Мои приключения

      Мои проблемы с визой вскоре разрешились благополучно, и я окончательно, как я думала, покинула Арабские мать их Эмираты.       Дома я быстро вошла в обычную колею, разве что никак не могла намыться. Кстати, кожа восстановилась довольно быстро, так что выглядела я даже чуточку лучше, чем до поездки.       Через месяц пришло сообщение от Чимина. Генетический анализ подтвердил родство, и теперь Чимин, взяв для моральной поддержки Джина, летит в Саудовскую Аравию знакомиться с Джимином и его семьей. Приглашает присоединиться, поскольку «без вас вообще ничего бы не было». Думаю, Чима немного нервничает и ему не помешало бы мое присутствие. Лететь все же не хотелось, и я начала ныть, что не смогу быстро получить гостевую визу. Буквально через два дня мне позвонили из посольства, пригласили за визой и вдобавок вручили конверт с билетом на самолет. Наверное, у молодого Джимина влиятельная семья.       Весь перелет я раздумывала, стоит ли рассказывать им правду, слишком невероятной она была, но так ничего и не придумала. Кроме того, надо было и с главным героем-любовником посоветоваться.       Герой-любовник ожидаемо не мог сказать ничего толкового. С ним и с Джином мы проговорили целый вечер в огромном холостяцком пентхаусе Джимина. В конце концов решили действовать по обстоятельствам.       На следующий день Джимин повез нас знакомиться с родными. Я ожидала увидеть большую арабскую семью, но в огромной гостиной, способной вместить не меньше полусотни человек, сидело всего двое мужчин, вернее один старик и один пожилой мужчина. Оказывается, семья была действительно большой, просто познакомиться с нами решились только дед и отец.       - Ну да, главные в семье, - про себя хмыкнула я. - Как они скажут, так и будет.       Мы представились, выслушали имена собеседников, которые, каюсь, сразу вылетели у меня из головы. Джимин сел рядом с дедом и отцом, нас усадили на мягком диванчике напротив.       - Трое против трех. Как на деловых переговорах, - подумала я и порадовалась, что сегодня утром решила надеть платье-футляр и туфли, и что бантаны, глядя на меня, тоже надели строгие костюмы с галстуками.       Разговор не клеился. Дед сверлил нас подозрительными глазами, отец демонстрировал вежливое дружелюбие, под которым чувствовалась настороженность, самый младший член семьи благоразумно не отсвечивал, старательно переводя с английского на арабский и наоборот. На лбу у старших мужчин крупными буквами было написано: «Внук притащил сомнительных иностранцев, навязываются в родню, не будет ли какого ущерба для репутации, не станут ли вымогать денег».       Дед завел речь об истории своего рода.       - Более двухсот лет назад мой благородный предок Джебран аль-Мактуб, - размеренно вещал он, - одним из первых присоединился к Абдаллаху аль-Сауду, и с тех пор наш род был самым верным и преданным соратником саудитов. Семья бережно хранит память о славном предке.       На свет явился потертый, но такой знакомый мешочек из мягкой кожи. Я подняла ладонь, останавливая поток красноречия старика.       - Нам известно, что хранится в мешочке. Кольцо черненого серебра вот такой ширины, - я показала на пальцах, - внутри надпись. Я попросила бумагу и ручку и в меру сил изобразила стилизованное «Спаси и сохрани».       Три пары вытаращенных глаз были мне наградой. Полюбовавшись зрелищем, я украдкой скосила глаза на моих спутников. Натренированные годами публичных выступлений Джин и Чимин хранили невозмутимость, красавцы.       К чести деда он быстро справился с удивлением.       - Не думал, что внук расскажет – невысказанное «первым встречным» повисло в воздухе – о нашей семейной реликвии, - сварливо произнес дед, проигнорировав протестующий возглас Джимина. - И мы так и не смогли прочитать надпись.       - Неудивительно, - сказала я, - буквы сильно стилизованы под старинный алфавит. Вдобавок никому не могло прийти в голову, что это русский язык.       Дед недоверчиво покачал головой и хотел было уже спрятать кольцо в мешочек. Но я снова его остановила.       -А нет ли в мешочке чего-нибудь еще?       -Еще? Что там может быть еще?       - Маленькая прозрачная линза. Она плоская и снаружи не прощупывается, - ответила я.       Дед вывернул мешочек и потряс, показывая, что он пуст.       - В боковом шве, он неровный, во впадинке, - подсказала я, вспоминая, как собаческая линза вечно норовила забиться в эту самую впадинку да еще и прилипнуть к замшевой изнанке.       Дед ковырял шов, безуспешно стараясь что-то ухватить негнущимися артритными пальцами. Наконец он вытащил что-то мелкое, тут же выронил на стеклянный столик. Трое арабов, едва не столкнувшись лбами, рассматривали находку.       Мы с ребятами переглянулись и отпили по глотку из своих бокалов.       -Ч-что это? – наконец ошалело выдал дед.       -Линза от смартфона Сяоми,- произнесла я так, как будто это была самая обыкновенная вещь на свете.       - Мешочек достался мне от отца и деда, за последние полвека его доставали из сейфа не более пяти раз, - бормотание старика стало все тише и наконец он замолк, шевеля губами и неверяще покачивая головой.       Дальнейший разговор взял на себя отец. Он, видно, понял, что если хочешь наладить конструктивный диалог, то нужно сменить тон. Он принялся рассказывать, как Джебран привел к исламу жителей оазиса Мактуб, известного как последний оплот огнепоклонников, за что заслужил титул «ревнителя веры», и как он и его потомки помогали саудитам покорить всю Аравию.       - У него были сыновья? - невежливо перебила я рассказчика, видя, что тот готов пуститься в бесконечные описания военных стычек.       - У него было два кровных сына и один приемный, именем Джимин. Собственно, мы потомки того самого Джимина, потому что наследование по прямой линии прервалось в 1921 году, когда почти все взрослые мужчины рода аль-Мактуб были убиты в стычке с англичанами. Мои предки не умели отступать, а у инглизов были пулеметы.       Чимин стиснул руки на коленях и подался вперед: «А Айша, мать Джимина, известно ли что-нибудь о ней?»       -Нам ничего неизвестно о матери Джимина, - мягко произнес отец, сочувствующе глядя в глаза Чимину, и после небольшой паузы продолжил, – и мы также ничего не знаем о том человеке, кто был его настоящим отцом.       -Я его отец, - почти беззвучно прошептал Чимин.       Джин придвинулся поближе и обнял друга за плечи. Я придвинулась с другой стороны и накрыла ладонью сжатый кулак Чимина.       Долгое молчание прервал отец.       -Откуда вы… откуда вам…, - он мучительно подбирал слова. Я сжалилась над ним.       - Недавно мы провели некоторое время в прошлом, и нам посчастливилось вернуться. Да, мы знали Джебрана, командира воинов шейха Фархада в Мактубе. Да, Чимин и Айша любили друг друга. Она называла любимого Джимином на арабский лад и назвала сына в его честь. А сейчас мы хотели бы уйти.       Чимину нужно было побыть одному, да и я чувствовала себя выбитой из колеи. Хозяева тоже были ошеломлены. Провожая нас до машины, отец попытался поцеловать мне руку, которую я не дала, и сказал, что надеется однажды услышать всю историю в подробностях. Я неопределенно покачала головой. Наверное, они заслуживали знать, но мне не хотелось переживать все заново.       Уже в пентхаусе юный Джимин тихо спросил: «Джебран, он....Каким он был?»       - Он был железным,- ответила я и ушла в свою комнату.       Той ночью я еще раз увидела Джебрана. Он был намного старше, с сильной проседью в волосах и бороде. Его глаза смотрели уверенно, с привычной властностью, но на лице лежала едва заметная тень усталости. Я проснулась со смутным чувством потери, которого не испытывала ни к кому, никогда.       Когда поздним утром я выползла в гостиную, там вовсю шел творческий процесс. Чимин с помощью Джина увлеченно подбирал на слух музыку к стихам, написанным ночью. Получалась красивая лирическая баллада. Про себя я позавидовала такому способу сублимировать переживания, а вслух спросила, будет ли клип. Чимин кивнул, но сказал, что позже, потом, когда он успокоится.       Тут я вспомнила, что у Лиляны, моей болгарской подружки, через пару месяцев день рождения и попросила Джина записать поздравление для нее. Покладистый Джин мигом согласился, но никак не мог выговорить имя именинницы. В конце концов у него получилось: «Прекрасной Ли Лянь в ее день рождения я хочу подарить эту песню». И Джин с улыбкой запел: -You are my planet I'm just a moon to you* Поет он превосходно. *https://www.youtube.com/watch?v=F5H3g0UR7CI&ab_channel=BTS-Topic