Сирень и терновник

«Нет ничего, кроме любви. Здесь нет ничего, кроме любви. Когда ты стоишь у этой черты, Из тысячи слов есть всего четыре: «Нет ничего, кроме любви». © Немного Нервно — Нет ничего, кроме любви

      Северус! Нет, нет! Это невозможно! Северус! Подожди! Собственный лихорадочный шепот бил по ушам, сдавливал виски, комом вставал в горле, мешая дышать. Комната сжималась вокруг Гермионы.       Нет. Не поддаваться панике. Только не это. Только не сейчас.       Гермиона сделала несколько судорожных вздохов, пытаясь выровнять дыхание, и склонилась к мужу.       — Северус, ты меня слышишь? Не вздумай умирать!       Но он ее не слышал.       Гермиона подавила в себе дикое желание заорать, сорваться с места, поднять по тревоге Аврорат и всю лечебницу Святого Мунго. Ее отчаяние точно сейчас ничем не поможет ее мужу.       Думай, Грейнджер. Используй свой прославленный интеллект!       Снейп надрывно втянул ртом воздух и протянул ладонь к ее щеке.       — Посмотри…на меня.       Гермиона испуганно взглянула в ответ:       — Северус?       Он пытался еще что-то сказать, но силы покидали его. Из легких уходил воздух, глаза, еще недавно наполненные решимостью и невероятной силой, в любой момент готовы были утратить свой блеск.       Я люблю тебя, родная.       Вместо того, чтобы трагически разрыдаться, услышав это единственное в ее жизни признание в любви из уст Северуса, Гермиона вдруг ощутила, как в венах вспыхнула ярость: пресловутое «Посмотри на меня, Гарри» она слышала еще во времена Битвы за Хогвартс, и уже тогда эта фраза очень ее разозлила. Ладно, пусть в тот день у Северуса из горла хлестала кровь, и его отравлял яд, но даже тогда она сумела вытащить его с Того Света. Гриффиндорская львица не собиралась так просто отпускать мужа, которого едва обрела.       — Ну, уж нет, Северус Тобиас Снейп, просто так ты от меня не отделаешься! — решительно заявила Гермиона, вытерла слезы и, всмотревшись ему в глаза, велела: — Legillimens!

