Слово

Лань Чжань устало сидел за рабочим столом и смотрел в одну точку. Он почти закончил институт: этот гадюшник, где нет ни одного прилично воспитанного человека. Осталось совсем немного и после сдачи экзаменов он, наконец, начнет работать в приличной компании, где запрещены шум, свободная форма и прочие вещи, приносящие одни неприятности. Кто-то мог бы назвать его скучным или чопорным, и был бы в чем-то прав: такой характер не типичен для нынешней молодежи, но Лань Чжаня не особо заботило мнение сверстников. Он вообще не обращал на них внимания, предпочитая компанию более зрелых собеседников, которые предсказуемы и понятны для него и не выражаются странными словечками из социальных сетей. Юноша был начитан, воспитан и строг к себе и окружающим: впору назвать его благородным господином старой эпохи, а не ребенком двадцать первого века. Лань Чжань вздохнул и потянулся, позволяя себе немного отдохнуть, не держать лицо дома, там, где никого нет: он давно съехал от родителей, чему обе стороны были рады, и теперь в свое удовольствие занимался тем, чем действительно хотел, в полнейшей тишине квартиры. Он подвинулся ближе и открыл ноутбук: тот как-то странно мигнул, но включился, показывая красивую заставку с цветущей сакурой и небольшим ручейком у корней дерева. Никаких людей на ней не было. Парень некоторое время полюбовался, а после открыл браузер. Был за ним такой грешок: он любил читать, читал много, неприлично много… Нет, он не читал камасутру или любую прочую неприличность, но всем сердцем привязался к новеллам о заклинателях. Каждая новая история в жанре сянься была для него благословением. Каждая история позволяла окунуться в тот магический и странный мир, полетать на мечах и сразиться с нечистью вместе с главным героем, а после выпить вина в небольшой таверне у подножья собственного ордена. Сейчас он засел читать одну интересную новеллу, по рекомендации подруги. «Магистр дьявольского культа» — гласила заставка, и даже графа «яой» не особо смутила. Какая, нахрен, разница, когда твое имя буквально означает «голубой»? Автор весьма странно и непонятно начала новеллу: с перерождения главного героя, что, впрочем, тоже было довольно распространено среди фэнтезийных лайт-новелл. Странно только то, насколько безжалостно отнесся автор к своему протагонисту. Тезка: Лань Чжань, или, в данном случае Лань Ванцзи по официальному имени — был странной личностью. Весёлый, ехидный, даже задорный: он задирал главного героя постоянно, но все время таскал его за собой за шкирку, и даже утащил в орден ГуСу Лань, где вдоволь наигрался с беззащитной жертвой. Этот эпизод морально разбил сотни фанатов и хрупкое сердце современного Лань Чжаня. Молодой человек даже расстроился, зачитав действия этого героя едва ли не вслух: как этот человек в белоснежных одеяниях, второй молодой господин Лань, смел портить престиж своего ордена, да ещё и издеваться над тем, кто заведомо слабее его? Этого было не понять. Несоответствие ожиданий и действительности оказалось настолько неприятным, что он чуть не выключил читалку, но его затянул огромный флэшбэк, который длился едва ли не всю новеллу, и пришлось дочитывать. Лань Чжань, настоящий, реальный, а не невоспитанный мудила, искренне сопереживал Вэй Ину: главный герой с раннего детства вынужден терпеть лишения, ненависть со стороны приемной матери, злобу брата — та, пусть и шуточная, наверняка иголками сидела в сердце бедного А-Сяня. Нельзя не жалеть его. Хотелось кричать от того, какая несправедливость окружает этого человека, лить слезы над нелегкой судьбой одиночки, непонятого, брошенного всеми. Лань Чжань настолько растрогался, что слезы навернулись на карие глаза, но не пролил ни слезинки. Как бы больно не было читать слова ненависти Цзян Чэна, саркастичные нападки Лань Ванцзи, обзывательства со стороны Мадам Юй и ненависть всего заклинательского мира, Лань Чжань не позволит себе попусту проявлять настолько яркие эмоции по отношению к выдуманной реальности. Кажется, впервые за всю свою читательскую практику Лань Чжань не только искренне сочувствовал герою, но и всем сердцем желал спасти