Спасибо тебе за все, Каччан

      Лунный свет пробивал через окно, освещая прекрасное лицо парня. Она думала о том, как же все это выглядит сейчас романтично. И зная свой следующий план действий, она пребывала в еще большем блаженстве. Наконец он подчинится ей и станет тем, кем видит его только она. Еще некоторое время наслаждаясь всем видом перед ней, она потянула свою белесую руку к нему. Тоненькие пальчики девушки взъерошили волосы Мидории. — Такой сильный и такой глупый! — по ее лицу расплылась улыбка, но далеко не заботливая. — Даже сказать нечего?       Под издевательское хихиканье врага Изуку лишь поежился. Сначала заклеить ему рот, повязать по рукам и ногам, а затем спрашивать о подобном — вот действительно верх глупости. Однако сказать ему и вправду было нечего. Бакуго всегда относился к нему так, но Деку знал, что это его забота. Поэтому никакие слова не могли стать каплей сомнения в сердце парня. — Тц, твои глазки аж блестят от удовольствия. Ты что, мазохист? — ее голос стал грубее, а во взгляде проявилось холодная жестокость. И в то же мгновение глаза девушки вновь заблестели, а рот искривился в улыбке. — Пойдем еще послушаем интересные разговоры тех, кого ты так любишь!       Мидория даже и звука издать не успел, как его уже волокли по коридорам школы. И судя по направлению, скоро она приведет его к всемогущему. Тут Деку уже немного напрягся, но не мог ничего сделать. Через пару поворотов девушка застыла, затаившись за углом, наблюдая за кем-то. Затем продолжила путь, но уже гораздо аккуратнее и осторожнее. Когда девушка кинула его возле двери в учительскую, она сказала ему лишь слушать. Далее послышались голоса Айзавы-сеснсея и Всемогущего. Они говорили о нем, о том, что он еще слишком слаб, что нужно уменьшить нагрузки, но желательнее отправить домой на некоторое время. И все это так отчетливо проносилось в его голове, что он не мог поверить в то, что слышит это в самом деле. — А что я тебе говорила? Они все — твоя фальшивая поддержка. — Она взяла его за лицо и повернула к себе, радостно наблюдая за его злыми и мокрыми глазами. — Сохрани это же выражение лица для меня, пожалуйста, Деку.       После этой фразу она чмокнула его в лоб и вновь посмотрела на него. Мидория был таким злым и беспомощным, как никогда. А в его голове лишь всплывали фразы разговора учителей, унижения Бакуго, нежелание матери отпускать сына в академию. «Неужели все действительно лишь стараются утешить такого, как я? Но их отношение ко мне… Это жалость?».       Она отпустила парня из своих рук, наблюдая как они стоит на коленях и смотрит в пол. Победно усмехнувшись, она посмотрела в окно, наблюдая за звездами в небе, доставая устройство связи с членами их банды. — Курогири, я закончила, возвращай нас.       Былой блеск глаз вновь пропал. Она смотрела на поникшего парня, как охотник на пойманную добычу. Ее похвалят сегодня, но ей плевать на это. Она смогла найти зернышко, которое было неглубоко посажено, но уже дало небольшие корни. И она обязательно заставить это семя разрастись так, что оно погубит все остальные ростки. — Хорошо, Химико.

***

      Солнечный свет слепил. Но от всего белоснежного вокруг было еще больнее смотреть куда-то. На тумбе парочка фруктов хоть как-то перекрывали запах недавнего кварцевания палаты. От всей этой обстановки было уже тошно. Из-за запрета открывать окна стояла невыносимая духота. Бакуго казалось, что он не в больнице, а в психушке. Он целыми днями лишь лежал в постели, изредка выходя по нужде. Мысли о Мидории пожирали его каждую секунду. Он ведь его назвал катализатором своих мечт? Но он ведь никогда и не относился как-то по-другому к нему. Все было нормально. Так что же стало истинной причиной? Неужели все-таки он где-то переборщил так, что Мидория сдался? Парень каждый день метался в своих мыслях и пытался понять в какой момент времени он сказал то, что Деку так изменило. Но ответа так и не находилось.       Бакуго уже неделю был заперт в этой проклятой больнице. Он не считал свои раны чем-то серьезным, для него было главным сейчас — тренировки. Однако никто не позволял ему улизнуть из больницы. С участившимися попытками сбежать, к нему в палату перевели Всемогущего и Айзаву. Они заставили его успокоиться, а также заверили, что тут же начнут тренировки, как только их выпишут, потому что всем нужно стать сильнее. С их слов он узнал, что все уже пришли в сознание, но еще в тяжелом состоянии. Все, кроме Урараки. Ее жизни больше ничего не угрожает после нескольких часов операции, однако в сознание она по истечению пяти дней все еще не пришла. Это заставило парня встать с постели.       Айзава читал книгу, услышав шорох со стороны Бакуго, он тут же поднял глаза на него. — И куда ты собрался на этот раз? — Я хочу навестить друзей, — буркнул Катсуки и тут же удалился из палаты. — Не думаю, что он снова попытается уйти. Сейчас на этом ребенке висит вина, которую он сам себе приписал. Пусть проветрится немного. Ему полезно будет. Может хотя бы остальные ученики смогут убедить его, что это не только его груз, а всех нас. Особенно нас — про-героев. — Знаю. Но таким подавленным я его еще не видел. Надеюсь, он справится со всем, как когда-то ты, Всемогущий. — Спасибо, Шота.