Слово

Как играть на гуцине? Часы, дни и сотни попыток ушли на то, чтобы научиться играть на том же уровне, что и бывший хозяин тела. Его пальцы, ранее тронутые давно зажившими белесыми шрамами от музыкального инструмента, кровоточили от резких движений. Чего стоит сформировавшемуся эмоционально человеку довериться летающему куску железа? О, Лань Чжань на собственном опыте убедился, что это сложно. Би Чэнь — невинный и не оскверненный переродившимся Вэй У Сянем — внушал сомнения. Для этого человека он не был частью души, тем другом, которым становится для каждого подростка-заклинателя. Но Лань Чжань был прилежным учеником: он знакомился с мечом с нуля. Однажды вечером, когда своевольный Би Чэнь снова не поддался, юноша в расстроенных чувствах вернулся домой и уселся за стол, положив перед собой меч. Некоторое время он молча наблюдал. Наблюдал, как источает ровный голубоватый цвет сверкающая рукоять. Ощущал всем телом, каждой частичкой, исходящий от него холод… Непринятие заточенной в меч души. Лань Чжань слегка склонил голову к плечу: понял. Би Чэнь — не просто меч. Это меч заклинателя. Который вдруг потерял своего хозяина и вынужден терпеть чужака. Вот почему холод рукояти обжигал, а свет не грел. — Нам стоит придти к консенсусу, — заметил деловым тоном парень. — У нас обоих нет выбора, и если Вы, — секундное молчание. Рука робко оторвалась от колена и прикоснулась к месту соединения рукояти и лезвия. — Будете мешать мне, я заменю Вас без сожалений. На удивление, Лань Чжаню не пришлось дальше уговаривать своевольный предмет, чувствуя себя шизофреником: меч дрогнул на мгновение, ровный голубой цвет мигнул и исчез. Чтобы появиться через мгновение выцветшим светом, мягким и согревающим. Поток духовной энергии прошёлся по телу Чжаня, наполняя невиданной ранее энергией: энергией уверенности в себе, в том, что он в силах защитить тех, кого так искренне хочет. Би Чэнь его принял. Этот день Лань Чжань отметил как официальный день вступления в заклинательскую жизнь. Усиленную работу и внезапную тишь от Лань Ванцзи многие в ордене восприняли неверно: адепты и наставники дергались от любого шороха, с напряжением предполагая, когда же второй господин снова начнет жестокие шутки. Сичэнь переживал не меньше, начиная проскальзывать в поле зрения чаще, чем того бы хотелось. Лань Чжаня даже начало это раздражать: брат не постеснялся пойти за ним на источники и ушел лишь когда младший братец оголил торс! Это переходит всякие границы, которые, вроде как, очень даже четко обозначены на этой чертовой стене! Правила, к слову, Лань Чжань выучил быстро: ни одно из них не шло в противовес с его собственными принципами и убеждениями, запомнить их оказалось не так сложно. Немало в этом и помогла феноменальная память самого Ванцзи. Не прекращал Лань Чжань обучение в библиотеке: даже поселился на несколько дней в секретной части, исследуя заклинания и песни. Сичэнь застал его как нельзя вовремя: парень выбрался из запретной зоны, чтобы отдохнуть у окна и почитать лирику. Первый нефрит настороженно замер у входа, но реакции на свое появление не заметил: выражение лица брата не менялось. Лань Хуань едва не фыркнул: почему-то такой братишка — с каменным лицом, но любопытным взглядом — импонировал ему больше, чем буйный шутник, сводящий с ума всех и каждого на своем пути. С лёгкой улыбкой Сичэнь прошел внутрь и грациозно присел напротив, плавно, за корешок, опустил книгу Ванцзи к столу, отмечая, что это довольно редкий сборник любовных стихотворений, которые один влюбленный ланец посвятил любимой. В сознании мелькнула догадка: вот она, причина радостей-бед, которые свалились на ГуСу. Ванцзи влюбился, притих, а старейшины сходят с ума от беспокойства. Это было бы смешно, если бы старики не донимали криками о помощи самого Лань Хуаня. — Брат, я не узнаю тебя, — с лёгкой улыбкой начал Сичэнь. Приветствия между ними он посчитал излишними. — Читаешь стихи, не таскаешь фазанов, прилежно занимаешься в уединении вот уже второй месяц. Мне начинать волноваться? — Нефрит закончил на игривой ноте: он уже успел представить, как женит брата через пару лет и выпросит себе кучку милейших племянников. Лань Чжань взглянул на него изподлобья, размышляя, что бы ответить. На ум ничего не приходило, да и ему снова мешало дурацкое чувство, будто он недостоин дышать с этим небожителем одним воздухом. Ужасно, а ведь это его кровный брат! — Нет. Все хорошо. — отозвался и снова ткнулся в книгу. — Возможно, я мог бы помочь, — предложил добрый Лань Хуань. — Я не так много знаю, но возможно, подскажу, как лучше вести себя с заклинательницей. Скажешь, кто она?.. Лань Чжань поперхнулся воздухом: НЕТ! НИКАКИХ ЖЕНЩИН! Одна ему нанесла уже моральную травму в виде нервного срыва, когда в течение недели устраивала долгие истерики без веских причин. Причем в свой дом он ее не приглашал, и парнем ее становиться не соглашался: это было по воле родителей, они же с ней и «встречались», тщетно пытаясь отнять у сына книги. С