Идолы

— Кто здесь? Уилл?! — в конце коридора двигается еще один надзиратель. Вот же попал! И что дальше делать? Блэк, весь в крови, стал отходить назад. Попятная привела к клетке своей же камеры. Только вот тело стало в разы больше. — Вот же ж! — в сердцах шепнул себе под нос мужчина. Прикидывая путь отступления, Блэк огладывался. Куда? Куда же?! Влево! По коридорам разнесся звонкий топот. — Уилл! — охранник явно нашел своего друга. Думать нет времени. Только вперед. Поворот. Еще один. Нужно добраться до Дома.

***

Под ногами остается только бетонный люк. Последняя преграда его побега. Блэк чувствует силу. Под кожей все еще струится чужая кровь. Она везде: на одежде, под ногтями и на волосах, в желудке. — Ох, Отец, дай мне сил! — люк поддается. Тяжесть невозможно долго держать. Просовывая тело в узкий лаз, мужчина слышал крики вдалеке. Тело проваливается вниз и повисает на одном пальце. — ААА, — кожа с мышцами остается в стыке захлопнувшегося люка, а Блэк падает вниз. Тело горит. Мысли — кипящий жир. Рука онемела или же все тело? Не удается ничего. Боли нет. Просто ничего. Я умер? Вой звучит где-то вдали. На лицо летят брызги сбитой росы. Над головой только белоснежная луна. Родные пенаты. Вот я и дома. Темные пики елей вздымаются к небесам. Папоротники обхватывают тело, планируя затянуть в свой зеленый омут. И вот обзор закрывает черная волчья морда. — Отец, — именно он. Князь, кровь и плоть, всего местного. — Спаси меня. Я буду дальше тебе служить. Я буду столь же верен, как другие. У меня и в мыслях не было оставлять это дело. Мне кажется, что я сломал позвоночник. Я ничего не чувствую, — голос предательски срывается на визг. Черная морда щерится недоверчиво, пасть страшную открывает, язык свой смоляной вываливает. Не моргает, не приветствует. Страшно. Очень. На кону вся душа. Она все еще не Блэковская, она отдана в прошлой жизни, завещанная лесу и Отцу лично: на съедение, на вечное покаяние или же служение? Никто не скажет. От этого-то и все существо дрожит и скулит. — Прошу, Батюшка, — севший голос совсем еле слышен. Наконец, волк медленно прикрывает и открывает веки, щурится. Помилован! Глазам открывается совсем иная картина. Все то же низко-потолочное небо Дома Матери. Вот же как сложилось, даже смешно. Отец подарил жизнь, и он лежит теперь в лоне Матери. Её красный Дом тянется во все стороны, но сдвинуться нет сил, словно пуповиной тянется жизненная энергия куда-то под землю. Что ж, вверяю жизнь свою тебе, Мать, и смерть свою вам, Отец. Глаза сами закрываются. — Спи… Следующее пробуждение куда приятней. Хотя нет. Хочется воды. Во рту засуха. Тяну руку куда-то влево. Только сухая земля. Приходится подниматься на четвереньки. Где-то же был расщеп. Там точно должна быть вода. Глаза еле разлипаются, в них песок. Можно и стерпеть. Путь кажется безумно длинным. Каждый шаг, как по лезвиям. В голове набатом: было хуже, бывало и хуже. Это тело такого ужаса и не видело, слишком уж тяжело переносит. Сейчас не хочется никаких изысков. Хоть болотной воды, хоть какой-нибудь. Мать не помогает, только смотрит, её холодный взгляд пронзает спину. Рябь расщепа совсем близко. В ней темнота. Закидывая ногу в пространственную нишу, Блэк чувствует облегчение. С головой мужчина оказывается на дне. Давление воды резко смыкает тело. Нет! До поверхности! Толчок в мокрый песок и стремительное выныривание. Вакуум прекращается, и голова наполняется шумом города. — О боже! Там мужчина! Он тонет! — опять этот британский акцент. — Все в порядке, мадам. Не беспокойтесь, — зачерпываю воду в ладони и жадно пью. На набережной старушка тут же заткнулась и зашагала прочь. Мало ли тут таких же бомжей. Одним больше, одним меньше. Зачесываю пятерней грязные и мокрые волосы назад. Дурак же. Куда полез? Мимо проходит какой-то очередной зевака. Кричу в след: — Какой тут точный адрес?! — он оборачивается и с ухмылкой тараторит. — Планета Земля, Лондон, река Темза. Вам еще конкретней? Показываю ему фак и демонстративно медленно ухожу обратно под воду. В глубине вижу рябь расщепа. Ага, рядом с блеском металлических монеток, каким-то мусором и одиноким ботинком. Вываливаюсь на сухую черную землю и глотаю живительный кислород. Вновь зачесываю длинные грязные лохмы назад. С тела струится речная вода. Вот так ополоснулся. Наверное, впервые за долгое время. — Мам, расскажи про этот мир. Я ничего не знаю об этом месте. — Азкабан — тюрьма. Опасные преступники здесь умирают. Мы помогаем. — А про сам мир. Ты ведь была снаружи? Видела в расщепах. Темный балахон потянулся куда-то вдаль. Так мимолетно вспоминаю, что лишился пальца. Взгляд на ладонь. Вроде все на месте. Ну и слава Богам. Нужно скорее показать отцу свою преданность. Мать приводит к очередному расщепу. Там видны ночные огни, освещающие огромный замок. — Хогвартс — школа. Там ты учился. Учился там и темный. Слуги его теперь в Азкабане. — А я тоже из-за него в тюрьме? — Да. — Вот ведь. Дорожка моя скользкая.