Мои приключения

      Конечно, все понимали, что это авантюра. Но Намждун переговорил с остальными и сказал: «Мы сделаем это. Вместе, как всегда».       Работы нам предстояло много. Прочные джутовые циновки, связанные по две и уложенные внахлест, должны были послужить дном корзины. К ним нужно было приладить веревочные борта и обложить кошмами изнутри. Пока ребята мастерили корзину, я лихорадочно разворачивала тюки шелка, понимая, что самой мне ни за что не справиться.       Шелк мы оттащили местному швейных дел мастеру. Я сказала, что нам срочно нужен навес от солнца для тренировочной площадки. Воодушевленный щедрым задатком мастер засадил за работу все свое многочисленное семейство, пообещав до ночи изготовить огромное полотнище.       Когда стемнело Чимин заволновался и сказал, что отлучится ненадолго. Я немного подумала и отдала ему серебро, оставшееся в мешочке. Он посмотрел на меня с благодарностью и исчез.       К полуночи конструкция была в основном готова. Больше всего она напоминала наволочку от гигантской подушки с привязанной к ней авоськой.Теперь нужно было наполнить ее горячим воздухом от горящей чаши, и прикрепить горелку – узкогорлый кувшин с маслом.       Уже в предрассветных сумерках шар наконец-то оторвался от земли и повис в воздухе, удерживаемый прочной джутовой веревкой. Мы проворно забрались в корзину, и Чонгук дернул веревку, освобождая конец. С первыми лучами солнца шар дрогнул и медленно поплыл в утреннем безветрии. Все дружно выдохнули.       Нас несло низко, корзина то и дело цепляла ветви финиковых пальм. Казалось, все жители оазиса высыпали на улицу, до нас то и дело доносились удивленные крики.       - Джимин, Джимин!*- донеслось снизу. Тоненькая фигурка на плоской кровле одного из домов отчаянно махала рукой в широком рукаве. Пухлый улыбчивый рот Чимина был сжат в тонкую линию, в уголках его глаз закипали слезы.       Нас несло прямо на караван-сарай. Возле него тоже стояли воины, кое-кто даже вылез на крышу. Сразу две стрелы вонзились в корзину и увязли в плотном войлоке. Вдруг корзину дернуло и закрутило. Самый молодой из воинов, подпрыгнув, вцепился в болтающуюся веревку и стал карабкаться наверх.       Я увидела, как Джебран забирает у воина лук и сам натягивает тетиву. "Вот и все, - метнулась мысль,- он понял, что стрелять нужно в шар". Не хотелось даже думать, что будет дальше.       Метко пущенная стрела перебила веревку, молодой воин с воем покатился по песку. Освобожденный от груза шар поднялся повыше, свежий утренний ветер наконец-то подхватил его и понес в сторону восходящего солнца. Я смотрела, смаргивая слезы, до тех пор, пока оазис не превратился в черточку на горизонте.       Меня тронули за плечо и передали бурдюк. Я сделала глоток и закашлялась, в бурдюке было крепкое вино, потом подумала, что так даже лучше и приложилась еще. На пустой желудок да после бессонной ночи я моментально охмелела и почувствовала, что проваливаюсь в сон.       Солнце пригревало все сильнее, шар несло незнамо куда, а мы дремали на дне корзины, сбившись плотной кучкой.       После полудня масло в кувшине выгорело и шар, остыв, начал снижаться, сначала медленно, потом все быстрее. Когда до земли оставались считанные метры, мы повисли на веревочных стропах. Корзина ударилась о землю, проволоклась по песку и наконец остановилась. Я встала и размяла затекшие ноги. Казалось невероятным, что мы живы и целы. Вокруг нас на много километров была только пустыня. Впрочем, глазастый Чонгук уверял, что на западе на горизонте вроде бы темнела какая-то полоса. А вдруг там море?       На общем совете было решено ночевать здесь, а завтра с первыми лучами солнца идти на запад. У нас оставался еще один бурдюк с водой и немного вяленого мяса. Этого должно было хватить, чтобы идти весь день. А за день мы дойдем…куда-нибудь.       Устроились на ночь мы с комфортом: разобрали корзину, расстелили кошмы, и как стемнело, легли, плотно прижавшись друг к другу и накрывшись парашютным шелком – ночью в пустыне бывает холодно.       Во сне меня снова догонял смерч, затягивал в темную воронку, я хотела убежать, но не могла пошевелиться, хотела закричать, но не могла издать ни звука. Очень сильно захотела проснуться и открыла наконец глаза, но кругом была непроглядная темнота, и, я чувствовала, пустота. «Я все еще сплю, это сон, - поняла я.       Меня настойчиво тянули за руку, вынуждая сесть. Еле разлепив тяжелые веки, увидела перед собой руки, держащие бурдюк, и сделала пару слабых глотков. Джин с Хосоком отошли от меня и направились к чьей-то полузасыпанной спине в десяти шагах. Откопанный Намджун привстал, потряс головой и прохрипел: «Хоби, проверь сеть».       Хосок кивнул и полез за пазуху. Я тупо смотрела, как он, жестикулируя, громко и эмоционально говорит по телефону, потом сообразила, что наши приключения, кажется, закончились, и вытянулась на песке. Мне хотелось спать.