тех пор с вынесенными мозгами и возобновленной любовью к тишине и уединению Лань Чжань свалил из отчего дома, напоследок показав девушке неприличный жест. Давно себя таким довольным не ощущал. Сейчас в нем возобладали в равной степени желания подразнить брата мнимой любовью или с фанфарами уйти, показав пару средних пальцев. Ванцзи выдавил из себя лёгкую улыбку. — Твои шутки неуместны, брат. Я лишь пытаюсь соответствовать своему клану. Сичэню ответ не понравился. Не только тем, что брат задумался о репутации: кроме старейшин это никого не волновало. Скорее, он начал справедливо опасаться, что Ванцзи потратит свою жизнь на погоню за силой и знаниями, и забудет, каково радоваться жизни просто так, просто потому, что у тебя есть все, что нужно для счастья. В ордене ГуСу полно признанных людей, которые под конец жизни признали, насколько слепы и несчастны они были все это время. Лань Чжань заразился занудством? Это вообще возможно? Все-таки стоило послушать, когда какой-то сумасшедший в таверне вещал, что «ланьство» передается по воздуху как особый вид заразы. Не все психи несут бредни. Лань Хуань молча удалился, напоследок пожелав брату приятного времяпрепровождения и новых знаний. — Надеюсь, эти стихи помогут тебе в будущем, — хихикнул и ушел быстрее, чем злой Ванцзи запустил в него этой самой книжкой. У Лань Хуаня появилась необычайно интересная и привлекательная в своем зверстве шалость, которая должна была пробудить в его брате уснувшую любовь к веселью. Лань Сичэнь подумал, что уже через неделю его брат вновь вернётся, весёлый, вдохновленный в тройном размере. … Когда Хуань попросил сходить на ночную охоту — Лань Чжань согласился, даже слегка кивнул, довольный тем, что идёт на охоту один, а значит, сможет отточить обретенные навыки фехтования и закрепить память тела. Все же, ему нелегко дались все эти знания и умения: пару раз он готов был бросить все и уйти в простые люди, и только одно воспоминание, одно, самое главное желание, в его душе не давало все бросить. Перед тем, как попасть сюда, он желал изменить судьбу Вэй Ина. Кроме него некому это сделать, и некому его поддержать. Потому что остальные отвернутся от него, уйдут. Разве шицзе Янли не совершила эгоистичный поступок, бросившись на меч? Зная, как будут страдать ее братья без нее, помня, что Вэй Ин не смог бы нормально жить под тяжестью вины до самой смерти. Лань Чжань не винил ее, наверное даже понимал, но не хотел этого признавать. — Ванцзи, ровно на рассвете вас ждут на пристани, у старого мастера. В его озере завелись несколько гулей: не мешало бы проверить, насколько все серьезно, — доброжелательно, даже слишком, расписывал Сичэнь, лично провожая его до ворот. Лань Чжаня посетило неприятное чувство, что от него просто напросто избавляются. Неприятной оказалась новость, что охотиться он идёт не один, а с какими-то «особыми гостями» которых он просто обязан встретить, сопроводить, и, по возможности, наладить общение. Как будто он хотел это делать. По настоящему особенные гости придут к нему через четыре месяца, на учебу в ГуСу Лань. Точнее один, самый важный гость. — Братец Сичэнь! — замахали им двоим издалека, а Лань Чжань споткнулся о высокий, с нотками задора, голос. Странно, незнакомец ещё не показался на глаза из-за зарослей, а уже ему нравится. Лань Чжань ни за что не признался бы даже сам себе, что именно такой, высокий, с прихрипом и очаровательными нотками голос он представлял у Вэй Ина. Первым из кустов, невероятно злой и искрящийся, явился Цзян Чэн. Вэй Ин вывалился следом, смеясь и изо всех сил размахивая руками, чтобы привлечь внимание Ланей. Лань Чжань окончательно застыл, обращаясь статуей, тщетно пытаясь собрать себя по кусочкам и удержать лицо: насколько же рано произошла встреча! Настолько рано, что ее можно счесть неприятной. — Что-то не так? — с улыбкой спросил Сичэнь, заминку отметивший, но причин ее не понявший. Лань Ванцзи не один раз слышал о двух господах клана Цзян и их незаурядных способностях… И о сходстве их с Вэй Ином характеров тоже. — Все хорошо, — лицо Лань Чжаня, до этого не особо подвижное, стало ещё более каменным: страшно взглянуть и ещё страшнее спросить, что же настолько сильно разозлило молодого господина Лань. — Приветствую адептов ордена Цзян, — когда они подошли на подобающее состояние, Сичэнь и безмолвно психующий Ванцзи склонились в поклонах. Приглашенные на ночную охоту и не подозревающие о коварных планах старшего Ланя тоже раскланялись, преисполненные нетерпения: как будет весело ловить гулей вместе! Сичэнь с улыбкой попросил его извинить: его ждут дела ордена, но Лань Чжань будет так любезен, что сопроводит гостей до места и поможет впоследствии добраться до гостиницы. Пока Лань Хуань с удовольствием распинался в дифирамбах на пару с Цзян Чэном, Лань Чжань молча выдерживал прямой, вызывающий взгляд Вэй У Сяня, не в силах заставить себя оторваться от сияющей красными всполохами ртути. Эта ночная охота доведет его до сердечного приступа.