Похмелье

— Чонгук, объясни мне, почему они едят кексы? — ты смотришь в камеру следственного изолятора просто так не потому, что захотелось еще раз посмотреть на Юнги. — Ну, они хорошо себя вели, — помощник говорит приглушенно и немного виновато, за что получает подзатыльник. — Это подозреваемые, а не котята, Чонгук. В ответ парень смотрит на тебя глазами Бемби и куксит мордочку. Ты работаешь в окружении странных людей. Это дело тоже странное, надо скорее с ним заканчивать. — Итак, господин Квансу, осталась пара вопросов, — ты садишься за свой стол и готова записывать его показания. Бомжа умыли и причесали, теперь он хотя бы похож на человека. — Какие? — Вы сказали, что парень Лимин звонил на телефон Юнги, когда вы тот обнаружили, верно? — Да, там была странная мелодия, поэтому я посмотрел на экран, на кого же стоит такая музыка. Там оказался номер Лимин, я его точно наизусть помню, потому что всегда у других прошу телефон, чтобы ей позвонить. Я взял в руки этот телефон, не понял, как она может звонить, если мертва, и вообще, откуда этот номер в ее телефоне, значит, она изменяла мне до этого? Ты отвлекаешься, чтобы посмотреть на запись с камер изолятора. Качество плохое, но даже так видно, как смешно у парня набиты щеки. Ты прочищаешь горло и продолжаешь опрос: — Вы хотите сказать, что парень звонил с телефона Лимин, чтобы… — Он хотел найти, кому она изменяет, и подумал на меня. Правильно, конечно, но телефон ведь не мой. — Может, вы звонили ей с этого телефона ранее? — Нет, исключено. — Теперь последний вопрос. Телефон Лимин был найден в ее квартире, когда вы утверждаете, что парень его забрал. — А, это… — он чешет затылок и качает головой. — Ну, забрал я ее телефон, и что? Мне нужно было вызвать скорую и полицию на ее адрес, должны же они помочь моей рыбе. — Но не вызвали, — ты давишь, потому что злишься. Тебе не хочется признавать реальность, но она такова, что этот Ли Квансу оказался очень умным предателем. Он подставил парней хорошо и грамотно, оказавшись почти единственным свидетелем той ночи. С его подачи они почти посадили Ким Сокджина за предумышленное убийство, вместо самозащиты. У тебя есть право злиться. Ты ненавидишь, когда люди считают, что могут справиться лучше полиции. Все знают, а копы сами придурки, готовые сажать кого попало. — Конечно не вызвал. Я в квартире был, хотел без шума и пыли анонимно позвонить и уйти, а за дверью соседи что-то переговаривались, ну я подумал, что сейчас меня застанут, подумают, убил ее, вот и положил телефон на место, дождался, когда на лестничной площадке никого не будет, и ушел. — Понятно, тогда пройдемте со мной, — ты встаешь с места и подзываешь Чонгука, чтобы вел в допросную этих троих бедолаг, по этому показанию все решится. Заводишь Ли в комнату за зеркалом и указываешь на парней по ту сторону помещения. Они стоят в допросной лицом к зеркалу, но не могут видеть, что творится за ним. Ты оглядываешь троицу, воспринимая ее целиком: такие странные, разные. Программист, волонтер и администратор гостиницы. Как три товарища из анекдота. — Итак, вы узнаете кого-то? — Ну да. Всех троих. Они же мне кеды дали, а вот этот, — Квансу указывает на Джина, — сначала подрался с парнем Лимин, а потом убил его садовыми ножницами. — Хорошо, спасибо. Вы свободны, господин Ли, — вздыхаешь ты и стучишь по стеклу. — Оставь мне Джина, — кричишь так, чтобы Чонгук услышал. Парень повинуется и уводит двух других из допросной. * * * Уже второй раз ты видишь этого молодого человека перед собой в допросной. Обычно о людях складывается разное впечатление. Бывает, пролетает мысль: «Он точно убийца», и оказывается, что это добрейшей души человек, порой наоборот, гнильца тщательно скрыта и приходится всеми способами ее выковыривать. Сокджин же очень сложная личность, хотя бы потому, что впечатление о нем не просто неоднозначное, его невозможно составить по первому впечатлению. — Итак, Джин, ты узнаешь эти ножницы, — ты показываешь ему фотографию орудия убийства. — Да, детектив, я же сказал вам. — Джин, — ты уже второй раз называешь его сокращенным именем и нажимаешь кнопку под столом, чтобы приостановить запись разговора. Выпрямляешься и немного