Похмелье

Утро никогда не начиналось таким образом. Еще ни разу никто не вставал раньше Юнги, еще ни разу его так аккуратно и молчаливо не трясли за плечо. Все не так. Юнги раскрывает глаза, и его приветствует головная боль, как будто передает сообщение точечными ударами в темечко, на языке азбуки морзе это означает: «Доброе утро, ты вчера много выпил». — Хосок? — Юнги вглядывается в безмолвное лицо, показывающее странный ужас. Он продолжает трясти, хотя Мин уже раскрыл глаза и сам отдирает от своего плеча настойчивую лапку. — Что случилось? Это легко понять, что произошло что-то такое необычное, не потому, что кто-то кричит или показывает застывший ужас на лице, просто Хосока он знает давно, и его лицо определенно таким бывает очень редко. Это «что-то-произошло-лицо». Юнги не нравится начинать утро с головной болью, не нравится вставать с пола, который был удобнее кровати, не хочется идти умываться, но зато он бы сейчас поел. Рамен прекрасно подошел бы, а еще что-нибудь жирное, бургер или вроде того. — Идем, — Хосок говорит коротко, так тихо передвигается, как будто ему хорошо, ничего не болит и все в порядке. — Ты должен это видеть. Юнги шаркает пятками, а пальцами руки зарывается в волосы, потому что немного помогает не думать о головной боли, шагать хорошо, это приятно, этим занимаются люди, когда хотят ходить. Шагают, одна нога за другой, только такие простые задачи пока может обрабатывать его мозг и тут же стопорится, когда картина меняется. — Это что? — Юнги понимает, что спрашивать друга глупо, похоже на пранк, но глядя на Хосока, он знает, что нет шуток, Хосок просто приподнимает брови и снова руками указывает на пол, как будто: «Ну, не видишь что ли?» — Человек. У него был плохой день. — А выглядит получше, чем я сейчас. — Не время для шуток Юнги. — А я не шучу, ты вообще уверен, что он мертв? — Даю гарантию, он мертв на 90%. — О боже, — Юнги прикрывает лицо и садится на корточки. Труп, прямо перед ним труп, в их доме, прямо на полу, лужа крови начала постепенно застывать кое-где, он лежит на животе, так что все, что можно увидеть, это спину и торчащие садовые ножницы из горла. — На нем твои кеды? Хосок стонет. Наконец из него выходят муки, что терзали с самого утра. Эти мысли, его паника и страх выливаются в один протяжный стон, и Юнги его прекрасно понимает. Он сошел бы с ума, если бы встал и обнаружил труп в полной тишине, что делать дальше — неизвестно, они никогда не сталкивались с мертвыми людьми, хотя с этим очень трудно столкнуться, потому что, как правило, они неподвижны. — Как на нем они оказались? Я не понимаю, Юнги, нам срочно нужно вызвать полицию, — Хосок садится прямо на пол, прижимает к груди колени и прикрывает ладонями глаза. Он говорит на грани шепота, но слова не нравятся Юнги, потому что яркая надпись «J-HOPE» смотрит на него прямо с личных кед его друга, которые тот сам себе украсил и очень этим гордился. — Так ты ничего не помнишь? — Юнги встает, сил больше нет смотреть на неизвестный труп. Он подает руку другу, а тот сначала качает отрицательно головой, а потом поднимается. Последний взгляд на неизвестного, после чего Юнги хлопает друга по плечу. — Пошли на кухню, а где Джин? * * * — Вы ничего не помните? — Джин смеется, бьет ладонью по столу, почти выплескивая кофе из кружек, а потом серьезнеет и наклоняется над