****

      Можно было сколько угодно упрекать Гермиону в том, что она собственноручно доводила себя до изнеможения постоянным ожиданием катастрофы. Она была героиней войны, почти год провела в лесу, питаясь грибами, консервами и живя в палатке, открытой всем ветрам. Ее лучшим другом был портрет Директора Блэка, а ее собственный муж был Деканом Слизерина.       Гермиона не могла за один день превратиться в беспечную оптимистку. Не тогда, когда Родольфус Лестрейндж по-прежнему ожидал окончательного приговора. Не тогда, когда его сообщники выстроились в очередь на Поцелуй Дементора. А Министерство все еще пыталось оправдаться в глазах общественности за свой дурацкий Декрет о Браке. Гермиона пустила заверения Сириуса и клятвы Альянса по ветру, и продолжила тревожиться за мужа и за себя. Не в ее положении было предаваться лени и праздности. Гораздо привычнее было вечное предчувствие ударов судьбы.       Гермиону с самого начала насторожили поспешные отговорки Блэка о том, что, дескать, Министерство не успеет столь срочно подготовить пять портключей, потому ей и Северусу придется лететь самолетом, в то время как сам Блэк и Регулус, так уж и быть, помаются в очереди в международном терминале.       Снейп не возражал: после травмы, нанесенной зачарованным кинжалом, он был рад упасть в кресло и нахально проспать всю дорогу до родины. В сердце Гермионы закрались некие подозрения, о которых она пока даже думать боялась, не то, что озвучивать! Неужели у них получилось?       Однако едва им с мужем стоило ступить на британскую землю, на них тут же набросился Кингсли, прибежала Минерва во главе с судьями Визенгамота, принес публичные извинения Корнелиус Фадж, со всех сторон собрались репортеры… Суматоха не утихала целую неделю, не давая им времени на сон, пищу и отдых.       Однажды, с трудом добравшись до дома и рухнув на диван, Гермиона откинулась на спинку и горестно возопила:       — Я хочу обратно в Грецию!       Северус методично разделся в коридоре, повесил на крючок оброненный женой кардиган, прошел в комнату, и принялся разминать Гермионе плечи. Она едва не застонала от удовольствия.       — И что бы я без тебя делала!       — Так что там с Грецией?       — Я не хочу здесь больше быть. Мне надоело таскаться по судам, обвесившись охранными амулетами как елка, надоело давать одни и те же интервью Рите Скиттер и прочим горе-журналистам. Я не знаю, что им отвечать, когда они спрашивают меня о будущем, понимаешь? Сколько там осталось до будущего, пару недель?       Снейп наклонился ближе и положил подбородок ей на плечо.       — Пять дней.       Гермиона надрывно вздохнула и вдруг вскочила с дивана и унеслась в ванную. Северус проводил ее удивленным взглядом. До него донеслись шум воды, скрип открываемых шкафчиков, звон заклинания таймера и всхлипы.       — Гермиона? Родная, все хорошо? — выждав для приличия пять минут, Северус поспешил прочь из комнаты. Гермиона встретила его на полпути, не добежав до спасительных объятий каких-то три шага, и с рыданиями рухнула на колени. Снейп опустился на пол и осторожно привлек ее к себе:       — Что такое? Что случилось? Тебе нехорошо? Расскажи мне.       Но она лишь продолжала всхлипывать, уткнувшись ему в шею.       — Северус, я не хочу умирать! Не здесь. Не сейчас. Не тогда, когда у нас всё получилось. Давай вернемся в Грецию, там будет тепло, мы снова будем счастливы.       — Да что произошло, Гермиона? — тревожно повторил Северус, вытирая ей слезы выуженным из кармана клетчатым носовым платком.       Гермиона взмахнула палочкой, нарисовав в воздухе восьмерку, и ее живот засветился зеленым. Снейп прижал ладонь к ее животу и закрыл глаза:       — Ты беременна…       Она кивнула.       — Я не хочу умирать…       — Я этого не допущу. Клянусь. Я сохраню и тебя, и нашего ребенка.       Гермиона подняла на мужа заплаканные глаза и вцепилась ему в воротник:       — Северус, я обещаю, что не буду лезть на рожон. Я уйду из Министерства, не буду посещать оставшиеся суды, пересижу все время дома, только не дай мне снова его потерять!       Снейп поцеловал ее в макушку.       — Пойдем в зал, тебе вредно сидеть на полу.       Когда она вновь устроилась у него в объятьях, он чуть слышно заговорил, перемешивая слова утешения с собственной тревогой:       — Мне бы хотелось как-то развеять твои страхи, взять твои переживания себе, но я никогда не отличался изящной словесностью. Я могу лишь поклясться, но тебе не нужны мои клятвы. У нас есть союзники, они — наша странная, потрепанная жизнью семья, и они будут нас защищать, слишком многое стоит на кону.       — Ты столько всего изменил здесь, родной, — прошептала Гермиона. — Мы укрепили свое влияние на политической арене, вернули к жизни Сириуса, возвратили память Регулусу, наше зелье Нетронутых воспоминаний сработало, и Фред скоро вернется к семье. На очереди родители Невилла. Драко женился и стал Главой Рода благодаря нам.       — Рон Уизли уехал выращивать драконов тоже благодаря мне, — криво усмехнулся Снейп: он не смог скрывать от жены свои махинации в их прошлом-будущем, и во всем ей признался.       — Ты знаешь, Рон стоит в моей жизни где-то рядом с детством, дружбой и ностальгией. Он навсегда останется моим лучшим другом, но, только узнав поближе тебя, я поняла, что у меня с ним точно бы ничего не вышло, — Гермиона указала на подушку, приглашая мужа прилечь, и незамедлительно распласталась у него на груди. — Я устала.       — Отнести тебя в спальню? Поспишь?       — Нет. Не хочу спать. Хочу лежать здесь. Хочу разговаривать с тобой. Хочу тебя слушать.       Снейп уткнул свой длинный нос ей в волосы и сделал глубокий вдох: абрикосы, сирень и вереск.       — Чем пахнет?       — Моей Амортенцией, — признался он.       — И это хорошо, — удовлетворенно промурчала Гермиона.       — И ты не жалеешь? Зная, на что я пошел, чтобы вернуть тебя? Тебя не тревожат мои игры со временем?       — Я просто до оцепенения боюсь не пережить следующую неделю, боюсь, что Лестрейнджи выдадут нам сюрприз напоследок, что с моей удачей мне в принципе не на что надеяться, но нет, я не жалею. Мне кажется, нам удалось научить друг друга гораздо большему, чем мы изначально рассчитывали.       В этот самый момент Крукшанкс, во время их отсутствия обретавшийся у Минервы, громко объявил о своем дефиците внимания и вспрыгнул на диван.       — Конечно, Шкура, как же без тебя здесь могло обойтись? — проворчал Северус, начесывая кота за ушами. К нему присоединилась Гермиона:       — Мои путешественники во времени. Поверить не могу, что ты взял его с собой!       — Ты знаешь, он здорово меня поддерживал после… после всего.       Гермиона потерла глаза:       — Я ненавижу Маховики времени за то, что они не работают на будущее! Мне много не надо, всего только на пять дней вперед. И куда, скажи на милость, подевалась моя гриффиндорская отвага?       — Разве тебе недостаточно ее было во время охоты на Хоркруксы? Разве не к ней ты обращалась, когда стирала память своим родителям? Разве не она двигала тобой, когда ты спасала мне жизнь в Визжащей Хижине и соглашалась стать моей женой? Когда прощала себя и отпускала Флориана? Когда мирилась с родителями? Дальше перечислять?       — Ты невозможный, но ты прав. Ты побудешь со мной?       — Естественно. Я проверю охранные чары, посмотрю, что еще можно придумать, а теперь спи. У нас была совершенно дикая неделя.       — Почитаешь мне?       Северус улыбнулся и взмахом руки призвал горячо любимую его женой Джейн Остен.