наклоняешься вперед над столом. — Я не мать Тереза и не твой адвокат, но послушай меня. Все, что произошло в ту ночь, ты должен помнить, даже если не можешь физически этого сделать. Так что слушай сюда, я расскажу тебе, как это было, — ты ударяешь пальцем о стол, чеканишь каждое слово, и, к счастью, Сокджин сглатывает слюну и не пытается пошутить, а просто кивает. Хороший мальчик, заслужил кексик. — Итак, ты помнишь, что дрался с соседом, а затем пошел перерезать им электричество, так? — Да. Сначала они пришли, жаловались на шум, а потом помню, как начистил морду ему, разозлился и решил напакостить. — Все верно, только ты дрался не с соседом. Так рассказать, как все было? — ты откидываешься на спинку стула и скрещиваешь на груди руки. Парень ухмыляется и кивает. — Валяйте, детектив. Хотя бы кто-то расскажет нам. — Вы знатно напились и пошли за выпивкой, по пути отдали кеды гражданину Ли, в ларьке ваш друг заигрывал с Лимин и взял ее номер, а после вы вернулись домой, чтобы производить еще больше шума. В час тридцать ночи к вам постучались соседи, попросили быть потише и мирно ушли. Вы продолжили пить, когда в то время Лимин уже сменила свою коллегу и дома встретила горячо любимого парня. В два часа ночи ей поступил звонок от Мин Юнги, который длился три минуты, в течение которых парень Лимин узнал, где вы живете, понял, что она ему изменяет, и устроил скандал. На разгоревшемся споре, он ударил ее тупым предметом по голове, схватил ее телефон и побежал к вашему дому, чтобы убить Мин Юнги на почве ревности. Именно с этим человеком вы дрались той ночью, не пустили в дом и, перепутав с соседями, пошли перерезать им электричество. По нашим данным это все случилось около трех часов ночи. — Хотите сказать, я дрался не с соседями, но перерезал им провода? — Именно так, вам максимум выпишут штраф за это, не беспокойтесь, — ты не сдерживаешься и слегка ухмыляешься при виде легкого смущения на лице парня. Выглядит это все смешно, если бы не было так грустно. — Не попав в ваш дом, мужчина проник в него через задний двор, чтобы найти там вашего друга, но в доме, возможно, никого не оказалось, либо он не успел дойти до кухни, где вы пили, когда решил позвонить Юнги с телефона своей девушки. В это же время господин Ли проник вслед за мужчиной в дом и взял звонящий телефон в руки, из-за чего парень Лимин обнаружил его и подумал, что он и есть тот самый Мин Юнги. Возникла драка между ними, в ходе которой мужчина пытался убить господина Ли, и в этот момент вернулись вы с ножницами, как раз уже перерезав электричество соседей, увидели потасовку и попытались защитить Ли Квансу, который к тому моменту был на грани жизни и смерти. Вы воткнули ему в шею ножницы — единственное, что находилось на тот момент под рукой, что и послужило причиной смерти парня Лимин. — Ахуеть, — говорит Джин. — Детектив, вы были сексом в прошлой жизни? Тогда почему вы такая ахуенная? — У нас есть фотографии с телефона Мин Юнги, где вы рядом с трупом, это также помогло восстановить частично события того вечера. Если вы признаетесь, что он хотел убить Ли Квансу, напал также и на вас, о чем свидетельствуют следы побоев на фотографии, то это примут за акт самозащиты, и вас не посадят. Джин блаженно улыбается и расслабляется на стуле. Он расплывается, но через секунду резко вздрагивает. — Но как мы объясним котел? — Скажите, что вы сделали в опьяненном состоянии, ей богу, не могу поверить, что вы все это с похмелья натворили, да вас в психушку надо посадить, — срывается у тебя быстрее, чем ты успеваешь подумать, что детективу нельзя настолько сильно проникаться делом. — Вы не представляете, на что способен человек в панике, — посмеивается Джин немного иронично, что ты позволяешь себе последнюю вольность, прежде чем включить запись допроса. — Знаете, вот таким вы мне нравитесь больше, господин Ким. — Мне хватает этой серьезности на работе, детектив, я там всем нравлюсь, но так слишком скучно, — он улыбается обворожительно и склоняется заговорщически над столом. — Так что, детектив? Хотите апельсинчик? Заводной апельсин у меня в штанишках. — Боюсь, за это время он успел сгнить, — отвечаешь ты и включаешь запись допроса.