столом поближе. — Серьезно не помните? Боже, я думал, таких людей не существует. Он фыркает, отпивает из своей кружки глоток и медленно, изящно ставит ее обратно на стол. Юнги с Хосоком склоняются как можно ближе к нему и внимательно слушают. Нужны ответы как можно быстрее, Юнги в самом деле неприятно, он пока не боится, потому что уверен, не смог бы убить человека, так что он знает. Джин такой спокойный, потому что у него есть для них алиби, оправдание или что-то успокаивающее, а пока в ожидании все равно очень нервно. Хосок рядом с ним трясет ногой так, что ложечка в его кружке дребезжит со звоном, и приходится накрыть его кофе ладонью. — Говори, — Юнги тверд, ему не хочется еще ждать, а у Джина хитрая морда, он еще раз отпивает кофе и немного щурится. — Хорошо. Вчера мы пошли еще за бухлом, потому что не хватило как обычно, — Джин посылает осуждающий взгляд Хосоку, который утверждал: «Да хватит нам, мы ж не животные столько выпить». — По пути ты споткнулся о бомжа, — еще один взгляд на Чона. — В качестве извинений ты всучил ему свои кеды, а потом Юнги приставал к продавщице в киоске, тыкал все в нее своим телефоном, просил номерок. Мы вернулись, все было норм, еще выпили и все. — Все? — одновременно спрашивает Юнги и Хосок. — А, точно, забыл, — Джин отпивает еще кофе, как будто это сейчас важнее всего, но Юнги терпит, ждет. Он понимает, что их друг — самый важный свидетель, хотя, вообще-то, про киоск и бомжа он сам смутно помнит. — Соседи пожаловались на шум, почти подрались со мной, так я со злости взял садовые ножницы, чтобы перерезать им электричество. Снобы гребаные. Вот и все. — Все? — Юнги привстает со своего места, в нем юлит предательство. — Ты же говорил, что все помнишь? — Погоди, те самые ножницы, которые торчат в трупе? — уточняет Хосок. — Ага, — Джин довольно улыбается. — Че? Как думаете, мне пойдет полосатая одежда? — Стой, — Юнги пытается держать ситуацию, изо всех сил пытается, но как это удержать, когда Джин мечтательно улыбается, а Хосок вынимает из кармана телефон, уже набирая номер полиции, бормочет: «Мы должны им сообщить», когда Юнги выдирает из рук телефон. — Всем стоять. Боже, что же это такое? — Юнги потирает рукой переносицу, у него болит голова даже после таблеток, он не способен мыслить. — Так ты больше ничего не помнишь? — Ага, — Джин улыбается так довольно, — не стоило нам еще и травку мешать с бухлом. Теперь очередь стонать Юнги, но даже пострадать ему не дают красиво длинные загребущие пальцы, которые тянутся через стол к своему телефону, по ним шлепает Мин и осуждающе смотрит на Хосока. — Нам нужно во всем разобраться, прежде чем звонить. Кстати, не видели мой телефон? Джин пожимает плечами, а Хосок просто шипит: «Ты сначала мой верни». На это Юнги просто звонит себе с телефона Хосока и идет на звук. Это снова приводит его в гостиную, где прямо под трупом играет похоронный марш. — Убийственный рингтон, — говорит за спиной Джин и смеется. Гадко так, громко смеется, даже падает на стол и бьет ладонью по полу. Ему хохотно, прямо до слез, пока Юнги пялится на труп не моргая. Лужа крови, ножницы, кеды Хосока и похоронный марш составляют авангардную картину его сумасшествия. Юнги сбрасывает звонок, и в комнате остается звенящая тишина. Труп никуда не делся, хотя в глубине души Юнги надеялся, что проблема испарится.

