Спасибо тебе за все, Каччан

      Его холодные изумрудные глаза смотрели на Бакуго с презрением и отвращением, а неприятный оскал так и корежил парня. Все та же бледная кожа, зеленые волосы, рассыпанные по всему лицу веснушки, те же шрамы, украшающие его руки. Все такое старое и знакомое, но и далекое, чужое. Парень не понимал как до подобного дошло. Что с ним они сделали, что Деку стал совсем не тем, кем Бакуго искренне восхищался и с кем хотел вечно идти нога в ногу. Вместо той белоснежной и яркой улыбки были перекошенные губы, застывшие в ужасающем нечто, что нельзя никак оценить, как улыбку. Постепенно Бакуго охватывало полное отчаяние от одного только взгляда на друга, если он таковым еще ему был.       Это должна была быть спасательная операция по освобождению Мидории из рук Лиги Злодеев, однако в какой-то момент все пошло совсем не так, как предполагали про герои. Точнее, тем звеном, которое сломало весь план, — и есть ребенок, который должен был стать наконец-то спасенным и свободным. — Да что с тобой! Посмотри на себя, чертов Деку. Как же твои обещания быть всегда героем, который даже после самого тяжелого боя будет улыбаться?! Где твои обещания, что ты превзойдешь меня и станешь героем номер один?! Куда делось твое желание защищать всех, кто нуждается в ней? — Бакуго сорвался на крик, не слушая самого себя, заставляя и так болевшее горло орать еще сильнее. — Где же… Почему, Мидория… — он произнес эти слова с болью в голосе, рухнул на колени и поднял глаза полные отчаяния на своего соперника. — Ха, и это мне говоришь ты? А-ха-ха, бедный маленький Бакуго, неужели ты наконец-то увидел то, каким я был? Понял мои мечты и стремления? А теперь пытаешься играть на моих чувствах? — Деку подходил все ближе к обессиленному герою, мягко ступая по земле. Его голос был тихим, но четким, полным уверенности. А вот в глазах Бакуго читался страх. — Хм, подожди минутку. Хочу кое-что прояснить. И так, действительно моими целями было все то, что ты сейчас произнес, словно молитву. — Злодей опустился на корточки перед знакомым личиком, нежно беря того за подбородок, — однако, стоит ли мне напомнить кто стал катализатором всего того, чего я так желал?!       Изуку грубо приблизил лицо Катсуки к своему, вглядываясь изумрудными глазами в его. От прежнего блеска не осталось ничего. Это был мальчик без мечты и цели, просто бродяга в этой жизни, запутавшийся в себе и связавшийся не с теми. Загорелое лицо Бакуго резко побледнело, а надежда тотчас потухла, словно холод изумрудов дотронулся до его едва горевшему огоньку. Одним резким движением парень швырнул героя, выпрямляясь во весь рост. Он явно был на пределе, поэтому Мидория с легкостью мог придавить его, но он хотел мести. Смотря на едва вздымающуюся грудь и слыша хриплые стоны, он снова мягко и неспеша ступил в его сторону. Пара шагов — и нога Деку уже давила на грудную клетку Бакуго, не позволяя встать.       После столь сильного откидывания, Катсуки почувствовал головокружение. И тело вдруг стало таким тяжелым и неподъемным, а каждый вздох стоил невероятных усилий. Он понимал, что у него нет ни сил, ни шанса. Нога, придавившая его, давала ясно понять в сколь ужасной ситуации он находился. Но Бакуго не оставлял попыток привести Мидорию в чувства — он смотрел в его глаза, пытаясь найти хоть какое-то сочувствие, сопереживание и желание помочь. Несмотря на это, два глаза лишь излучали убийственную ауру, с силой которой он не мог справиться. — Каччан, давай поиграем, — по лицу Деку расползлась противная улыбка, которая ни о чем хорошем не говорила. — У тебя есть два варианта, слушай внимательно, чтобы не забыть. И так, первый вариант: ты присоединяешься ко всем своим друзьям, чьи тела уже едва теплые. Или же я даю тебе уйти, а ты вновь попытаешься одолеть меня. С полумертвым тобою ничего интересного не выйдет, а я хочу достойного сражения. — Парень маниакально улыбнулся, наклонился к лицу Бакуго и с охотой стал ждать ответа.       Катсуки охватила паника, он не знал что ответить ему. Но противное «Ну же, Каччан, выбирай», срывавшееся безостановочно с уст злодея, который не переставал кричать и смеяться, выводило его из себя. — Я одолею тебя в следующий раз, тупой Деку! Слышишь, я смогу победить, я верну тебя, Мидория, — у Бакуго больше не было сил что-либо сказать да и голос предательски дрожал, впервые за долгое время он расплакался.       Парень лишь довольно хмыкнул и бросил «Жду не дождусь», после чего убрал ногу, победно улыбнулся и умчался. А Бакуго лежал, вытирая слезы и смотря на ночное небо, что едва проглядывало через обломки здания. Он задыхался от своего бессилия и ярости, но делать было нечего — он принял вызов, он сыграет с ним. И обязательно победит.