***

Иногда Юнги не может поверить своим глазам, как в тот момент, когда он увидел труп в спальне, или поверить своим ушам, когда слышит, как Джин не шутит около двух минут. Сейчас его подводят оба чувства, потому что он отчетливо видит, как Чон Чонгук, гребаный помощник инспектора, подходит к Хосоку и мило ему улыбается. Хочется протереть глазные яблоки. Юнги в ступоре, хотя, возможно, ему только кажется? Этот день был долгим и изматывающим, в желудке лишь один кекс за день, так что могут возникнуть галлюцинации. — Я хотел извиниться за… — Не надо, все нормально, это ваша работа, — перебивает Хосок парня и выставляет руки перед собой. Друга все еще немного панически колошматит, он не может найти себе места, поэтому опускает руки и вытирает их о штаны. — Тогда хорошо. Слушай, уже поздно, ты можешь остаться у меня, я живу здесь неподалеку, — предлагает милый полицейский добродушному наивному Хосоку, а у Юнги отвисает челюсть. — Ты сейчас шары к моему другу подкатил или что? — он немного срывается, не стоит этого делать еще не покинув участок, но Хосок ведь согласится, маленький глупый зайчишка прыгнет в чужую норку, где его и сожрут. Теперь Юнги понятно, почему их кексиками подкармливали. — Нет, я просто… Ну, вам же спать негде. — А можно остаться с Джином? — спрашивает Хосок, и Чонгук приподнимает одну бровь, его тон понижается и становится немного враждебным. — В следственном изоляторе? Хосок часто кивает, а Юнги хочет пробить себе лицо ладонью насквозь от шизы друзей, которую они подхватили еще в утробе матери. Он смотрит на Чонгука, не может поверить, что тот действительно заигрывает с Хосоком, а тот и в ус не дует. Юнги может поспорить, что он все еще парится по поводу того, что их могут посадить. На самом деле, вопрос о ночлежке хороший, потому что в Пусане оставаться ни одного дня больше не хочется, так что Юнги забирает свой телефон и смотрит на время, а потом на Чонгука. — Сейчас шесть часов вечера, — он борется с желанием ударить по лицу этого человека. — «Поздно» говоришь? — он проговаривает сквозь зубы, когда Чонгук делает пару шагов назад. — Откуда мне было знать, что для тебя это не поздно? Юнги дергает Хосока за рукав и тянет к выходу. — Идем отсюда, — правда, друг упирается изо всех сил, тянет руку обратно, и приходится развернуться, чтобы посмотреть, что не так. — Я хочу дождаться окончания допроса Джина, — просит Хосок. Конечно, они должны быть хорошими друзьями, а Хоби не объяснить, что Мин не собирается бросать друга, а просто уводит от этого странного полицейского подальше, они все равно бы дождались Джина. Почему-то у Юнги все на душе спокойно по поводу этого дела. Он не думал, что так когда-то про себя скажет, но он доверяет этому детективу. Она кажется надежным человеком, именно по этой причине он готов уйти из участка хоть сейчас. — Хорошо, мы подождем, — сообщает Юнги вслух неизвестно для кого, но Чонгук мгновенно с улыбкой активируется и блестит своими большими глазами. — Хочешь кофе? — предлагает только Хосоку, отрицая существование стоящего рядом Юнги. — Я могу рассказать, каких адвокатов вам лучше брать, — он предлагает Хоби пойти под руку, и как милые подружки они уходят в другое помещение, оставив Юнги, продолжающего отрицать увиденное. * * * — Вас уже кто-то обидел? — голос за спиной Юнги заставляет его вздрогнуть, давно его так не пугали, хотя, возможно, он слишком задумался, когда услышал голос детектива. — Что? Нет, — он скрещивает на груди руки, оборачиваясь и понимая, что все равно выглядит слишком очевидно, потому что девушка приподнимает брови. Весь ее вид говорит: «Правда? А я вижу совсем другое». — Ладно, вам не кажется, что Чонгук заигрывает с Хосоком? — он указывает на двух хихикающих парней: помощник инспектора небрежно положил руку на колено Хосока и сжимает его якобы от смеха. Они склонились и теперь сидят как-то слишком близко для просто знакомых. Юнги же ладонью указывает на них в позе: «Видите? Вот о чем я говорю». От его вида инспектор смеется, прикрывая кулаком рот, а потом усердно сжимает губы, чтобы казаться максимально серьезной и кивнуть. Сегодня всемирный день издевательств над Юнги, а он забыл, видимо, отметить это в календарике. — Кстати, а где Джин? — он заглядывает за спину девушки, оглядывается вокруг и даже привстает на носочки, чтобы лучше видеть. Однако рука на плече пригвождает его к полу, и он обращает внимание на детектива, которая ждет, когда уже он не нее посмотрит. — Джин ушел. — Как это? Мы же его ждем. — Не знаю, домой ушел, — пожимает девушка плечами, когда Юнги хочет с разбегу голову ударить по стене. — Как это? Вот так просто ушел? Не спросил о нас, вообще, как вы его отпустили, если он убийца? — Юнги срывается совсем немного, просто так эмоционально думает, за