***

— Итак, во внутреннем дворе я нашел котел. Он достаточно большой, чтобы туда поместился труп, — Юнги не знает, почему не хочет звонить в полицию, но нет выбора, потому что все указывает на то, что они причастны к смерти этого неизвестного человека. — Я не понимаю, почему на трупе мои кеды, — Хосок хватается за локоть Джина и подергивает его немного вниз. — Значит, ножницы в шее, по-твоему, вполне логично торчат, да? — Джин выдирает руку из цепких пальцев и присаживается рядом с трупом. — Там же мои отпечатки. Думать не хочется, сначала стоит понять, как поступать дальше, потому что время идет, а они уже должны выезжать в аэропорт. Снять дом для празднования Дня Рождения было хорошей идеей поначалу, но теперь Юнги не знает, почему нельзя было остаться дома, в родном городе, там пострадали бы разве что соседи от шума, никакой разницы. Они в оглушающей тишине, их накрыло пустотой, потому что в голове кроме головной боли — нихрена от вчерашнего нет, и тут в дверь начинают настойчиво и твердо стучать: «Открывайте, полиция, вы вчера потревожили соседей». От этих слов у Юнги по спине течет жидкий страх, как бы не обделаться в таком случае. Он смотрит сначала на друзей, а потом на труп. Вопрос остается не решенным, что они должны предпринять? Показывать это произведение искусства стражу порядка Юнги не готов, поэтому он приказывает друзьям. — Хорошо, тогда я открою полиции, а вы займитесь котлом. — Здравствуйте, — в Юнги тыкают значком, а потом он замечает молодое лицо офицера. Оно выглядит печальным и заскучавшим, это немного приободряет, Юнги даже включает природное очарование и улыбается офицеру. — Вы что-то хотели? — Да, ваши соседи, — мужчина показывает за свою спину большим пальцем, не оборачиваясь, — жаловались вчера на шум, так что на ваше имя будет выписан штраф, а для этого мне понадобятся ваши документы. Юнги так сильно и облегченно выдыхает, что почти пропускает момент, когда мужчина хочет зайти в дом. — Ой, нет! — толкает в грудь, не прикладывая силу, а после выпучивает глаза и не убирает руки с тела мужчину. — Простите, вы кажетесь очень сильным, — улыбается еще очаровательнее, хлопает глазами, склоняет голову, только его легкое посмеивание не веселит мужчину. Он приподнимает одну бровь и ждет, когда того впустят. — Просто я боюсь, мой любовник… — Юнги понимает, что полицейский может увидеть двоих друзей, и исправляется. — Мои два парня могут быть… Не одеты, я должен сначала проверить. Мин захлопывает дверь и оглядывает гостиную. Направо сразу видно спальню и лужу крови, от нее тянется след на выход во внутренний двор, но если прикрыть дверь, можно завести офицера только в гостиную, и все получится. — Прошу, заходите, у нас тут не прибрано. Юнги думает, что мужчина ожидает увидеть повсюду сперму и презики, раз ступает так аккуратно, но нет, у них просто труп в соседней комнате, все прилично, как у картинной семьи с обложки. На диване есть блевотина, это было как-то не совсем заметно и не вписывалось в общую картину, такие мелочи проходят мимо глаз, когда в доме есть труп. — Простите, присаживайтесь, — Юнги уступает кресло, а сам стоит, ему и сидеть не хочется, потому что начнет дергаться, выглядывать во двор. Хоть с этого окна и не видно котла, все равно страшно. — Документ, — настойчиво говорит мужчина. — Да-да, сейчас, — Юнги пытается вспомнить, где же лежат его вещи, и стонет в голос от разочарования, когда понимает, что именно в комнате, где был труп, его документы. Туда он ныряет быстро, оступая лужу крови, не может смотреть на этот пол. Здесь им еще нужно долго убираться, и, кажется, они не успеют попасть на свой самолет. — Прошу, — Юнги протягивает документы и остается над душой