****

      Серые предрассветные сумерки с любопытством поглядывали в погруженные в сладкую дрему покои. Северус сидел в кресле, грея ладони о чашку чая, и наблюдал за спящей женой. Сегодня был тот самый день, навсегда отнявший у него Гермиону.       Прошлое встало перед ним лицом к лицу и потребовало держать ответ за свои преступления.       Казалось, можно было вздохнуть с облегчением: вчера вечером состоялся последний суд над заговорщиками, вынесли приговор Лестрейнджу, и дело было закрыто. Однако Снейп не спешил радоваться раньше времени: многолетний опыт подсказывал ему, что Родольфус обязательно выбросит козырь напоследок. Его брат оставался на свободе. И пусть Гарри Поттер лично выставил охрану вокруг особняка Лестрейнджей, означавшую практически домашний арест и полный запрет на переписку, ни Северуса, ни Гермиону подобные известия не обнадеживали.       Пережить грядущие сутки… А потом можно будет и в Грецию. Гермиона скрывала переживания за работой, Снейп постоянно перепроверял охранные чары, которыми были опутаны их покои. Последние две ночи его жена не спала, допоздна зачитывалась древними справочниками заклинаний, правила рецепты зелий, тренировала полузабытые чары. Словом, она всеми силами пыталась отвлечься от тяжелых мыслей.       Северус пару раз предлагал сварить ей зелье Сна без Сновидений, собственноручно ими усовершенствованное, чтобы не причинило вреда ребенку, но она отказывалась. Так они и бодрствовали вдвоем, коротая ночи за чтением, травяным чаем и долгими разговорами обо всем на свете.       Сейчас Снейп наблюдал за нею спящей, и у него щемило сердце. Он любил ее в эти серые предрассветные часы так сильно, как никогда прежде. И ненавидел коварные Маховики времени, посмевшие встать между ним и будущим.       Вспоминалось, как замерцали и окрасились зеленым фертильные чары, сигнализируя о положительном ответе, и Северус едва малодушно не разрыдался: у них появился шанс на счастье, видения из Зеркала Еиналеж сбывались! Осталось пережить сегодняшний день. А потом их ждало много работы. Слизеринская стратегия приносила свои плоды: магглорожденные и чистокровные ученики проходили обучение культурам обоих миров, Джордж Уизли планировал открытие волшебного кинотеатра, давали первые положительные результаты реформы. Гермиона решила остаться преподавать Арифмантику и Маггловедение в Хогвартсе, Северус не препятствовал.       Они станут родителями. Осознание этой мысли и пугало, и волновало Снейпа. В том, что его жена будет прекрасной матерью: в меру строгой, в меру уступчивой, он не сомневался. Его беспокоил его собственный несговорчивый характер. Снейп клялся себе самому, что станет лучше своего отца, что сделает все, чтобы его ребенок был счастлив. Он будет читать ему или ей сказки, подарит набор Юного Зельевара и, непременно, детскую метлу, будет водить в театр и музей, покажет волшебных существ и попытается максимально смягчить удары судьбы. Снейп был полон решимости и тревог. Добро пожаловать в мир родительства.

