Спасибо тебе за все, Каччан

      Бакуго шел по коридору к лестнице мимо всяких врачей и мед. сотрудников. Он старательно избегал всех взглядом, но они были словно бельмо на глазу. Он хотел тишины и знакомой обстановки, а не вечный шум в коридорах и без конца давящих лыбу людей. Все ужасно белое, еще и свет от ламп так и давите. Катсуки ужасно хотелось наружу, втянуть воздух полной грудью, уйти от этого удушения.       Наконец-то виднелась лестница. Парень поспешил к ней. Рядом установлены два лифта, один из которых он уже вызвал. Пока он чесал затылок, кто-то подошел сзади и положил ему руку на плечо. — Я тоже хочу выйти прогуляться.       Бакуго промолчал, давая понять что его компании не против. Он понимал чувства Шото. Как ни странно, тогда они смогли хорошо поработать в команде, прикрывая друг друга. И если бы не способности Мидории, открывающиеся постепенно, они бы до конца боролись с ним плечом к плечу. Раздался звонок, оповещая о приезде лифта. Оба парня зашли внутрь. И пока они спускались, между ними висела давящая тишина. — Как твоя рука? — в такой звенящей пустоте огромного пространства казалось, что он выкрикнул этот вопрос. Это заставило его даже поморщиться. — Исцеляющая девочка уже все сделала. Сказала, что гипс на руке пока необходимо поносить некоторое время, чтобы восстановилось все.       Вновь тишина окружила двоих, было слышно лишь то, как спускался лифт. — Прости…       Извинение прозвучало так тихо и быстро, что Тодороки подумал, что ему послышалось. Но не успел он ответить что-либо, как снова раздался звонок, оповещая о прибытии на нужный этаж. Парень вышел вслед за Бакуго, смотря на его спину. Если он смог извинится, значит с ним сейчас точно не все в порядке. Да, отношения между ними тремя никогда не было чем-то вроде непоколебимой дружбы. Однако они уже не первый месяц знакомы. Он понимал, что сейчас ему нужна поддержка, как никогда до этого. Этот парень столь же силен, сколько горд и целеустремлен. Поэтому нетрудно догадаться, что в данный момент времени он всю вину за произошедшее взял на себя. И судя по всему, далеко не проваленную миссию в частности. Скорее всего, он ищет внутри то, что привело к этому черному пятну на истории всей индустрии героев. Все-таки у него доброе сердце, раз он не может винить никого другого, кроме себя.       Выйдя из холла к парадной, оба парня зажмурились. Внутри здания, конечно, тоже светло, однако восприятие электрического света и солнечного явно отличалось. Шото также продолжал идти вслед за Бакуго, даже не смотря по сторонам. Катсуки же целенаправленно шел туда, где их никто не сможет даже побеспокоить. В самую даль, в самую глубь небольшого сада. Пока они шли по дорожке до первых рядов деревьев, солнце успело припечь. Поэтому парни еще ускорились, чтобы и от него сбежать. Они вышли на тропинки, которые ведут в самые разные места этой территории. Проходя мимо фонтана и почувствовав небольшую прохладу от отбившихся о поверхность капель, Бакуго наконец-то расслабился. Однако вышедшие на улицу пациенты портили все ощущение внутреннего покоя. Парень вновь ускорился, заводя Тодороки на тенистую тропинку, спешно удаляясь ото всех и всего. — Он что, не услышал меня? — ее пальчик коснулся подбородка, а сама девушка пребывала в недоумении. — Неджире, не беспокойся ты так. Думаю, нужно время, чтобы они отошли от проигрыша. Когда они в последний раз проигрывали кому-то всей компанией? По-моему, ни разу. Ты лучше съешь фруктов, которые тебе принес. Витамины сейчас нужнее всего. И ты тоже, Тамаки. Отдохните после такого боя как следует! — Мирио улыбнулся настолько широко, насколько мог. Лишь бы поддержать друзей, хотя самому хотелось плакать от одного взгляда на них. Лицо Неджире еще было все в ссадинах, синяк под глазом уже стал зеленым, однако нижняя губа все так же была опухшей. Амаджики выглядел не лучше. Тоже весь в ранах и синяках.       Всучив в руки по яблоку, Мирио вновь улыбнулся, а затем повернулся в сторону фонтана. Он старался из-за всех сил поддержать их, успокоить и помочь морально, однако, они слишком долго знают друг друга, чтобы не понять подавленного настроения Тогато. И естественно, что никто не поднимал этой темы. Он ведь так старается утешить их. Они не доведут его до слез своими откровениями. На плечах этого парня и так было много забот и хлопот. Сейчас им можно побыть хоть немного студентами академии, а также обычной троицей друзей. Все вместе они сидели и думали каждый о своем, устремляя свои взгляды в струи воды, будто они смывают все их горечи и печали.       Ветер приятно обдувал, играя на листьях крон деревьев, что подарило полное умиротворение Бакуго. Он положил свои руки на спинку лавочки, закинув голову и прикрыв глаза. Легкая улыбка едва касалась его губ. Шото же сидел, сложив руки в замок и положив их на колени, смотря куда-то вверх. Отдыхая где-то в глубине сада, создавалось ощущение, что они снова на территории своей академии, что ничего не произошло и что скоро на горизонте появится вечно улыбающийся мальчик. Однако покалывания в местах ран давали знать о реальности. — Не извиняйся, — сухо сорвалось с его уст. Бакуго же открыл глаза, наклонив вбок голову, смотря на соседа. Его реакция весьма удивила Бакуго, но зато он понял, что не один он себя так чувствует. — Не смей извиняться за это. — Шото сжал кулаки, вжимая их в свои колени. Его взгляд был устремлен в пол, а на лице была неподдельная злость. — Мы все не справились. Мы все не смогли сделать с этим хоть что-то. Мы все в этом виноваты.       Бакуго усмехнулся, запрокинув руки за голову и вновь задрав голову к верху. — Спасибо, Тодороки. Спасибо, что не винишь меня. — Небольшие дорожки слез стекли по его щекам, огибая поднятые уголки губ. Шото же посмотрел на него, по лицу которого также скатывались капли. Он широко улыбнулся. И от чего-то им двоим стало так хорошо на душе, так спокойно и радостно. В полной тишине, которая больше не чувствовалась столь тяжелой, они сидели на одинокой скамеечке где-то в глубине всего до самого заката.