офицера. — Вы не присядете? — Нет-нет, я постою. — У вас… — офицер оглядывает с ног до головы Юнги, будто что-то нашел, что Мин сам принимается осматривать себя. Вдруг заляпался кровью или что-то его выдало. Возможно, он слишком стучит ногой по полу, или глаза не прекращают бегать по стене в панических мыслях. У него будто давит со всех сторон на голову, хочется схватить за шкирку офицера и выпроводить из дома, но тот продолжает сидеть. — У вас что-то горит? — Возможно, неудачный завтрак, — с легким нервным смехом Юнги юркает отлучиться, ныряет в комнату, чтобы выбежать во внутренний двор и понять, что Джин и Хосок решили сжечь труп в котле, хотя на самом деле Юнги думал, что они туда его только спрячут. — Да вы с ума сошли, вы приготовить его решили? — Все схвачено, — Джин показывает знак «Ок» пальцами и поднимает с пола какую-то бумажку, чтобы кинуть в огонь. -– Мы сожгли все доказательства, его одежду, кеды и твой телефон тоже сожгли. Хосок рядом кидается на Юнги, приподнимая его за грудки, видимо, чтобы разговор вышел более интимным, иначе непонятно, почему он почти в самые губы морозит: «Нам нужно срочно пойти и признаться полиции, пока не поздно». — Уже поздно, дрысля, — Джин пинает ботинком землю и кривит губы. — Так сильно хочешь небо в клеточку, друзья в полосочку? — Хосок, — Юнги аккуратно отцепляет от себя лапки друга, — все будет хорошо, но ради всего святого, потушите огонь, не нужно больше ничего жечь! — Я боюсь, — Хоби хватает за локоть Юнги, не дает уйти, у него в глазах отражается каждое переживание и хочется ответить, что Мину страшно не меньше, но он стискивает губы и вздыхает. — Все будет нормально, если ты отпустишь меня к офицеру, пока он не заподозрил неладное. — Не бойся, ты, главное, на зоне мыло не роняй, — за спиной Юнги уже слышит гадкое хихикание Джина, ответ Хоби уже не слышно, зато нужно быстро вытереть вспотевшие руки и натянуть улыбку. — Ну что? Готово? — Да, держите. Я не должен вас воспитывать, но в следующий раз будьте тише. Юнги открывает входную дверь и кивает. Следующего раза вообще не будет. Шум такая мелочь, и даже немного подначивает вредная гадинка внутри Юнги сказать, что: «Я не могу даже представить, что бы вы сказали, увидев труп в соседней комнате», но Юнги благоразумен, выпускает просто мужчину и ласково машет на прощание. Его замасливание стража порядка закончено, когда слышится хлопок двери со стороны двора. — Он заебал, — Хосок злится, — я иду в полицию. — Стой, — Юнги ловит Хоби за плечи. Он не знает, что сделал такого Джин, но по глазам видно, это была последняя капля. — Давай поговорим. — Поговорим? Юнги, ты не понимаешь? Мертвый человек у нас в доме! — Не кричи, пожалуйста, — Мин шикает, оглядываясь на дверь, хотя он уверен, вроде бы, что полицейский ушел, но все еще страшно попасться. — Настоящий человек умер! Он был чьим-то сыном, может, мужем! Мы убили человека и даже не знаем его имени. Это бесчеловечно. Ты думаешь, они нас не найдут? Полиция докажет, что это мы его убили, нас посадят за решетку и не поверят, что мы ничего не помним. — Я тоже боюсь, Хосок, прошу, без паники, — Юнги уводит его к дивану с блевотиной, но его одежда уже в засохшей крови, так что это не страшно. Юнги смотрит прямо в глаза, нужно успокоить Хосока сию минуту, иначе это кончится плохо. Ситуация была под контролем, у Юнги честно был план. — Успокойся. — Знаешь что? Я только начинал успокаиваться, но теперь я только еще сильнее взбешен, так что не говори мне успокоиться! — Хосок встает так же легко, как и сел, отталкивает от себя руки Юнги и быстро идет к выходу. Мин только успевает сказать Джину, который пришел вслед за другом: «Лови его», как начинается борьба. Хосок