что получает очень даже теплую и женственную руку на грудь. Он осознает, как часто дышит и какая спокойная и милая улыбка у детектива. — Тебе тоже следует отдохнуть, это был долгий день, — она смотрит на наручные часы, а потом снова на парня. — Уже поздно, ты можешь не тратить время на поездку домой, я приглашаю в гости. У меня есть гостевая комната и ужин. Детективу, наверное, будет сложно понять, почему Юнги мгновенно отталкивает ее руку от своей груди и от гневного дыхания расширяет ноздри. — Да вы издеваетесь? У них в отделе есть только одна книжка по пикапу, и почему детектив вообще клеит его. Юнги снова не врубается в стиль общения этой девушки, а потом поворачивается в сторону Хосока, готового от доверия уже почти сидеть на коленях у Чонгука. Все это его по непонятной причине бесит, он не понимает, что творится с этим миром и с каких пор им позволено так делать на работе. — Если ты не хочешь, все в порядке. Моя смена закончилась еще час назад, завтра выходной и, возможно, хотя бы раз в жизни мне захотелось с кем-то поговорить за ужином, — пожимает девушка плечами. Ее голос небрежный, но тонкая, почти незаметная дрожь проглядывает сквозь ее слова, Юнги выдыхает и трезво хочет подумать над ее просьбой. Детектив почти живет на работе, у нее нет времени на личную жизнь — это ощущается только из ее странных попыток завести разговор о чем-то отстраненном. Она кажется той, что думает даже дома об очередном деле, так что, возможно, Юнги стоит поддаться хотя бы раз. * * * Юнги кажется, что все не так должно быть на самом деле. Что он делает дома у детектива? На часах еще детское время, и он успел бы спокойно доехать домой. Оставил Хосока наедине с монстром Чонгуком, все равно к этому человеку у Юнги есть легкое недоверие, и это второе, что он хочет осветить за ужином с детективом. — Боже мой, как вкусно, — это первая вещь, о которой он говорит, пытаясь не проглотить язык. Кажется, у него губы запачкались в соусе, но это плевать, потому что если есть на свете рай, то он на вкус именно такой. — Спасибо, — кажется, она смущается, судя по ее улыбке. Вообще, детектив кажется моложе без убранных волос, в простом халате после душа и без косметики. Юнги кажется, она стала еще меньше, хотя это оказалось неудивительно, когда он понял, на каком каблуке ее ботинки. — Скажите, — она резко хмурится, и Юнги приходится исправиться. Точно, на «ты». — Скажи, а Чонгук хороший парень? — Почему ты спрашиваешь? «Да так, пытаюсь узнать, на каком свидании гипотетически он может изнасиловать моего друга, в теории», — хочется сказать, но приходится прикусить эту версию фразы, потому что: «Какое к черту свидание, Юнги?». — Он, вроде как, подкатывает шары к Хосоку, — неуверенно предполагает он, а детектив хихикает. Тихо так, коротко и мило. Как будто Юнги тут сказал что-то смущающее забавное. — Чонгук любит девушек, однозначно. Думаю, он просто дружелюбный, а еще немного сорвался на Хосока на допросе, а когда твой друг упал в обморок от волнения, то Чонгук подумал, что это точно его вина. Юнги не может не признать, что он даже немного расстроен таким развитием событий. Пусть будет так, но все же, теперь он смотрит на девушку, подпирая подбородок. Немного любуется, может себе позволить, и пусть очевидно она ощущает на себе чужой взгляд. — А вы, детектив? Вы подкатываете ко мне или это просто дружелюбие? Возможно, совсем немного, Юнги хотел, чтобы девушка подавилась прямо как в ситкоме и очень очевидно бы стала отрицать правду, но она просто сначала приподнимает брови в удивлении, пока дожевывает, а после уже мило улыбается и склоняет голову, как бы показывая: «Ах ты, мой несмышленый малыш». Юнги такой поворот событий не нравится. — Не буду врать, Юнги, я не зову каждого свидетеля по делу к себе домой, но и подкатывать к тебе именно сейчас нет смысла. Скорее, мне очень понравилась твоя компания. Для начала, Юнги пытается скрыть, что расстроился. Он не понимает, почему это произошло и зачем ему это скрывать, но он давит милую улыбку и хлопает глазками. Затем он хочет вредничать и сказать: «Ты мне тоже не нравишься», но такой вариант глупый. С чего вообще говорить о симпатии? — Я могу рассчитывать на дружбу с тобой, Юнги? — она снова наклоняет голову, и волосы немного падают на лицо, закрывая его половину. Юнги хочет потянуться и убрать волосы за ухо, но прежде чем он успевает хотя бы это представить, она сама это делает. — Дружбу? Простите меня, но в комплекте со мной тогда идут еще два придурка, которые как будто вчера сбежали из детского сада, так что… — Чудесно, — улыбается девушка еще шире. — Мне подходит. — Тогда не удивляйтесь, если однажды утром увидите в своей спальне труп неизвестного. Девушка очень красиво и громко смеется. Юнги не может не улыбаться.

