мое домашнее задание - ты

джэхек пинал листву под ногами, расхаживая взад и вперёд, пока сидящий на лавочке асахи беспристрастно поедал мороженое, завернутый в шарф и пальто. кажется, японцу никогда не бывает холодно. юн лишь хмыкал, поглядывая на друга, и ныл на тему «не хочу на математику», которая шла третьей. он бы и ее прогулял тоже, но асахи по-дружески напомнил: за три предыдущих занятия у него уже стоят «н», а оценку (хотя бы одну) получить нужно. — почему ты не отличник? если бы ты только ходил на уроки и слушал учителей, ты бы смог закончить школу на высший балл, — задумался джэхек. — мне лень. асахи доел мороженое и встал выбросить упаковку. размяв ноги и шею, он молча пошёл по тропинке, что лежала вдоль высоких деревьев, осыпающихся разноцветными листьями. джэхек зашагал следом. в парке возле школы в это время встречались только такие же, как эта пара, прогуливающие ученики, так что стояла тишина и морозный воздух. солнце было скрыто за тучами, которые вот-вот обещали разразиться дождем. — тебе бы открылись двери в любые вузы. ты же умный, асахи, просто ленишься почему-то. парни подошли к дороге, на другой стороне которой стояла школа. по тротуару сновали прохожие, а проезжающие мимо автомобили вынуждали повысить голос. — хотя и ленью я бы это не назвал. так, дурачишься. ты же любишь читать, делать конспекты, искать информацию. да и много школьных предметов тебе по душе. — ты совсем придурок? асахи не злился, просто устало обратился к джэхеку, словно юн ребенок, достающий взрослого глупыми вопросами. загорелся зеленый, но парни не сдвинулись с места, а продолжали смотреть друг на друга. у джэхека почему-то быстрее забилось сердце. — я прогуливаю не потому что ленюсь учиться. я прогуливаю, чтобы тебе компанию составить, идиот. джэхек раскрыл рот в удивлении, перестал дышать и моргать. все мысли из головы на минуту вылетели, а пока он собрал их снова, зеленый снова загорелся. японец так же молча взял юна за руку и зашагал по пешеходной дорожке. в джэхеке вдруг разлилось тепло. когда асахи почувствовал, как чужая рука несмело сжала его в ответ, на его губах расцвела улыбка. и сладкий вкус был уже не от мороженого. слаще невинного удивления джэхека он ничего еще не пробовал. *** выступление прошло отлично. одной девочке из команды даже предложили перейти в местную команду, которая планировала выходить на более крупные соревнования. хенсок же отсчитывал минуты, когда сможет прийти домой. он любил танцевать, но в тот момент, когда его родители заставили его выбирать — либо они и учеба на юридическом, либо карьера артиста и самостоятельная жизнь — чхве немного сдался. он не цеплялся за родительские деньги и даже сам подрабатывал на каникулах, но не мог пойти против воли семьи, что растила его все эти годы. поэтому сейчас он хоть и может выступать от лица школы, но грядущие экзамены ему нужно сдать на высший балл. — эй, красавчик, чего грустишь? пока хенсок сидел на скамейке перед школой, выступление в которой завершилось двадцать минут назад, все уже давно вышли. парень никого не замечал, погруженный в мысли, так что когда джихун подошел не таясь, чхве немного подскочил. — джихун? ты что тут делаешь? — удивленно стал разглядывать друга хенсок. — автограф пришел брать, что же еще? уже три года клянчию, дай да уже. хенсок проигнорировал шутку пака и молча встал, направившись на выход со двора школы, к остановке. джихун последовал за ним, решив придержать пока что шутки. — как все прошло? — нормально. — устал? — немного. — ты идешь к асахи сегодня? хенсок встал и посмотрел в глаза джихуну. в них искрилось что-то, игриво отвечало на его взгляд. пак джихун никогда не был загадкой, но всегда загадочным. он совмещал в себе силу духа и наивность ума. хенсок хотел