его, уберечь от унизительной смерти и падения с горы. — Я… Хочу помочь Вэй Ину, — горячечно шептал он, читая о том, как горько кричит Вэй У Сянь, когда шицзе умирает на его руках. Флэшбэк закончился, а экран ноутбука вдруг зажил собственной жизнью: он подернулся рябью, замигал, а потом сменил картинку, оставив вместо привычной сакуры странную, знакомую не по виду, но по описанию, заставку. Лань Чжань увидел перед собой водопад с журчащей речкой, услышал пение птиц и заметил, как легко треплет ветер листья на деревьях. Заворожённый, молодой человек протянул руку, вытягивая тонкие пальцы вперёд, но едва дотронулся до наваждения, как экран обратился огромным водоворотом и затянул его внутрь так сильно, что он провалился всем телом, успев только потерянно вскрикнуть. После внезапного происшествия комната вернулась в былое состояние: стало мертвенно тихо, разве что нарушал покой ноутбук и покачивалась на сквозняке занавеска. Юноша пропал, будто его здесь и не было. …Лань Чжань с трудом смог преодолеть головокружение от внезапного падения на каменную землю подле речки, которая таинственным образом появилась на экране его техники. Тело не очень хорошо пережило это падение: руки и ноги ныли, колени тряслись: что бы ни произошло, ударило его сильно. Лань Чжань сел, осмотрелся: действительно, тот самый пейзаж с экрана. Вода ещё веселее журчала, к картинке добавился реалистичный звук. Заинтересованный, парень подошёл к ней ближе, отмечая странную скованность в движениях тела, и наклонился ниже. Отражение встретило его янтарным удивленным взглядом. Лань Чжань отшатнулся от воды, опираясь руками о землю позади себя, шире распахнув глаза, устремив их в спокойную водную гладь. Молодой, нервный с виду человек встретил его снова, когда он решился взглянуть на себя еще раз. Он жгуче сверкал янтарными глазищами на идеальном лице. Лань Чжань посмотрел вниз, на свои руки: вроде бы такие же, но кожа чище и бледнее, чем раньше. Странные одеяния, длинные, как женская юбка. Нетипичные рукава: закрывают половину ладони и подхватывают ее снизу полуперчаткой, прикрытые сверху тканью ханьфу. Каждая деталь одеяний белоснежная, будь то верхние или нижние одежды, штаны или ботинки. Что здесь происходит?! По описанию он как никогда походил на Лань Ванцзи. Будто прототип книжного. Юноша осмотрелся более внимательно: в рукавах, во внутренних подкладках, валялись бумажки: талисманы. Сбоку, в ножнах, висел Бичэнь. Лань Чжань с интересом осмотрел округлую рукоять, но вытаскивать не стал. Он как-то побаивался трогать этот меч после того, как ему спойлернули одну из экстр новеллы. В которой Ванцзи, зажав в библиотеке Вэй У Сяня из сна, использовал бессмертный меч заклинателя как… как… Что ещё у него было? А ничего, собственно. Обычно книжный Ванцзи приходил сюда, чтобы отдохнуть от криков дяди и нотаций брата. Похоже, сегодня он уже успел что-то вытворить и теперь прятался здесь, в тайном местечке. Если Лань Чжань не ошибся в своих выводах, и правильно помнит описание Облачных Глубин. Проверить это можно только одним способом: пойти куда-нибудь в надежде набрести на кого-нибудь. Лань Чжань немного постоял, пялясь в свое отражение и находя там свое привычное выражение лица: каменное спокойствие и непоколебимая уверенность в своих силах. О да, многие считали его высокомерным из-за этого выражения, а ведь он просто не любил — стеснялся — проявлять излишнюю эмоциональность при чужих людях. При близких, собственно, тоже. Насмотревшись, он отвернулся от реки и пошел куда глаза глядят. Чутье не подвело: он вышел к старому цзинши через полчаса и озадаченно уставился на него, вспоминая. Где-то там был момент про цзинши на окраине Облачных Глубин, но вот с чем он связан… — Ванцзи, — опасливый и осторожный голос настиг его со спины, когда он с интересом смотрел на дверь и думал: зайти или нет? — Что ты делаешь около цзинши матери? Ты никогда сюда раньше не ходил, даже когда она еще была жива. Лань Чжань понял, что его предшественник не особо жаловал свою матушку, но почему — знать не хотел. Ему было достаточно того, что его репутация сейчас едва ли