Мало ли? Сколько еще хороших помощников тут сгниют, а ведь могли бы быть удачной партией для служения Отцу. Стоит еще вернуться сюда, прежде чем возвращать к жизни этого Лордика. Оказавшись Дома, я устало выдохнул и повалился на землю рядом с не менее уставшим Антонином и бессознательной уже сестрой. Нужно его сразу за узды брать, а то взбрыкнуть может. - Поднимайся, Антонин. Без колебаний собрат поднялся вслед за мной. - Слушай. Родители у тебя есть? - Нету уже. - Оно и к лучшему. Сейчас я слова скажу и руку себе вспорю, твоя задача повторить в точности и действия и слова. Имя моё запомни: Александр Макаров. Понял, что делать будем? - Брататься? - Точно. И ты будешь младшим, раз уж я тебя вынял оттуда, - качнул я головой к потолку. - Готов? Начинаем. Я Александр из семьи Макаровых сын Ивана в братья младшие беру Антонина из семьи Долоховых. - На этих словах я полоснул свою ладонь осколком бутылки, которую на всякий случай достал из Темзы при очередном заплыве. Антонин, не раздумывая, взял из руки моей осколок и повторил стандартную форму с кровопусканием: - Я Антонин из семьи Долоховых сын Алексея в братья младшие иду к Александру из семьи Макаровых. - Да будет так, - закончил я, сжимая кровавую ладонь побратима.