бы оберегать его, защищать ото всех, кто намеревается обидеть, только вот по существу получалось наоборот. и чхве не нравилось быть слабым старшим, нуждающимся в покровительстве со стороны младшего. — не иду. у меня много домашки, иди сам. — я без тебя не пойду. — сказал как отрезал. — почему? джихун замолчал. — парни наверняка завалятся с едой, так что обязательно иди. — если ты пойдешь, мы не будем брать ничего жирного и тяжелого. — не стоит смущать себя из-за меня. — смущаются маленького в бане, а нам нормально. подъехал нужный автобус, и парни зашли в него вместе. хенсок жил дальше от дома пака, но им хотя бы было по пути. людей в это время было много, все возвращались с работы или учебы домой. на улице начинало моросить. парни встали у окна, придвинувшись друг к другу, чтобы их не разъединил какой-нибудь другой пассажир. — ты приехал сюда ко мне только для того, чтобы позвать на посиделку, на которую я не пойду? — нет, я и сам не собирался идти, но ребята задолбали меня переживаниями о тебе, мол, ты становишься похож на персонажа фильма «мумия» и вообще скоро осыпешься и исчезнешь. чонхван так переживал, что довел чону до слез своими «а что, если». — придурки, — улыбнулся хенсок. ему было приятно то, что за него волнуются, но в то же время он понимал, что должен быть более ответственным, чтобы близким не было больно за него. он причинял неудобства и от этого чувствовал себя отстойно. — чувствую себя отстойно, — озвучил частично свои мысли чхве. джихун вгляделся в старшего, пытаясь понять, начинает ли хенсок откровения или паку показалось. в этот момент сидящий за спиной хенсока взрослый мужчина встал, дабы выйти на своей остановке, и чхве так близко прижался к джихуну, что они ощущали горячее дыхание друг друга на своих лицах. от джихуна пахло приятно, чем-то фруктовым, но не сладким. хенсок подумал, что не знает этот его аромат, но в ту же секунду смутился и быстро отодвинулся. на губах джихуна расцвела улыбка при взгляде на румянец старшего. — если тебе тяжело, то так и скажи. ты же знаешь, мы всегда готовы помочь. — в том-то и дело… хенсок вдруг замолчал. не знал, стоит ли признаваться в том, что терзает сердце, или лучше умолчать и разобраться со всем самостоятельно хотя бы в этот раз. прошедшим летом доен не раз подменял хенсока на работе, когда чхве не успевал со второй, а прошлым едам с джункю оставались сидеть с младшими сестрой и братом чхве, пока он сам был на подработках. ему постоянно помогают те, которым помогать должен он. и сколько бы хенсок ни старался, сколько бы усилий ни прикладывал, ему всегда не хватает, не достает: времени, сил, возможностей. — забей. твоя остановка, выходи. — я не пойду. договаривай, — воспротивился пак. — не дури, джихун, вот-вот пойдет дождь, так что иди домой., но пак джихун не вышел: ни на этой, ни на следующей. они не разговаривали те двадцать минут, что добирались до нужной хенсоку остановки, а когда вышли из автобуса, то, не сговариваясь, встали под каким-то большим деревом, спрятавшись от дождя. было темно и морозно. фонарь в этой части улицы не горел, но в нескольких метрах от парней светились окна дома семьи чхве. джихун засунул руки в карманы джинс, а хенсок спрятал свои в карманах куртки. у обоих начинал течь нос и мерзнуть уши, но оба это настойчиво отрицали в мыслях. даже когда холодно, даже уставшими они не желали расставаться, а каждую минуту мечтали продлить. остановить бы время и вдыхать друг друга, дышать друг другом до внутреннего кровотечения из-за расцветших в легких роз. — это я должен оберегать вас, — оборвал тишину первым хенсок, продолжая смотреть перед собой, на проезжающие по лужам машины. — вы постоянно твердите, что готовы помочь. и вы действительно всегда выручаете, но… это должен