сравнима с репутацией того же Сичэня, и это ему, конечно, не нравилось. — Сичэнь, — он медленно обернулся, и поклонился. Вышло неуклюже, но правильно. На самом деле у него совсем немного подогнулись коленки: Лань Сичэнь был невероятно красив, от него исходила аура сильного и благородного человека, что невольно становилось стыдно за одно только существование рядом с этим человеком даже если ты его младший брат. Лань Хуань удивлённо вскинул брови, заметив тихое поведение брата, но вернул себе обычную улыбку, посчитав, что так тот пытается извиниться за то, что натворил на занятиях: парой движений меча он ловко разрезал ханьфу и штаны учителя по колени, и те кулем свалились вниз, оголяя дядюшкины коленки и затянутые в плотную ткань лодыжки. Цижэнь вспылил и выставил младшему племяннику наказание: две сотни ударов ферулой по спине. Лань Ванцзи, естественно, сбежал. Едва он появился в поле зрения, Сичэнь потащил его на очередное наказание, надеясь, что так брат станет хоть немного более послушным или притихнет ненадолго. Лань Чжань, которого в этот момент за локоть буксовали в главный зал, тихо психовал: отлично он попал, просто прекрасно! Теперь ещё и принять наказание за это убожество придется! Каменному выражению лица не изменил, за что ему нужно поставить памятник. Наказание принять пришлось, но он стоически и молча (с хрипами) вытерпел все удары, и даже после невозмутимо выслушал часовую лекцию от учителя Лань о том, что такое орден ГуСу Лань, и какое место здесь имеют правила. Дядя говорил с ним как-то без огонька и устало: заметно, что старик держится на принципах, а не на надежде исправить племянника. Дослушав до конца, Лань Чжань грациозно поднялся со своего места и поклонился: — Да, дядя. Я приму ваши наставления и сделаю все, чтобы держать репутацию клана Лань. Я могу идти? Растерявшийся Цижэнь кивнул, надеясь, что племянник все-таки понял свои ошибки, а не прикрывает покорностью масштабную шалость. На улице, пока никого не было, молодой человек позволил себе поморщиться. Теперь ясно, почему тело у него болело: подобные удары передаются нытьем во все мышцы даже после окончания экзекуции, а Ванцзи подвергался им ежедневно вот уже многие годы. Отдохнув и немного подумав, он поспешил обратно к тому месту, в котором впервые оказался: неподалеку оттуда находился холодный источник. Отмокал недолго: тело не привычно к холоду, да и стрёмно было смотреть на литые мышцы рук и ног, видеть очертания идеального пресса на животе и осознавать свое новое тело… Ему нужно время, чтобы привыкнуть. Вскоре, выйдя в жилые районы, он подцепил проходящего мимо адепта, но тот отшатнулся с таким видом, словно увидел чудовище, и ушел, не оглядываясь на второго молодого господина Лань. Лань Чжань покачал головой от досады на прошлого хозяина тела и пошел к Сичэню. Вот кто точно знает, где находится комната младшего брата. «Немного кружится голова, не могу сориентироваться» — объяснил свою проблему смущенный Лань Чжань, во что старший заклинатель поверил, и даже милостиво проводил до покоев. — Ванцзи, я надеюсь, ты больше не будешь доставлять дяде проблемы, — пожелал около дверей он. — Мне больно видеть, как ты страдаешь из-за своей несдержанности, — он чинно, будто с чужим человеком, попрощался и ушел, не оглядываясь. Лань Чжань смотрел ему вслед, не торопясь заходить внутрь. В его душе слились разные чувства, но он как никогда захотел стать Сичэню настоящим братом, чтобы быть ему не проблемой, а верной опорой и поддержкой. Что ж, если повезёт: это случится в самом скором времени. А пока он мог лишь молча, день за днём штудировать библиотеку и правила ордена, чтобы войти в курс дела. Впереди его ждала практика с заклинательским мечом, талисманами и гуцинем Ванцзи, который сейчас лежал в дальнем углу комнаты, зачехленный: старый хозяин не любил им пользоваться, предпочитая силу меча. У Лань Чжаня было чуть меньше полугода до приезда учеников из соседних орденов. Всего полгода до встречи с Вэй Ином. Его сердце сбивалось с ритма от одной только мысли о встрече с ним. С самым верным и самоотверженным человеком во всем этом мире.