****

      Гермиона увлеченно листала справочник по Кельтской магии. За работой ей удалось почти отвлечься от ужаса, сковавшего ее по рукам и ногам. До полуночи оставалось всего несколько часов, совсем скоро она сумеет с уверенностью взглянуть в будущее и не побояться того, что там ее ожидает.       Северус ушел на кухню делать ей знаменитый масала-чай, к которому она с недавних пор пристрастилась. Маховик времени лежал на столе, песчинки пересыпались из одной чаши в другую, чтобы соединить две линии вероятностей в одну. Гермиона гипнотизировала взглядом этот удивительный предмет, который ее пугал и восхищал одновременно. Едва стрелки часов пробьют полночь, Маховик растворится во времени, навсегда оставив опасную магию где-то в переплетениях вероятностей.       Хлопок аппарации напугал Гермиону. Не успела она понять, кто же посмел нарушить вечернюю тишину их покоев, как на звук примчался ее муж и перехватил в воздухе черное облако, летевшее прямо в Гермиону.       Домашний эльф Лестрейнджей тут же исчез в неизвестном направлении, выполнив последний приказ своего безумного хозяина.       Гермиона бросилась к мужу.       Конечно же, чем еще, если не Напитком Живой Смерти было это разлившееся в воздухе зелье? Как банально и как страшно в своей гениальности! Выцветшая Метка входила в реакцию с зельем, компоненты которого были увеличены троекратно, и были призваны вместо глубокой комы вызвать смерть.       Гермионе хотелось истерически засмеяться, но медлить было нельзя.       — Я тебя не отпущу, слышишь? Не сейчас, когда мы практически победили! Не смей меня бросать, Северус!       Черные глаза мужа манили и привычно завораживали своей глубиной, когда Гермиона рухнула в омут Легиллименции, разыскивая в закоулках сознания его душу, чтобы возвратить ее домой.

