Глава 46. Можжевельник
4 мая 2021 г., 22:52
«Сколько дней мы пробудем рядом — знает только Прядущий Судьбы. Сколько снов мы увидим вместе — мы не станем считать сейчас. Нам бы наши зрячие души от неверья и льда укрыть бы, Пока в чаше сплетённых пальцев на ветру трепещет свеча» © Тэм Гринхилл — Твои волосы пахнут ветром
В палате противно жужжала лампа, прикорнувшая на тумбочке в углу, пиликали аппараты поддержания жизнедеятельности, витал запах спирта и волшебных трав. Вся эта какофония звуков и ароматов сводила Снейпа с ума. Он же успел понять, что австралийская община живет куда более свободными взглядами на магию, чем старушка-Европа, но это не прибавляло ему спокойствия. Лечебница Святого Игнатия удивительным образом сочетала в себе современные технологии и целительские руны. Пациентов кормили зельями и кололи им антибиотики, если магия не проявляла должного отклика. В углу палаты мягко разбрасывали тени зачарованные на беспрестанное горение дрова, но лампы дневного света стояли по столикам вместо волшебных свечей. Медиведьма, курировавшая Снейпа, как-то невзначай обронила, что помимо звания Целительницы, обладает еще и степенью кандидата наук в области химии. У Гермионы загорелись глаза. Впервые за минувшие несколько дней. Северус повернулся на бок, приподнявшись на локтях, и всмотрелся в бледную полоску света, оставленную на полу сегодняшним полнолунием. Он совсем не ожидал, что их путешествие в Австралию обернется покушением, что заговорщики вновь опередят их на шаг, и что сам он окажется в больнице. Protego было сильным заклинанием, спасающим даже от Непростительных, но не защищающим от обычного оружия. Об этой незначительной детали было известно лишь посвященным. Если быть точнее, людям Волдеморта из Ближнего Круга. Снейп хмуро вспоминал тренировки Пожирателей и анализировал ситуацию. Как ни пытался он в прошлом втолковать излишне самоуверенному Дамблдору, что Орден Феникса — это просто кучка наивных сопляков, жаждущих подвигов, Директор упрямо стоял на своем и сыпал пафосными речами. Любовь, добро, высокие идеалы, мальчик мой, имей хоть каплю надежды, и ты обретешь свободу. Всё так, да только за благие цели умирали люди, в то время как Пожиратели упивались развратом и жестокостью, и никакой всемирной справедливости до их деяний и дела не было. Среди Ближнего круга было очень много умелых магов, прекрасно разбиравшихся в Темных искусствах и в холодном оружии. Ритуальные кинжалы, ножи из зачарованного серебра, мечи из гоблинской стали — дворяне, прошедшие школу фехтования, привыкли полагаться не только на кусок волшебного дерева, коим, по сути, и являлась палочка. Особенно ценили холодную сталь Лестрейнджи и Блэки. Да и Люциус прятал в трости самую обычную рапиру, которая не единожды спасала ему жизнь во время сражений. Блэки и Лестрейнджи. Беллатрикс и Родольфус. Снейп задумался, машинально потирая выцветшую Метку, сейчас перебинтованную пропитанными целебными зельями повязками. Он никогда не любил Беллу, справедливо считая ее выжившей из ума маньячкой, однако так было не всегда. Беллатрикс, как и все звезды на ярком небосклоне семейства Блэк, была блестящей ведьмой, которой не было равных в Темных искусствах и Артефакторике. Она горела науками, мечтала, что станет покровительницей Рода и сумеет возродить свою угасающую семью. Кто знает, что именно ею двигало, когда она принимала Темную Метку, но она была блестящей чародейкой. Ее брак с Родольфусом был навязан привычной среди чистокровных семей договоренностью. Они, кажется, были помолвлены всю свою жизнь, с самого детства смирившись с мыслью о навязанном браке. Северус усмехнулся и покачал головой: ну и чем Министерство сейчас лучше дворян, если издало точно такой же Декрет о браке? Чистокровные, во всяком случае, имели возможность узнать своего избранника до свадьбы. А там, в случае чего, пустить слезу и упросить достопочтимого папеньку расторгнуть контракт. Родольфус вместе со Снейпом учились у одного Мастера в Китае. Между ними было даже что-то сродни толерантного отношения друг к другу. Руди был помешан на чистоте крови, готов был целовать Волдеморту пятки, лишь бы тот воплотил в жизнь свои обещания, по части Непростительных заклинаний и Зелий Лестрейндж был весьма хорош. А еще, он очень любил свою жену. Кажется, Белла и Руди знали друг друга с самого детства. Снейп смутно вспоминал, что Орион Блэк лично обучал их Темным искусствам, и они вечно соревновались, пытаясь перещеголять друг друга в умениях. Сириус как-то обмолвился, что хотел всерьез заняться с Родольфусом Артефакторикой. Блэк был помешан на мотоциклах, Руди — на холодном оружии, Белла — на проклятьях, которые невозможно снять. Снейп лег обратно на подушку и зажмурился: в глаза била лампа дневного света, Гермиона беспокойно металась во сне, у него самого в висках пульсировала боль. Мог ли он быть прав в своих догадках? Руди мстил за смерть жены, в то время, как сам Снейп изо всех сил пытался спасти Гермиону? Мог. Снейп с содроганием вспоминал извращенную любовь Родольфуса и Беллатрикс. Они оба любили силу и власть. Сколько магглов стали жертвами их Круциатусов уже и не счесть. Рейды под командованием Беллы всегда были самыми успешными, а ее допросы — наиболее удачными. Она носила за поясом пару-тройку кинжалов, раны от которых