***

Хосок всегда был самым прилежным в их компании. Не любил драки, крики и ругань, он предпочитал сделать все по правилам и обговорить все как цивилизованные люди, поэтому Джин немного напрягается, когда его друг повышает голос. — Да как ты мог просто взять и свалить без нас? — Джин откладывает сэндвич, который купил по пути домой, все равно на вкус как ботинки, и вздыхает. — Слушай, ты сова? — Что? — Хосока это останавливает, немного уменьшается его гнев, потому что Джин знает, что внезапные вопросы так действуют на людей, поэтому он улыбается и наклоняет голову. — Ну, а че ты в чужие гнезда лезешь? У тебя своя квартира, вроде, есть. — Я вообще-то волновался за тебя, — Хосок пожимает плечами и обнимает самого себя. — Да ты — наше море, все время волнуешься. Хосок похож на мокрого воробья, теперь выглядит незнакомцем в чужой квартире, хотя до этого так хорошо и смело в нее ворвался. — Так почему ты так быстро ушел? — его глаза иногда бывают такими щенячьими, что Джину страшно когда-то действительно бобика увидеть на месте друга. Такой подбитый с висячими ушками и глазами-бусинами. Джин от этого чувствует стыд, так что отвечает коротко и лаконично. Он указывает на кресло. — Кошка. Там спит его трехцветная пушистая Матильда, как будто ее совсем не волновало отсутствие хозяина больше суток. Конечно, Хосок не застал, как она орала с порога на Джина, как будто во время его отсутствия ее тут пороли без передышки. Теперь обожралась, притихла. Наверное, она просто съела так много, что сил орать уже не осталось. — Ты спешил, чтобы ее покормить? — Хосок говорит с такой сильной надеждой, что Джин никогда не скажет ему правду. Он просто ушел. Позвонил родителям, попросил внести за него залог и ушел. Его грех лишь в том, что он даже не задумался посмотреть в дальние углы участка, чтобы заметить своих друзей, не встретил никого на пути к выходу и подумал, что те тоже давно уже хотят в свою берлогу. — Да, а еще мне завтра на работу. Думаю, вам с Юнги тоже? Хосок качает головой, в последнее время он выглядит убито. Джин не привык к такому другу, потому что обычно Хоби более собран, но с тех выходных все пошло куда-то к черту. Сам Джин уже без сил, шутить глупо, остается только молчать и ждать, когда Хоби поделиться. — Хочешь сэндвич? — предлагает он, чтобы Хосок не кис, но у того с едой какие-то особые воспоминания, что все лицо друга искажается, он еще крепче обнимает себя и, задрав лицо к потолку, часто-часто моргает. — Меня уволили. Как только узнали, что меня подозревают в убийстве. Джина будто ударяет словами. Хосока уволили. Он был лучшим в этом доме престарелых, никто не заботится о людях лучше него, никто не будет более чутким и внимательным, а Хосок был сердцем этого гребаного дома для престарелых. Как они могли хотя бы на секунду подумать, что это чистое дитя могло кого-то убить? Как можно было предположить это хотя бы на секунду? Джин не понимает. Он снова хочет пошутить. Это единственное, что он может, сказать глупость, отвлечь и даже пусть на него злится, но не плачет. Только, как на зло, слова не идут, Джин снова как в том изоляторе ощущает давление в горле и снова в пару шагов достигает Хосока, чтобы обнять. — Я не хочу домой, — Хосок плачет некрасиво, с очень громкими всхлипываниями, горловым плачем и сильными содроганиями. — Там так тихо. Джин знает, что такое тишина. Он о ней может рассказывать лекции, потому что в тишине оказаться в такой момент самое страшное, потому что на передний план выступают мысли, а порой они оказываются самым главным врагом. Джин не разрешал себе думать об этом, но этот случай изменил их жизнь, теперь он сам не знает, сколько еще продержится на работе, особенно после суда и вынесением приговора, как ему жить? — Не хочешь помыть лоток Матильды? Она за это время там насрала, как будто у меня тигр дома, а не ебаная кошка. Хосок хлюпает носом и смеется. Джин похлопывает его по плечу и гладит по спине. Хоби поднимает морду наверх и смотрит. Глупый, наивный Хосок, круглые глаза и аккуратный нос, все покрасневшее, но даже весь в соплях выглядит как щенок. Снова хочется ему прописать щелбан за то, что такой дурак хорошенький, маленький, глупый. Джин помнит, как встретил его на благотворительном приеме, который устраивал их отель. Помнит, как Хоби уронил поднос на аппаратуру Юнги. Джин застал лишь как этот дурак, жмется и отступает, когда Мин собрался