****

      Северус расправил плечи и огляделся: со всех сторон его окружал лес. Вдалеке слышался шум воды, о чем-то кричала сова, бледным светом светилась луна, где-то трещал костер, маня своим теплом.       Снейп прекрасно помнил, что хлопок аппарации эльфов обострил все его рефлексы и заставил немедленно мчаться в рабочий кабинет спасать жену. Последний козырь Лестрейнджей мог стоить им победы.       Живая Смерть не подчинялась никаким щитам и контр-заклинаниям, не зря же он собственноручно улучшил это зелье и как-то в юности разболтал его секрет друзьям-Пожирателям. Снова его неуемная жажда признания общественности играла с ним злую шутку.       Но кое-что он все же успел: перехватить зелье в воздухе и разлить его на себя…       И вот теперь, когда он вновь стоял на развилке межгранья, ему хотелось истерически смеяться. Снейп развернулся и пошел по направлению к свету, но его пригвоздил к месту детский крик:       — Папа! Папа, подожди!       К нему со всех ног неслась девочка лет пяти с копной кудряшек, в зеленом платьице в ромашку, и, добежав, с размаху влетела в его распахнутые объятья.       — Папа! Не уходи! Мы тебе поможем!       Снейп упал на колени, встревожено рассматривая взволнованную девочку. Он не был незнакомцем в потустороннем мире, потому прекрасно знал, что души, ждущие здесь своего часа, не имеют возраста, и могут быть как уже ушедшими, так и еще не родившимися.       — Кто ты? — прошептал Северус, ощущая, как отцовская магия потянулась к ребенку, совсем как в тот вечер, когда Гермиона сообщила ему о своей беременности.       Девочка хитро осмотрела его снизу вверх и подтвердила его догадку:       — Я — Астра! Сейчас придет Флориан, и мы вам поможем.       — О чем ты говоришь?       — Папа, ну ты глупый, — нахально улыбнулась Астра, — мы — твои дети! Сейчас еще мама придет.       Пока Снейп соображал, что же, собственно, происходит, на поляну выбежала Гермиона и мальчик лет четырнадцати, и кинулись к нему.       — Северус!       — Мама! Папа!       Гермиона с рыданиями бросилась ему на шею:       — Северус! Ты жив! Ты здесь! Я успела!       Дети хитро переглянулись: ни дать, ни взять: мамин Гриффиндорец и папина Слизеринка, и тактично отошли в сторонку.       Снейп обхватил лицо жены ладонями:       — Не плачь, родная, пожалуйста, не плачь. Мы найдем выход, я уверен, мы сможем вернуться.       — Покажите мне Смерть, я готова встретиться с ней лицом к лицу и отвоевать свое! — разгневанно потребовала Гермиона.       — Мама, не нужно подвигов, все гораздо проще.       — Подожди, Флориан, я должна вернуть папу домой, — отмахнулась Гермиона и в следующую секунду ошарашено обернулась:       — Дети? Флориан? Астра?       — Наконец-то ты все поняла, мам! — лучезарно улыбнулся ее сын и, взяв сестру за руку, ступил в любящие материнские объятья.       Северус ошарашено наблюдал за этой сюрреалистичной сценой из собственного возможного будущего и испытывал что-то похожее на счастье.       На западе садилось солнце, и что-то подсказывало Снейпу, что он должен уйти отсюда до первых звезд, иначе вся его семья застрянет по ту сторону жизни. Дети и жена подошли ближе и в ожидании посмотрели на него.       — Астра и здесь меня обогнала, — махнув рукой в сторону костра, пожаловался Флориан, — я должен был быть старшим братом, отцовским помощником, но теперь мне придется вновь дожидаться своей очереди. Но уж потом, когда я вернусь, держись, Астра!       Девочка показала ему язык и взяла Северуса за руку. Гермиона прижала сына к себе.       — Дети мои… Мои дети.       — Наши дети, родная, — дотошно поправил Снейп. — И куда теперь?       — Мы доведем вас до кромки леса, и вы сделаете шаг за Грань. Все ваши ушедшие друзья и родные объединились, чтобы помочь выжить всем нам. Лили и Джеймс Поттер, Альбус Дамблдор, Вальбурга и Орион Блэк, Нимфадора Тонкс, бабушка Эйлин, словом, все, кому вы вольно или невольно давали клятвы и были обязаны жизнью, — пояснил Флориан.       Северус и Гермиона рука об руку шли по лесу, обдумывая такие простые и такие сложные слова их сына. Причудливо сплелись магия Рода, магия времени и Долги Жизни. Сплелись, чтобы скроить реальность по-своему и подарить им давно утраченную надежду.       А потом лес рассеялся, пошел рябью воздух, замерцали в небе первые звезды. Гермиона вытирала дочери заплаканные щеки. Северус прижал к себе сына:       — Мы будем ждать вас, мальчик, мы будем очень вас ждать!       — Береги маму, пап, и себя береги. И мы вернемся!       — Я тебя люблю, папочка! Мамуля, я скоро приду!       Они еще долго что-то говорили и говорили, перемежая слезы и обещания, и Снейп с Гермионой были уверены, что так оно и будет.       В легкие хлынул воздух, он закашлялся и сел, согнувшись пополам. Рядом всхлипывала Гермиона. Снейп, не глядя, потянулся к ней и положил ладонь на живот в успокаивающем жесте. Синеватая магия окутала Гермиону теплом. С ее ладоней заструился золотистый свет, исцеляя Северуса от возможных повреждений. И как итог всему, зеленые искры хрупкого волшебства Астры рассыпались сверху, озаряя комнату.       Круг замкнулся.       Все вернулись домой.