заживали долго либо не заживали вообще. Все зависело от того, на какой именно яд, сваренный Руди, пал интерес Беллы. Они были двумя безумцами, но они любили друг друга. Оба пытались возродить свои угасающие семьи, Белла отчаянно желала родить Наследника или Наследницу и посвятить его служению Волдеморту. На ум приходили красочные рассказы о тоталитарных сектах, о которых Северус много читал в былые годы. Он едва удержался от фырканья. Что ж, Пожиратели вполне подходили под описание верящих в навязанные идеалы самоотверженных слепцов. Что ж, в царстве слепых даже одноглазый мог считаться королем. Волдеморт однажды в прошлом дал им то, чего они так жаждали: возрождение канувших в Лету идеалов. Родольфус любил свою жену… Северус отогнал прочь мрачные мысли и перевел взгляд на всхлипывающую во сне Гермиону. Она дни и ночи проводила у его постели, несмотря на его заверения в том, что он точно не собирается прогуляться в гости за Грань, и ей самой нужно отдохнуть, и так далее. В своем упрямстве его жена могла переспорить даже мертвого. Северус был вполне себе жив. Он со щемящей нежностью наблюдал за Гермионой. Она переживала о нем. И это было так странно. Северус поморщился, чувствуя, как по позвоночнику пробежала противная дрожь. Они оба были проигравшими множество собственных битв, пережившими горечь победы и радость разочарования, оба были изрядно перемолоты жерновами жизни, но продолжали упрямо идти вперед. Они держались друг за друга. Северус протянул руку и осторожно погладил жену по щеке, та что-то промурчала во сне. — Гермиона? Проснись, пожалуйста, и ложись ко мне. Я же знаю, что тебе там холодно, но не могу сейчас встать и перенести тебя на свою кровать. Гермиона сонно прищурилась, узнала тревожно склонившегося над нею мужа, улыбнулась и переползла на соседнюю кровать. Северус тут же заключил ее в объятья, неодобрительно покачав головой: ее сотрясала мелкая дрожь — предвестница полузабытой панической атаки. — Ну, что ты успела себе выдумать? Гермиона поерзала, обвивая его руками за талию, и прижалась всем телом. Северус взмахнул рукой, пытаясь призвать юркнувшее на пол одеяло. Оно дернулось, но осталось лежать на полу. Гермиона завела ладонь за спину и поманила досадливый предмет постельного белья пальцем. — Так-то лучше, — довольно прокомментировала она, укутывая их обоих прилетевшим на зов одеялом. — Итак? Гермиона вздохнула, по голосу мужа определив, что тот давно уже все понял о ее разыгравшейся паранойе и очень недоволен. — Сейчас опять начнешь упрекать меня в чрезмерной тревожности? — Начну, если для этого есть основания, — отозвался Северус, вырисовывая расслабляющие узоры на спине Гермионы. Он всегда был неравнодушен к акупунктуре и целительским чарам. — Северус, мне страшно. Я стояла в том аэропорту, ты потерял сознание, вокруг нас сновали люди, а я вновь видела лица всех тех, кого не смогла уберечь. Мои родители. Ты, истекающий кровью в Хижине, Фред, остекленевшими глазами смотрящий в небо. Тонкс, закрывшая Ремуса от Авады. Сириус, рухнувший в Арку. Какая из меня ведьма, если я даже не могу спасти тех, кем дорожу? Северус приподнял ей подбородок и, обхватив ее лицо ладонями, прильнул к губам успокаивающим поцелуем. — Блэк пару часов назад собственной персоной читал нам лекции по безопасности и напоминал о постоянной бдительности. Фред ждет, когда мы вернемся домой, и я попробую применить к нему Легиллименцию. Твои родители живы, я уже неоднократно говорил тебе, что они были следующими в списке Волдеморта. Списке невинных магглов, обреченных на гибель. Что касается меня, жена, то не сбрасывай меня со счетов так быстро. — Ты закрыл меня собой, — сокрушенно проскулила Гермиона. — Беря тебя в жены, я клялся магией, кровью и жизнью, что сумею тебя уберечь. Дырявый кнат была бы цена всем этим клятвам. — Северус, я думала, что потеряла тебя. Как бы я смогла жить дальше? — Не плачь, родная, будешь меня оплакивать, если я умру, а сейчас не нужно лить слезы попусту. Я не собираюсь оставлять тебя лицом к лицу с безразличным миром. — Мы искорежены жизнью, Северус. — Это верно, но именно поэтому мы так хорошо друг друга понимаем. Спи, я за тобой присмотрю. — Обними меня? — Не изводи себя больше пустыми переживаниями, Гермиона. — Как я могу? За нами охотятся все, кому не лень, а ты твердишь, что я напрасно себя извожу. — Мы всегда стояли всем поперек горла. Мы слишком невыносимые для их понимания. Слишком умные. Слишком сильные. Слишком амбициозные. Слишком верящие в собственное всемогущество. Мы меняем мир в угоду новому времени, конечно, это многим не понравилось. — Но Лестрейнджи? — Ты знаешь, а я его понимаю, — заявил вдруг Северус. Гермиона подняла голову и вперилась в него ошарашенным взглядом. — Это не значит, что я не хочу лично его заавадить, но ради тебя я бы поменял местами небо и землю. (и несколько временных петель — напомнил внутренний голос, но Северус оставил его комментарий без ответа). — Почему все не могут просто оставить нас в покое? — А ты бы хотела сидеть в деревне на краю света и спокойно припадать пылью? Гермиона фыркнула. — Нет, конечно. — Вот потому мы будем бороться. Только… — Что, Северус? — Обещай, что будешь мне верить, что бы ни случилось? — О чем ты? — Ни о чем. Просто, обещай. Гермиона пожала плечами. — Хорошо. Обещаю.