шкуру снять с него. Это была изумительная встреча, где Джин как котят подобрал парней и выкинул нахер из приема. Потом, конечно, принес оставшиеся закуски и вино, чтобы не голодали, а потом и сам ушел к ним, чтобы нажраться и породниться как никогда в жизни. — Мне иногда кажется, что мы втроем одна семья, — тихо шепчет Хосок, а Джин немного залипает в непонимании, почему они все еще обнимаются, поэтому вредничает и отцепляет от себя чужие лапки. Хватит этих нежностей. — Ну, да. В семье не без урода. — Это ты о Юнги? — щурится Хосок. — Да-а-а, о Юнги, — смеется с натяжечкой и улыбается кривовато. Хосок все понимает и с притворной обидой бьет Джина по плечу. — Ты придурок. — Говорю же, в семье не без… — Да понял я уже, заткнись. * * * Стыд затапливает всего Юнги. Самая главная мысль: что он здесь делает? Что нашло на него вчера, что он правда остался у детектива дома? Он ощущает себя настолько в гостях, что боится выйти в коридор поначалу, но ссать очень хочется. Чертово чувство переполненного мочевого выводит его в туалет, где он пытается максимально тихо и аккуратно писать, а потом даже опускает обратно стульчак, как будто он и не ходил здесь в туалет, крадется обратно и почти бьет себя по голове, ощущая себя вором в чужой квартире или преступником. Кушать очень хочется. Его живот урчит, и Юнги готов смаргивать уже слезинки, что пожрать бы чего. Есть, пока хозяйка не проснулась, очень невежливо, а будить девушку еще хуже, поэтому он смотрит расписание поездов и уже намечает, куда по пути зайдет перекусить, надевая штаны. Неожиданно утром слишком неловко. Он не думал, что так будет, по крайней мере, он ожидал, что проснется от того, что его зовут завтракать. Как-то так его мозг генерировал идеальное утро перед сном, но реальность как всегда жестокая и холодная, что Мин ежится. На улице похолодало, а у него ничего теплее нет, так что приходится терпеть еще и неприятные мурашки по телу, собираться и не издавать шума, снова ощущая себя на месте преступления. Уже около двери он смотрит на экран телефона и думает, что все еще рано будить девушку, но уйти не попрощавшись и даже не сказав спасибо, очень грубо. Юнги разрывает от мук совести и неловкости, он крутится на пороге, так и не зная, что ему делать, и, сняв быстро кеды за задники, он тихо шагает к чужой спальне. Сердце колотится от волнения и затопляющего чувства стыда. Юнги опять ощущает себя глупым мальчишкой в гостях взрослой тети, когда приоткрывает дверь. «Вдруг она там голая?» — со страхом или же с тихой надеждой думает Юнги. Он лишь краем одного глаза щурится на чужую кровать. Одета. Спит крепко, на животе, но лицо повернуто в его сторону, такое молодое без косметики и умиротворенное. Глядя на девушку сейчас, Мин никогда бы не подумал, что она — строгий следователь, каким он видел ее при первой встрече. Он топчется у открытой двери, его нерешительность подбивает все же молча уйти, потому что сказать он ничего не может. Он готовит реплики, и все они звучат глупо. «Ну, я пошел», «Доброе утро и пока», «Спасибо за ночь» — на последней Юнги бьется головой о косяк так громко, что девушка поднимает голову с подушки. — Юнги? — голос мелодично-хриплый, и Мин старается не прикреплять к нему пошлый контекст, хотя фантазию трудно остановить. — Доброе утро, я не хотел будить… — Нет-нет, мне нужно вставать, — она поднимается, поправляя свою пижаму с длинным рукавом. Так забавно, что Юнги с утра похож на опухший пельмень, а детектив такая опрятная и аккуратная, что немного завидно. — У меня скоро поезд, поэтому я хотел сказать, что ухожу, — Юнги чешет затылок и пытается казаться более беззаботным, но его все равно заставляет ощутить вину ее грустный голос. — Так быстро? А как же завтрак? — Да я по пути перекушу. Спасибо за все, детектив, — отмахивается и растягивает рот в улыбке, его сердце все равно волнительно колотится. Он не знает, куда деть руки, и сцепляет их за спиной. — Давай я тебя хоть до двери провожу. Юнги путается в ногах, неловко обувает кеды. Боится поднимать голову, потому что знает, что Т/И стоит, опираясь о стену, и наблюдает за ним, как путаются пальцы и теряются шнурки. Юнги как подросток сбегает от девушки и смотрит все же снизу на нее, чтобы убедиться в одном — она все еще красивая. Он уходит и может выдохнуть лишь, когда за его спиной закрывается дверь. Сердце все еще бешено бьется, но и кушать хочется очень сильно.

