Глава 44. Шиповник
1 мая 2021 г., 23:18
«Falling in the black, slipping through the cracks Falling to the depths, can I ever go back? Dreaming of the way it used to be, can you hear me? Falling in the black, slipping through the cracks Falling to the depths, can I ever go back? Falling inside the black Falling inside, falling inside The black» © Skillet — Falling Inside The Black
Волны тихо плескались о разомлевший от летней жары берег. Закатное солнце мягко катилось за горизонт, разукрашивая воду во все оттенки оранжевого и алого: цвета Гриффиндора, как не преминул бы прокомментировать Северус, если бы оказался рядом, но в этот вечер Гермиона стояла на пляже одна. Их последний день на островах подходил к концу. Десять дней солнца, моря, фруктов и любви приятным теплом отдавались в сердце, жаром пробегали по позвоночнику, вызывая сладкую дрожь в кончиках пальцев, и Гермиона могла бы вдохнуть полной грудью, если бы не неясная тревога, не дававшая ей покоя несколько прошедших дней. Она не возлагала больших надежд на то, что им с мужем удастся вернуть ее родителям память. Впереди маячил долгий перелет между Грецией и Австралией, привычная министерская бюрократия и ожидание на таможне. Было решено лететь самолетом: пережитые травмы не позволяли ни Северусу, ни Гермионе воспользоваться пятью портключами, необходимыми для подобного рода путешествий. Гермиона долгим взглядом всматривалась в беспокойные волны и небрежным жестом теребила обручальное кольцо: ее жизнь наполнилась столь разительными переменами за последние полгода, что она просто не успевала за этой безумной гонкой к лучшему будущему. Порой Гермиона задумывалась: а имели ли они право на счастье, все они, кому посчастливилось выжить в той проклятой войне? Северус, наверняка, ответил бы ей что-то саркастичное и мудрое, случись ему подслушать ее нелегкие размышления, но она предпочитала лишний раз не тревожить мужа собственными переживаниями. Гермиона видела, что Северус тоже по-своему пытается справиться со случившейся с ними трагедией. Порой она просыпалась среди ночи и видела, как он задумчиво застыл у окна и что-то высматривает в кромешной темени. Иногда она замечала, что он перебирает лепестки шиповника, что использовались в зелье Нетронутых Воспоминаний, чтобы через время обреченно сжать их в кулаке и растереть в пыль. А временами он сжимал ее в объятьях и долго лежал, уткнувшись носом ей в волосы, и молчал о своем горе. Они имели право на боль, но нужно было жить дальше. Вот и теперь Гермиона стояла перед выбором: вернуться в Хогвартс и пытаться все-таки зачать ребенка, делая вид, что прошлое осталось в прошлом, или отправиться в Австралию, разыскать родителей и лицом к лицу встретиться с их разочарованием и непониманием ее поступков. Гермиона не боялась их осуждения, она навидалась в жизни всякого, чтобы по-прежнему опасаться родительского неодобрения, однако же, ей очень не хотелось вновь разочаровываться в жизни и в себе самой. Северус любил повторять, что жизнь несправедлива. Гермиона была с ним абсолютно согласна, но тревога продолжала глодать ей сердце. Словно бы безоблачное небо их счастливого отпуска покрылось вдруг серыми тучами, и гроза готова в любую секунду обрушиться на мирно спящий летний пляж и наивных путешественников. Шуршание босых ног по песку заставило Гермиону улыбнуться: Северус напрочь забыл о существовании обуви и десять дней разгуливал повсюду босиком, мотивируя тем, что сила земли, дескать, балансирует чакры, наполняет магический резерв и вообще, полезна для здоровья. Ей нравилось видеть мужа таким: спокойным, расслабленным, не ожидающим удара в спину, порой даже смеющимся. Им нужен был этот отпуск. Им обоим. Северус обхватил ее за талию и привлек к себе, прижавшись подбородком к ее макушке. Гермиона прикрыла глаза, не уставая изумляться тому, каким он, все-таки, был высоким. — Завтра сложный день, — прокомментировал в пустоту Северус. Гермиона пожала плечами. — Последние десять лет моей жизни в принципе нельзя назвать легкими, что мне еще какой-то день? — Но ты переживаешь. Она кивнула. — Я должна поставить точку в своих отношениях с родителями. Либо у нас завтра всё получится, и я встречусь с их обидой, негодованием и непониманием, либо зелье не сработает, и тогда мы вернемся домой. Северус осторожно поцеловал ее в висок: — Домой — это куда, скажи, жена? — Мы же собирались в Ирландию, помнишь? Хотели присмотреть коттедж где-нибудь на утесах Мохер, планировали навестить несколько Кельтских общин и узнать у них о магии растений. А потом, можно и в Хогвартс. Как бы пафосно я сейчас не прозвучала, но мой дом теперь рядом с тобой. — А если Закон о Браке отменят? — Северус, не говори глупостей! — Гермиона вспыхнула, хватая его за руку. — Если ты думаешь, что завтра я побегу прятаться под материнскую юбку и нажалуюсь папе, что меня обижает злой и страшный бывший Пожиратель, то смею тебя разочаровать: ничего подобного не произойдет. Северус покачал головой: в глубине души ему нравилось видеть собственную жену столь ревностно отстаивающей их брак. — Родная, бывших Пожирателей не бывает. Тогда Гермиона еще не знала, что слова мужа окажутся пророческими.***