сильный, но его проблема в том, что он не хочет навредить своим друзьям, и все равно, несмотря на то, что они превосходят численно, приходится повозиться, чтобы уложить этого живчика. Хосок матерится, плюется в лицо, для Юнги это неприятно, а Джин только лишь садится сверху и прибивает руки друга к полу. Помогает, усмиряет, или просто у Хоби кончились силы, но он выпускает весь оставшийся воздух и обмякает, бездушным взглядом смотрит вбок, принимая поражение. — Еще успеешь на зоне получить по морде, — говорит Джин. — И признаться всегда успеешь. Дыши свободой, пока можешь, фраерок. — Джин, отпусти его, — Юнги садится на корточки рядом с другом и смотрит спокойно ему в глаза. — Хоби, в пизде мы трое, а не ты один. — Вот именно, пойди, сдай нас копам, знаешь, что со стукачами в тюряге делают? — Джин, — шипит Юнги уже строже. Поворачивается обратно, глядя на Хосока. Он понимает его порывы, но не может он пойти и сдаться. — Я чувствую, что мы не убивали, но ты будто не знаешь полицию, они не будут разбираться, просто посадят и закроют дело. Не руби сгоряча, окей? Сначала разберемся в ситуации, — Юнги выжидает кивка Хосока, чтобы после уже обратиться к обоим друзьям. — У тела были какие-нибудь документы? — Не знаю, мы все сожгли не глядя, читать не было времени. — Были какие-то бумажки, карточки, все сгорело, — подтверждает Хосок и сбрасывает с себя сидящего на нем Джина, потирает запястья, на что Джин гадко улыбается и уже раскрывает рот сказать новую шуточку, когда Хосок опережает его. — Скажешь что-то про наручники, укокошу. — Да ты слабенький, тебе спать у параши с такой силой, — Джин встает, но руку подает Хосоку. Тот отталкивает помощь и поднимается сам, теперь уже все трое оглядывают помещение вокруг и осознают другую реальность. Ту, где им нужно убрать весь дом. Это кажется еще хуже трупа. — Чем лучше отмыть кровь? — Джин спрашивает всех, но Хосок еще не успокоился, он скалится и резко отвечает: — А ты погугли, может, там есть советы для юных убийц. Самоучитель убивать, раздел «уборка после трупа для чайников». — Перекисью водорода, — голос Юнги звучит в паузе разговора как истина, на него оборачиваются друзья, отчего он даже немного смущается и поднимает вверх хосоков телефон, показывая экран. — Я просто загуглил. Хосок цокает и идет на кухню, там была аптечка. Джин начинает прибираться в гостиной, по крайней мере, он знает, как отмыть блевотину от дивана и что делать с пустыми бутылками и мусором. Так и бывает всегда, страшно смотреть на бардак, но если ничего не делать, сам он не исчезнет. Труп остается лежать в котле.

***

Юнги знает, что самое очевидное решение во всей ситуации – это идти по крошкам. По тем небольшим воспоминаниям, которые у них остались, но иногда следы заметает ветер, снег, смывает дождь, а сейчас есть нечто похожее на потерю следа в самом начале. -…и ты думал, бомж будет тебя на этом же месте ждать, да? – говорит Джин и цокает. От его слов Хосок кажется еще печальнее, чем прежде, опускает голову и вздыхает. Его понурый вид не нравится Юнги, сразу видно, что на них висят большие проблемы, а хочется притвориться, будто ничего не случилось, как это делает Джин, который на корточках ковыряет что-то в асфальте. - Что ты делаешь? - Пытаюсь унюхать след, - низким гробовым голосом отвечает друг. Юнги даже не хочет ничего думать по этому поводу, с ним один паникер, а другой просто тронулся. - Еще есть продавщица, она должна знать, что с моим телефоном, и как он оказался у трупа, - Юнги поднимает Джина как котенка за шкирку, под руку прихватывает Хосока и ведет к ларьку. Нужно спешить, они уже опоздали на свой рейс, но уехать с этого места хочется как можно скорее, Юнги устал, у