делать я, разве нет? — потому что ты старший? — да! потому что я старший, я лидер. потому что оценки чонхвана снизились с тех пор, как он впервые подсел к нам утром в столовой. потому что едам из гения точных наук превратился в мечтающего стать артистом мальчика. потому что все ребята, включая тебя, что-то потеряли, от чего-то отказались, когда поздоровались со мной в ответ и согласились стать частью «сокровищницы». хенсок закончил свой короткий монолог шмыганьем носом, и было не ясно, расчувствовался ли чхве или стал простужаться. между лидерами снова ненадолго повисла тишина, разбавляемая лишь звуком дождя и бьющихся о лужи и листву капель. — ты конченный дурак, — улыбнулся джихун, повернувшись к другу. — ты неописуемый балбес. просто нереальный идиот. — спасибо, дружище. — ты либо слепой, либо прикидываешься, — прищурил взгляд джихун и сделал шаг к хенсоку. расстояние между ними сократилось, но чхве подумал, что хотел бы его устранить. — жизнь подобна бумерангу, хенсок. все, что мы теряем, возвращается к нам в виде того, в чем мы больше нуждаемся. нужно лишь мыслить позитивно, чтобы это увидеть. чонхван не стал хуже учиться, чонхван обрел друзей, на которых может положиться, хотя вплоть до твоей с ним встречи у него не было ни одного близкого человека и он был почти изгоем. едам не сбился с пути научного ученого, он нашел свое истинное «я», встал на путь, который действительно его, потому что человека нельзя отвлечь от «его пути»: значит не та была дорога. джихун медленно протянул руки к капюшону хенсока, натянул его на влажную голову старшего и заботливо поправил челку, пока чхве не отрываясь следил за каждым движением его губ. — ты помог нам найти дорогих людей, открыться и сблизиться. ты выкрал нас из темноты и был рядом, пока мы искали в себе свет, чтобы идти дальше. — а ты умеешь заговаривать зубы, — улыбнулся, наконец-то, хенсок. он не мог не признать, что слова друга его согрели, расплавили и смягчили. — я еще кое-что умею с ними делать, — прошептал джихун. хенсок насторожился. пак стал медленно приближаться к старшему, не отрывая взгляда от его губ, из-за чего сердце хенсока забилось с бешеной скоростью. и когда чхве уже закрывал глаза, в страхе ожидая последующих действий джихуна, в его кармане зазвонил телефон. пак словно пробудился ото сна, быстро отодвинувшись и отойдя на пару шагов от старшего. хенсок прокашлялся и смущенно извинился, в ту же секунду подумав: «какого хрена я вообще извиняюсь?», пока в голове джихуна бились мысли: «блять?» и «блять!». звонок, на который хенсок коротко ответил, был от мамы, а вот в списке уведомлений были десятки сообщений от ребят, зовущих его к асахи. лидер решил, что легче ответить им по аудиосвязи. — еще раз простите, в следующий раз. да, я точно в порядке, — улыбался хенсок в трубку йоши и едаму. — повеселитесь там, ага. до завтра. джихун все слышал, но хенсок все равно пояснил, что ребята пообещали содрать с них завтра по банановому молоку на всех. пак засмеялся, тщательно скрывая свое разочарование. — что ж… — да, я пойду. как раз и дождь прекратился. — хорошо. напиши, когда будешь дома, и… спасибо, — смущенно поблагодарил за вновь оказанную поддержку чхве. ему правда сделалось легче на душе. кажется, он даже сможет сегодня выспаться. — не за что, сетбёлли, — улыбнулся джихун, и они разошлись. той ночью в сердцах многих парней «сокровищницы» творилось неизвестное. кому-то это мешало заснуть, кто-то же погружался в сон буквально с улыбкой на губах. и даже неизвестность завтрашнего дня не пугала, а скорее возбуждала. пак джихун проклинал все телефонные устройства на свете, а чхве хенсок снова не мог решить, в пользу чего делать выбор: сердца или разума? что он чувствует? или скорее: правда ли он это чувствует?