***

      Дальнейшее вспоминается фрагментами. Казалось, я только закрыла глаза, как появился вертолет. Нас погрузили чуть ли не бегом, затем вертолетная площадка на крыше небоскреба, скоростной лифт, лимузины, аэропорт, ожидающий на взлетной полосе самолет … и вот мы уже сумбурно обнимаемся на прощание. Умница Намджун сунул мне телефонный номер, нацарапанный на каком-то буклете, сама бы я протупила.       Ну что ж, пора было решать свои проблемы. И я пошла искать отделение полиции.       Полицейские в аэропорту сдержанно выслушали мой рассказ о том, как я пропала во время экскурсии, а сейчас нашлась. Оказалось, что здесь прошло только шесть недель. Меня сфотографировали, сняли отпечатки пальцев, данные прогнали через компьютер. Наверное, результат их удовлетворил, потому что меня довезли до моей (или уже не моей?) съемной квартиры, помогли получить у консьержа запасной ключ, довели до квартиры и открыли дверь. Моя комната была кем-то занята, но у Лиляны я обнаружила свой чемодан и вытащила его к лифту. В чемодане нашлись мои документы и банковская карта. Проверив паспорт, полисмен ушел. Я снова спустилась к консьержу, который и сдал мне свободную квартиру в этом же доме, позволив воспользоваться своим ноутбуком для оплаты через онлайн-банк.        И вот я уже со стоном блаженства влезаю под душ. Ванна была бы лучше, но и горячий душ – это прекрасно. Я извела всю воду в бойлере, подождала пока снова нагреется и плескалась, пока кожа не заскрипела от чистоты.       Вечером навестила Лиляну, выдержала взрыв эмоций, рассказала, что все время жила в дальнем оазисе, сначала приходя в себя после сотрясения мозга, а потом ожидая оказии отправить меня в Дубай. Мой рассказ с колоритными деталями вроде доения верблюдиц вручную прокатил на ура. Сошлись на том, что я в общем легко отделалась, зато набралась местных впечатлений. Ага, знала бы Лилянка сколько этих впечатлений было на самом деле.       С ее ноутбука я отправила е-мейл брату: «Жива-здорова, позвоню завтра», и окончательно утомившись, увалилась спать. Непривычно было проснуться на кровати с матрацем, видеть над собой белый потолок. Но я отогнала непрошеные воспоминания, и отправилась на бывшую работу. Пообщалась с Ратхой, выслушала ее охи и ахи, съездила в офис к работодателю. Конечно, на моем месте уже работала другая женщина, но заработанные деньги мне выплатили сполна.       Хуже было то, что моя рабочая виза оказалась просроченной. Мне грозил солидный штраф и депортация. Пришлось продлить аренду квартиры еще на месяц и исправно, как на работу, ходить в полицию, иммиграционную службу и украинское консульство, давать объяснения, заполнять бесконечные бланки, потом ожидать решения властей. Бюрократия везде одинакова, и я уже начала склоняться к мысли, что придется плюнуть на все, заплатить штраф и уехать.       Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я днями бродила по великолепным дубайским моллам, делала покупки, часами сидела в бесчисленных кафе. О пережитом старалась не думать. Слишком невероятными казались воспоминания, поэтому я убрала их на самое дно памяти, как кольцо с голубой бирюзой спрятала на дно чемодана.       Сидя в очередном кафе над чашкой чая я лениво выковыривала клубничину из мильфея. Ягода успешно сопротивлялась, ну или я не слишком старалась. Полностью поглощенная занятием, я не обращала внимания на веселую компанию молодых людей за соседним столиком, арабы вообще бывают очень шумными. Вдруг меня поразило настойчиво повторяющееся «Джимин». Приглядевшись, я увидела, что так обращаются к привлекательному парню с необычным для арабов разрезом глаз. Ноги сами понесли меня к их столику.       - Джимин? - спросила я. Парень смотрел на меня, совершенно оторопев.       - АфОн, ма исмукА**, - моего арабского явно не хватало для объяснений. К счастью молодой красавчик говорил по-английски и согласился ненадолго присесть за мой столик. Парень подтвердил, что Джимин – это его имя, не арабское, но традиционное для его семьи.       Я заявила, что он очень похож (на самом деле нет) на моего друга, и если он хочет узнать о предполагаемом родстве, то можно сделать генетический анализ. Сейчас это просто. Оставляешь заявку на американском сайте***, тебе присылают две запечатанных стерильных пробирки, плюешь в каждую и отсылаешь в Америку. Через две недели на е-мейл получаешь развернутую расшифровку своего генома, и можно выяснить свое происхождение вплоть до неандертальцев. И есть международные сайты****, где можно выложить свои данные и поискать таким образом родных.       Джимин возразил, что он знает всю свою родню до седьмого колена. Я в ответ рассказала, как у русской женщины на таком сайте неожиданно нашлась довольно близкая родня в Финляндии. Оказалось, у ее прадеда был брат-близнец, про которого родные думали, что он пропал на охоте, а он просто заблудился и очутился в Финляндии, да так и прижился. Слегка обалдевший, но явно заинтригованный парень написал мне свой Твиттер и свалил к друзьям, а я, вздохнув, придвинула мобильник и принялась набирать сообщение для Чимина. *в арабском языке нет звука "ч" **Извините, ваше имя (арабск.) ***https://www.23andme.com **** https://promethease.com