него все еще остались отголоски головной боли, а еще мысли о дальнейшем. Он не понимает, что ему делать, как поступить и куда податься с такими вопросами. – Простите, а вы меня не помните? – говорит он мило, со смущенной улыбкой женщине в киоске. Та тощая, с мешками под глазами, которые подчеркнуты синими тенями, медленно обводит взглядом Мин Юнги. Кажется, что после такого внимательного осмотра она просто скажет, что у него больная печень и стоит обратиться к врачу, потому что еще ни разу Юнги в буквальном смысле так сильно не ощущал на себе чужой взгляд. - Если вы вчера брали в долг, то у меня есть журнальчик. - Нет, я просил ваш номерок, не помните? Вчера, ночью. Юнги говорит и не верит. Глядя на женщину, которой уже давно за пятьдесят, он не может понять откуда у него такой вкус, с таким успехом он с тем же вчерашним бомжом мог замутить, чем с этой якобы богиней. Радует, что Мин не помнит подробностей, иначе похмелье и воспоминания заставили бы его проблеваться в свои же ноги, хотя даже это было бы не так противно как представить поцелуй с ней. Юнги добрый ко всем, он любит разных девушек, но усохшая сельдь его не интересует. Женщина фыркает, ухмыляется даже, значит, что-то вспомнила и Юнги встает на носочки, почти пролезая в ее ларек, хлопает снова глазами, зная, что так он очарователен, но она давит ему на лоб и высовывает из ларька. - Я только утром заступила на работу, ты приставал к Лимин. Юнги так очевидно вздыхает, что замечает и продавщица, цокает и кривится. - Простите, а она не говорила, что этот парень забыл телефон? Или мы можем с ней как-то связаться? – Хосок пролезает поперек Юнги. Хватит с него потрясений, так что держась за сердце Мин отходит и вдыхает полной грудью. Он не может смотреть на эту женщину больше, не тогда, когда пытался представить как флиртует с ней. Рядом похлопывает по плечу Джин и неспроста так улыбается. - А с чего ты думаешь, что Лимин была лучше? Отчаянный взгляд Юнги даже не успевает скрыть и проконтролировать, он просто зыркает сразу в Джина, на забаву, видимо, потом что друг смеется, но не сильно, просто гыгыкает пару раз и снова хлопает по плечу. - Расслабься, я тоже не помню, как она выглядела, но вариант со страшилой не отметай. В это время Хосок заканчивает свой разговор и отходит от ларька, посылая последнее «Да, да, спасибо» продавщице. Его лицо взволновано, с каждой минутой парня беспокоит все больше, ведь эти хлебные крошки были их надеждой. - Она сказала, что Лимин не отвечает на неизвестные номера, но дала нам ее адрес, - Хосок набирает его в картах в телефоне и указывает на экран. – Нам нужно туда пойти. Юнги теряется. Несоменно стоит раскрыть всю историю, но момент с телефоном не прояснен, потому что Юнги просто мог уйти с ее номером, а потом просто потерять телефон. Это слабый след для того, чтобы задерживаться еще на день в Пусане. Скоро приедут хозяева дома, чтобы принять жилье и лучше они будут как можно дальше от этого съемного домика, когда найдется труп. У них есть алиби, их билеты еще можно предоставить как доказательства, что они уехали раньше и не смогли бы все успеть совершить. Слабая зацепка, но Юнги кажется это самое большее, на что можно надеяться. Они стерли отпечатки, помыли весь дом и не оставили следов. В лучшем случае они могут сказать, что вообще не приезжали, но карман жжет штраф за шум посреди ночи. - Точно! – говорит Юнги и пугает Хосока так, что он подпрыгивает на месте. - Трусишка зайка серенький, - мгновенно пропевает Джин. - Ты что-то вспомнил? – Хосок трясет Юнги за локоть, мог бы делать это немного нежнее, но нервозность, видимо, накопилась сильнее, чем они ожидали. У Хосока уже паника подступает снова к горлу, его