**** Всю дорогу до Австралии изнуренная переживаниями Гермиона беззастенчиво проспала. Северус задумчиво наблюдал за ней, доверчиво дремавшей у него в объятьях. Ему не давали покоя настойчивые увещевания Поппи рассказать Гермионе о Маховике Времени. Северусу было страшно. Вопреки расхожему мнению о его нелюдимости и бессердечности, Северус, к разочарованию своих учеников и коллег, все-таки, был человеком, со своими чувствами, с сокрытой глубоко внутри болью, со страхами и переживаниями. Щиты Окклюменции помогали до поры до времени. Долго сдерживать бушующие в душе эмоции было нельзя: можно было серьезно подорвать здоровье и тронуться умом. Таких вольностей Снейп себе позволить не мог. Да и, по правде говоря, ему не нравилось постоянно чувствовать себя роботом, сродни тем, что в его юности показывали в кино в научно-фантастических лентах. Не многим удавалось узнать его настоящего. Гермионе удалось. Каким-то непостижимым для Северуса образом, его жена сумела прокрасться за все его тщательно возводимые щиты и научила его тому, что рядом с ней ему нет необходимости скрывать эмоции. Рядом с ней можно позволить себе чувствовать: раздражаться на бестолковые министерские реформы, возмущаться, что ученики вновь не желают ничего учить, досадовать об испорченном зелье, радоваться первому снегу, наслаждаться летними фруктами, постанывать от наслаждения, краснеть, когда ей случалось застать его за проявлениями нежности, и просто жить. Северус не мог попрать ее доверие, он сам сейчас вряд ли был чем-то лучше Альбуса с его вечным вмешательством в чужие судьбы, и в то же время, Северус панически боялся потерять Гермиону. Каждый раз, закрывая глаза, он видел, как она ускользает из его объятий, словно хрупкий осенний туман, уничтоженный порывами ветра. Впервые за годы его бестолковых метаний, ошибок и раскаяния жизнь сдала Снейпу хорошие карты, он не мог проиграть эту партию. Он должен предотвратить гибель Гермионы, возможно после этого он решится обо всем ей рассказать. Снейп осторожно, стараясь не разбудить жену, убрал ей волосы, упавшие на глаза. Гермиона что-то сонно пробормотала, перевернулась на бок и уютно устроилась у него на плече. Наблюдая за спящей Гермионой, Северус не мог избавиться от дурного предчувствия. В юности он всегда считал Предсказания сущей чепухой, сродни ярмарочным фокусам и безумствам шарлатанов, если бы одно пророчество не изменило однажды судьбы всего мира, включая его собственную судьбу. Что-то нехорошее поджидало их в Австралии. Снейп был начеку. Его беспокоило отсутствие вестей от Блэка и Люциуса. Старые знакомые, которыми он обзавелся во время шпионской службы, тоже пока не радовали известиями, и Северус был свято уверен, что их с Гермионой враги затаились, как гадюки под корягой, поджидая удобного момента, чтобы напасть. Недоброжелатели явно играли белыми фигурами, опережая Северуса на один ход. В аэропорту было людно, шумно и суетливо. Гермиона о чем-то переговаривалась со служащими, кажется, пыталась выяснить у них, куда запропастились два чемодана из их багажа. Северус напряженно осматривался, его магическое чутье накалилось до предела. Все инстинкты вопили скорее убираться отсюда в более укромное место, желательно куда-то, где будут одни Магглы, ничего не подозревающие о магии и волшебниках. Северус настойчиво увлекал Гермиону к выходу, но она продолжала упрямо сражаться за утерянный багаж. Снейп раздражался. Ему очень не нравилось в этом проклятом аэропорту. Едва уловимый свист рассек воздух вокруг них. Protego, предусмотрительно наложенное Северусом еще в самолете, пошло рябью, готовое в любую секунду рассыпаться в пыль. Гермиона озадаченно нахмурилась, оглядываясь по сторонам. Снейп среагировал мгновенно, заслонив Гермиону левой рукой и поймав смертоносное лезвие выцветшей Темной Меткой. Ядовитый кинжал. Черная магия. Витиеватое проклятье. Прежде чем окончательно потерять сознание, Северус дотянулся ладонью до щеки Гермионы и прошептал: — Я, все-таки, успел тебя спасти.