***

Джин немного вредничает, но впускает в квартиру Юнги. Он бубнит тихо, поправляя запонки на рубашке, и смахивает пару прядей со лба. - Я заводил одну кошку, но откуда у меня в квартире еще два животных, я не понимаю. - Да брось, ты же рад меня видеть, - Юнги мягко улыбается, он толкает немного плечом хмурого Джина, а тот пинает посильнее уже в стену. По утрам перед работой он не в настроении. – Где Хосок? - Дрыхнет в моей спальне. Всю ночь к плечу жался, еще кошка на лицо почти легла, дышать нечем было. Ахуенно поспал, очевидно же, - он показывает на свое лицо, где из очевидного только то, что он все еще Ким Сокджин, друг Юнги. Мин все равно разглядывает с непониманием его лицо и Ким отмахивается, как от безнадежного. – Мне на работу пора, - он смотрит на часы, а потом на Юнги, хмурится и сжимает губы, решая, что же ему с друзьями делать. – Ключи вам оставляю, пусть Хосок меня с работы дождется, а ты пока пригляди за ним, понял? Юнги кивает, немного в растерянности, почему Хосок внезапно стал сожителем Джина, но вопросы не задает, видит, что явно они не к месту, а друг надевает пальто и похлопывает Юнги по плечу. - Хороший мальчик, в тюрьме бы тебе цены не было, - посылает воздушный поцелуй и пропадает по другую сторону двери. Юнги лупает глазами в тишине, как будто сможет так понять, что происходит с миром и как давно он сошел с ума. Вообще-то, Джин даже не спросил, почему Мин пришел, не уточнил, что ему нужно, а просто оставил. Поэтому ничего не остается Юнги, как самому искать зарядку для телефона, подключать к розетке возле кровати прямо рядом с Хосоком и поглядывать, как он развалился на всю двуспалку, обнимает подушку, рот приоткрыт, нос задран, но от звуков его зрачки начинают бегать под веками, он хмурится и переворачивается на другой бок. - Вставай, соня. - М, - гундит друг и поднимает свою метелку из волос от подушки. Юнги видит только затылок, но прекрасно слышит хриплое и медлительное удивление. – Юнги? – Хосок с трудом переворачивается обратно, приоткрывает один глаз и убеждается, что не послышалось. – Что ты здесь делаешь? - Могу спросить тебя то же самое. - Джин уже ушел на работу? - Да. Он просил передать тебе, чтобы его с работы дождался, а что произошло, Хосок, почему ты не дома? Юнги не из тех друзей, кто лезет в их жизнь насильно, но что-то в тоне Джина показалось странным, когда тот просил приглядеть за другом. Хосок выглядит опухшим, слабым и измотанным, его подкачал стресс, определенно, так что Мин постепенно понимает, что не все просто так. - Я не хотел оставаться один, а ты? - А я… Потерял ключи, - врет Юнги. Он забыл свои ключи у девушки, а в дороге телефон сел, так что теперь у него нет выхода, как в доме Джина заряжать свою мобилу. Он не может признаться, что ночевал у детектива, Хосок думает, что Юнги был дома. - Тогда, давай завтракать. *** Юнги хорошо готовит, когда есть время. Он думает, впечатлилась бы детектив, если бы он угостил ее завтраком? Сейчас тоже двойная порция, только это для Хосока, почему-то есть внутри странное желание сейчас о нем позаботиться. Опять же, во всем виноват «Особый» тон Джина, было что-то там такое, что заставляет Юнги оглядываться почаще на Чона, пока тот просто сидит, оперев лицо на свои руки. - Я помою посуду, - говорит он, чтобы как-то искупить свое безделье. Юнги знает, что он уберется после, даже если нет, он готов был это сделать за двоих или оставить все так, в любом случае, это не его квартира, посуды и продукты. - У тебя есть же номер помощника инспектора? – начинает Юнги как можно беззаботнее. Он корит себя, что не обменялся с ней номерами, но ключи ему все же нужны. - Чонгука? Конечно, а зачем тебе? – Хосок весь хмурится, как будто Юнги собрался забирать чужой трофей. Хотелось без пояснений, просто номер, а дальше он сам бы разобрался. - Я забыл кое-что в участке. - А, окей, - Хосок отдает свой телефон уже разблокированным через стол, когда Юнги ставит