выдержка снова дает сбои, и Юнги прекрасно понимает, что еще немного, и он потребует бежать в полицию. - Соседи, мы можем спросить их о произошедшем. - Нет, нет, нет, ни за что, - Джин встает перед Юнги, преграждая дорогу, хотя они еще никуда не тронулись. – Ты забыл? Я чуть морду не набил мужику, а потом всю проводку перерезал. - Но мы оплатим штраф, и они единственные, кто остались, - говорит Юнги. - А как же Лимин? - На нее нет времени, - отмахивается Юнги, хотя возможно его нежелание вызвано тем, что он боится увидеть кого-то страшного или старого, даже в пьяном виде, но он клеил продавщицу очень настойчиво, раз пихал свой телефон. *** - У вас тут очень мило, - Хосок держит руки на коленках как самый скромный пай мальчик, пока Джин на диване рядом с Юнги положил пятку на кофейный столик. Хозяева дома ничего на это не сказали, а вот сам Мин делает нервный хлюп кофе. Сегодня это его основная еда и желудок напоминает об этом громким урчанием. - Хотите пирога? – предлагает хозяйка и улыбается фальшиво. На ее вопрос выходит три разные реакции: Юнги часто кивает послушной собачкой, которую позвали гулять, Хосок резко вскакивает и кричит слишком трагично «Нет, не нужно», а Джин хрюкает громким смешком. - Вы вчера не были такими гостепреимными, - говорит Ким и все же убирает ногу с кофейного столика, чтобы облокотиться о свои колени. – А можно с вами пообедать? Хозяйка в растерянности смотрит на мужа, а тот встает и вытирает ладони о брюки. - Вы что-то хотели, молодые люди? Мы полагаем, что вы пришли извиниться? - Да, пожалуйста, простите нас, мы не хотели. Мы не хотели, чтобы все так вышло, мы так сожалеем, лучше вернуть время назад и не пить, я вообще никогда не буду больше пить, честное слово, лишь бы все обошлось, - Хосок с каждым словом все больше сворачивается и накрывает голову ладонями, его голос становится тихим и скулящим, что под конец кажется, что он заплачет. - Ну да, на зоне закодируют. - Джин! – Юнги готов прирезать их. Одного за эту не нужную истерику, а другого за шутки, но приходится просто с улыбкой очаровывать соседей. – Простите, они просто очень волнуются о последствиях вчерашнего шума. - Да, мы понимаем, это хорошо, что вы пришли извиниться, не каждый осмелится. Джин хмыкает и Юнги почти слышит его мысли, там должно быть что-то вроде «Не каждый ещё осмелится убить человека, но вы не поверите…». Благодаря тому, что он знает этого парня давно, то он пресекает любую последующую реплику Сокджина. - Вы, случайно, не помните, кроме нас не было еще гостей в том доме? Мы могли не уследить. - Гостей? Мы слышали шум разбитой посуды, громкая музыка, крики… - Крики? – Хосок привстает со своего места, обращает на себя внимание хозяев, а женщина просто кивает и улыбается. - Вы подпевали песням. Так улыбается, что не понятно, в следующую секунду может задушить или рассмеяться, но Юнги хочет думать, что они не сильно злы на них. С этого рассказа ему не стыдно, только печально немного, хотя, возможно, это хороший знак, он не думает, что было бы здорово услышать что-то вроде «Да, мы видели как вы втроем убили парня, его звали Билл, он был нашим сыном». - Что же, спасибо, что впустили, мы пойдем, - Юнги встает, за ним приподнимается Джин, а Хосока приходится дернуть за руку, чтобы тот вышел из своего панического транса. У Юнги был план пойти по следам, по хлебным крошкам, но иногда следы заметает, а хлебные крошки могут унести вороны. Возможно, это просто плохой день. Худший в его жизни, но прелесть в том, что он обязательно когда-нибудь кончится. - Ты че пялишься на небо и улыбаешься как дебил, а? – его больно тычет Джин локтем в бок, как бы напоминая, что этот день пока еще и не думает заканчиваться.