сковороду посередине и садится сам. Он пролистывает контакты и натыкается на переписку. Она большая, Хосок все это время болтал с Чонгуком, из-за чего Юнги ухмыляется, бросая лукавый взгляд на друга, а Хоби дергается и пытается забрать телефон, но уже поздно. Юнги смеется и от этого не может прочитать и слова, а его друг молит не читать, тянет лапки через стол, но их легко отцепить. - И как давно вы флиртуете? - Мы не флиртуем. Просто болтаем. - О боже, у него нет времени, но он все равно находит минуту, чтобы поговорить с тобой о… - Юнги заглядывает в переписку и говорит первое, что он видит. – О смешных носках? Вы точно флиртуете. Хосок дуется и еще активнее хочет забрать телефон. Юнги встает со своего места и уходит в другую комнату, чтобы его не было слышно. Просто один звонок, крайне позорный, но такой необходимый, он нажимает на знак вызова. - Хосок? Что-то случилось? – голос парня очень обеспокоенный, поэтому Юнги ухмыляется очень гадко, а потом поглядывает на закрытую дверь спальни. - Это его друг, Мин Юнги, вы не могли бы мне сказать номер Т/и? - Зачем тебе? – голос тут же враждебнее, ниже, Мин понимает, что придется еще чуть пострадать. - Я забыл кое-что важное у нее дома… - У нее дома? – Чонгук посмеивается так, будто явно еще долго будет припоминать это детективу. – Так что же вы забыли у нее дома? Трусы или девственность? Юнги иногда кажется, что все, кто дышит одним воздухом с Сокджином, подхватывают лихорадку тупых шуток. Остается только вздохнуть. - Нет, ключи от квартиры, это очень важно. - Хорошо, я пришлю смс. - Спасибо. Юнги кладет трубку с явным желанием попросить Хосока больше не общаться с этим типчиком. *** Это похоже на свидание. Сидя в ресторане напротив Т/и, Юнги уже второй раз кажется, что она снизошла до него. Не верится, что детектив и правда хочет проводить время с ним. Это даже забавно, как она сказала, что отдаст ключи только после ужина, как будто шантажирует его, но парень готов был пищать, даже если бы она после ужина посадила за решетку. - Не думала я, что такая страшная. Сбегать так отчаянно, что забыть ключи от квартиры? Юнги, это делает мне больно. Юнги опускает взгляд в стол и чувствует смущение. Он виноват, это выглядело некрасиво, возможно, он был похож на испуганного кролика в тот момент. - Это было не из-за тебя, просто, в гостях как-то неловко было оставаться. Ты не страшная, а очень даже красивая, - как же стыдно говорить такое вслух, Юнги ощущает себя глупо, но улыбка девушки стоит того. - Мне нравится проводить с тобой время. Впервые за несколько лет меня смог настолько кто-то очаровать, - говорит она так прямо, что Юнги бы упасть от такого удара под стол. Он был не готов, вообще его щеки испытывают перегрузки, судя по жару. - Да, вы сказали, что я неплохой друг. Она смеется, прикрывая рот. Очаровательно все – ее смех, ее руки, ее глаза. Юнги как во сне, но точно не в реальности. - Я хотел бы тогда расценивать это как свидание, детектив, - он набирается смелости и даже поднимает на нее глаза. Видеть ее ступор и легкое смущение, почти незаметное, - она нервно мнет салфетку - очень увлекательно. - Опасно говоришь, Юнги, ключи от твоей квартиры все еще у меня. - Вы не знаете, где я живу. - Я детектив, а значит, уже знаю. Юнги смеется и пьет воду, пока несут заказ. Ему нужно смочить пересушенное от волнения горло. - Я готов доверить вам не только свои ключи, но и свою судьбу, - парень сам немного морщится от пафоса фразы, но на самом деле он правда верит девушке, она вытащила их из грязи этого преступления, помогла Джину не сесть в тюрьму, так что Юнги уже готов перед ней растаять. Как подросток, он даже рад, что они одним утром обнаружили незнакомый труп, потому что жизнь поменялась. Возможно, все изменилось к лучшему. Он смотрит на девушку напротив, она ему чертовски нравится, он хочет дать этому общению шанс, а там будь что будет, ведь никогда не знаешь, как повернется дальше эта жизнь.