Незримая нить

      В гостиной Гриффиндора было необычайно шумно. Вошедшая Гермиона сразу бросила взгляд на любимый диван напротив камина и удивилась, заметив, что еще утром дувшаяся друг на друга компания ведет оживленную беседу, сопровождающуюся смехом и дружелюбными улыбками.       — Вы помирились? — радостно воскликнула Грейнджер, опускаясь на диван рядом с Джинни.       — Да, сегодняшняя тренировка прошла отлично и мы, наконец, все обсудили. Я до последнего не знал, ждать ли Рона, но он пришел. Я очень рад, — искренне поделился с подругой Гарри. Гермиона перевела взгляд на Рона, в нем можно было прочесть гордость за решение Уизли.       — Это все Лаванда, — тут же смутился Рон. — Она убедила меня, что я должен играть, несмотря на разногласия.       — Я просто напомнила, что у вас уже были ссоры, но вы всегда мирились и дружба только крепла, — отмахнулась девушка. — И потом, спорт нельзя мешать с личным.       — Точно. Ты так правильно подобрала слова, — Рон приобнял Лаванду и поцеловал ее в висок.       — Это заслуга Гермионы!       — А я тут при чем? — озадачилась Гермиона, пытаясь вспомнить, как она успела посодействовать возвращению Рона в команду.       — Ты же говорила, что Рон ценит правду, а не…       Уизли, однако, их не слушал, продолжая рассказывать о своем великодушии и решении во что бы то ни стало завершить этот сезон в качестве вратаря. Гермиона улыбнулась Лаванде, дав понять, что принимает ее благодарность и рада, что девушка прислушалась к дружескому совету.       — … я был очень сосредоточен, сфокусирован только на игре, а не на том, что обо мне подумают ребята или зрители. И все получилось отлично! А еще Джинни в конце извинилась передо мной.       — Рон, мне правда жаль, что я вспылила, я не должна была вымещать на тебе свои эмоции. Но если ты не перестанешь хвастаться, я могу снова не сдержаться, — подколола брата Джинни.       Завязалась шуточная перепалка, Гермиона с облегчением наблюдала за ней, понимая, что холодное молчание между друзьями было тягостно выносить. Однако Грейнджер не могла отделаться от мысли, что находится вне компании. Она словно плавно возвращалась к ситуации на первом курсе, когда все быстро поделились на пары и завязали дружбу, а она не успела на это мероприятие, потому что увлеклась погружением в неизведанный мир волшебства.       В итоге девушке достался Невилл Долгопупс, с которым она честно пыталась выстроить приятельские отношения. Но Невилл оказался слишком скучным. Он не мог поддержать разговор о книгах, не разделял восторга от прошедших занятий и даже в гостиной мальчика сложно было увлечь шахматами или плюй-камнями. Гермиона поняла, что дружить с Невиллом лучше на расстоянии, и шестой год успешно это практиковала.       Сейчас же Гарри и Рон были не против принять ее в маленький уютный кружок, пополнившийся подружками, да только Гермиона явно пропустила несколько важных событий, и теперь оставалась лишней. Как Гарри, приехавший перед пятым курсом на площадь Гриммо через несколько недель после общего сбора и не понимавший полуфраз и быстрых взглядов — языка, который выработали Уизли и Грейнджер .       — Гермиона, — услышала девушка тихое обращение и вскинула голову, чтобы увидеть, кто ее зовет. Кажется, Грейнджер уже несколько минут наблюдала за огнем, выпав из беседы, и это заметила Джинни, — у тебя все в порядке?       — Конечно, Джинни, почему ты вообще спрашиваешь? — улыбнулась Гермиона, пытаясь убедить подругу в том, что ничего особенного не происходит.       — Потому что я чувствую себя так, будто поменялась с тобой местами, — призналась Джинни.       — В каком смысле?       — Раньше я была в одной лодке с вами, но на самом деле находилась где-то за бортом. Меня не посвящали во многие совместные дела. А теперь я как будто заняла твое место рядом с Гарри и Роном. Я просто хочу убедиться, — поспешно добавила она, видя, что Гермиона уже готова начать спор, — что все нормально и что мне все только кажется.       — Мне комфортно с вами, честно, — успокоила Грейнджер подругу. — Но, конечно, мне не нравится, что я в последнее время отдалилась. Но, Джинни, это только моя проблема и я разберусь с ней, правда.       — Ты отдаляешься, потому что все теперь по парам и проводят больше времени вместе? — решила напрямую спросить Уизли.       — Мерлин, ну конечно нет! Что за глупости, Джинни, — рассмеялась Гермиона. — Просто у каждого резко появились свои заботы. У вас, например, квиддич. Когда сезон закончится, мы все наверстаем.       — А у тебя какие заботы?       — Дополнительные занятия, — Гермиона подумала, что ее ответ звучал бы честнее, будь в нем другие два слова: “Драко Малфой”. Девушка также была уверена, что слетевшее с ее языка имя остановило бы беседу о чем угодно, потому что для Гарри и Рона оно было сродни красной тряпке для быка.       — Странно, ты говорила, что Слизнорт обещал не задерживать вас дольше, чем на полтора часа, — Джинни посмотрела на часы, — а ты пришла не просто после ужина, который в 7 вечера, а перед самым отбоем.       — Я была в библиотеке, — пожала плечами Гермиона.       — Неужели тебе не хочется провести свободные минутки со своими любимыми друзьями? — хитро улыбнулась Джинни, положив голову на плечо подруги. — Тебе не скучно там со своими заботами и книжками?       Гермиона вспомнила шутки Драко на Зельеварении, его безобидные насмешки и подколы. Он даже смеялся как-то по-другому, оказавшись вне компании слизеринцев, искренне, от души. И улыбался тоже иначе. Гермиона раньше не предполагала, что улыбка Драко может быть располагающей. Малфоя, улыбка Малфоя. Раньше девушка видела лишь кривившиеся в усмешке губы или злой оскал. За эти полторы недели Малфой ей не надоел, не наскучил, не вывел ее из себя.       — Пожалуй, не скучно, — наконец, ответила Гермиона, и на душе сразу стало спокойно. В конце концов, родители всегда учили ее ориентироваться на собственный комфорт. И если с Драко Малфоем Гермионе было весело и легко, значит, не стоило жалеть о совместном времяпрепровождении или стыдиться его. В то же время девушка продолжала корить себя за такое невнимание к друзьям и малодушие с ее стороны — ведь она оставила их в тяжелой ситуации, предпочла дожидаться примирения в стороне. Это нужно было исправить.       Мерлин будто услышал желание Гермионы и поспешил его исполнить, сразив профессора Слизнорта лихорадкой. Конечно, мадам Помфри ставила учеников на ноги за полчаса, отпоив своим бодроперцовым зельем. Однако Слизнорту было слишком много лет, чтобы он мог прогнать болезнь, сутки соблюдая постельный режим и принимая микстуру.       По решению Дамблдора, зельеварение отменили на целую неделю. Дополнительные занятия тоже были перенесены. Услышав это объявление в пятницу утром, Гермиона невольно бросила взгляд на стол Слизерина, ученики которого, кажется, вовсе не переживали из-за выбывшего из строя преподавателя. Малфой выглядел взволнованным, словно ему сообщили о победе змеиного факультета в школьном соревновании. Грейнджер вдруг захотелось увидеть затаенную грусть в глазах слизеринца, ведь сама девушка была раздосадована вынужденным перерывом во встречах в подземелье.       Хотя, возможно, для Малфоя болезнь профессора была шансом отвязаться от чрезмерно любопытной Гермионы и посвятить все время созданию загадочного портала. Разумеется, в таком случае слизеринец радовался, а не грустил. Тут Драко перехватил взгляд девушки и вопросительно приподнял одну бровь, словно требуя объяснения. Гермиона качнула головой и отвернулась, обдумывая эмоции, которые в ней вызвало равнодушие Малфоя к отсутствию совместных занятий.       — Вот это красота, нам разрешил бездельничать сам Дамблдор, — радовался в это время Уизли, мечтательно глядя вдаль.       — Не глупи, Рон, это время нам дано не для развлечения. Мы могли бы закончить работы по другим предметам, подтянуть все хвосты или начать подготовку к экзаменам, — возмутилась девушка.       — Гермиона, нет, — отрезал Рон. — Я не разрешаю тебе учиться сегодня, в среду и в воскресенье, которое ты проводила у Слизнорта с этим хорьком. Можно только отдыхать.       — Почему это я должна слушаться? — оторопела Гермиона.       — Потому что мы беспокоимся за тебя, — вклинился в разговор Гарри. — И я согласен с Роном: никакой учебы, только отдых с нами. Это всего-то пара часов, тебе не повредит.       — Ладно, — сдалась Гермиона, — но тогда пообещай мне составить компанию в походе к Слизнорту.       Девушка объяснила, что профессору совершенно точно будет необходима поддержка от любимых студентов, к которым относились все, кто был хотя бы раз приглашен в “Клуб Слизней”. Гарри же успел отличиться еще и как самый талантливый студент, а потому его визит был обязан состояться. Парень не то чтобы оказался в восторге от такой перспективы, но сдался, когда к уговорам подключилась Джинни. При этом сама Уизли решила ограничиться открыткой.       — Не стоит толпиться возле Слизнорта, ему, скорее всего, нужен еще и покой. Просто передайте мои пожелания скорейшего выздоровления, — сказала она в выходные, провожая Гарри и Гермиону к выходу из гостиной.       Слизнорт явно не был обделен вниманием. Тумба возле его постели ломилась от писем, угощений и открыток, адресантами которых были не только нынешние студенты Хогвартса, но и выпускники. Гермиона невольно задалась вопросом, как эти люди узнали о недуге профессора, неужто он сам сообщил каждому о болезни, а потом радостно встречал сов с ответными письмами. Сколько же школьных сипух ему потребовалось для такого?       — Ох, как приятно, что вы пришли меня навестить. Я всегда говорил, что лучшие студенты не забывают своих преподавателей ни в минуты взлетов, ни в минуты падений.       — Профессор Слизнорт, как вы себя чувствуете? — робко спросила Гермиона, глядя на явно ослабленного профессора.       — Гораздо лучше, мисс Грейнджер, гораздо лучше! Мадам Помфри ставит меня на ноги, не успеете соскучиться, и я уже вернусь к занятиям.       — Мы действительно вас ждем, — искренне заверила Гермиона, незаметно при этом толкая Гарри в бок.       — Да, нам очень не хватает Зельеварения, — как можно искреннее поддержал подругу гриффиндорец.       — Не удивлен, что слышу это от вас, мой мальчик. Мой предмет наверняка ваш любимый, с таким-то талантом. Кстати, мисс Грейнджер, я так переживаю, что с моей болезнью ваши зачатки успеха в работе с мистером Малфоем сравняются с землей.       — Никто не может сказать наверняка, сэр, — сдержанно ответила Гермиона.       Девушка хотела добавить, что Малфой хороший зельевар и может справиться даже без ее наставничества, а Гермиона просто помогает ему сосредоточиться. Но защита слизеринца выглядела бы странно, Гарри бы не понял этого душевного порыва, так что Грейнджер промолчала. Пауза затягивалась.       — Профессор, я хотел еще раз поблагодарить вас за воспоминания, — тихо сказал Гарри. — Это очень весомый вклад в борьбу с Волан-де-Мортом, и это был очень храбрый поступок с вашей стороны.       — Не стоит, Гарри. Поверьте, я уже давно не гоняюсь за общественным признанием, а еще знаю, что некоторые грехи никогда не удастся искупить. Я бы предпочел никогда не вспоминать о своем постыдном поступке, совершенном в молодые годы. И это будет лучшая благодарность с вашей стороны, — серьезно ответил Слизнорт.       — Конечно, профессор, — не стал спорить Поттер.       Они еще немного поболтали со Слизнортом, оставили ему открытку от Джинни и коробку шоколадных котелков, и побрели назад в гостиную. Гермиона погрузилась в невеселые мысли. Слова о том, что Слизнорт очень помог Гарри и Дамблдору, прочно засели в голове у девушки. Она подумала, не оказалась ли сама в другом лагере со своей помощью Малфою. Гермиона считала, что она на шаг впереди слизеринца, но он был гораздо хитрее девушки. Возможно, что Драко точно так же с ней играл, заставляя верить в его хорошую сторону. А сам подбирался к Гарри, чтобы ударить побольнее. В конце концов, что если Гарри прав, и Малфой Пожиратель смерти, а портал должен перенести Гарри прямо в логово Волан-де-Морта, как уже было два года назад. Гермионе было сложно сохранять трезвость ума без ответов на мучившие ее вопросы.       — Что ты делала с Малфоем в библиотеке? — застиг ее врасплох вопрос Гарри. Гермиона уставилась на друга, пытаясь понять, обвиняет он или любопытствует. Поттер уточнил. — В среду.       — Я готовилась к Трансфигурации. Малфой тоже.       — То есть вы готовились… вместе? — непонимающе продолжал Гарри.       — Я помогла ему с докладом, — ответила Гермиона, не желая оправдываться.       — Гермиона, ты самый здравомыслящий человек из всех, кого я знаю, но сама логике не поддаешься! — воскликнул Гарри, останавливаясь. — Это же Малфой, а ты ему помогаешь? Ты не обязана это делать только потому, что тебя приставили к нему в качестве куратора.       — Я помогла не потому что чувствовала себя обязанной, — уклончиво ответила Гермиона.       — А почему тогда? — не унимался Гарри. — Слушай, я вижу, что он ведет себя сдержанно и даже пытается казаться дружелюбным. Но, во-первых, Малфой Пожиратель смерти и верить ему нельзя. Во-вторых, он ненавидит таких, как ты, и пара совместных занятий его отношения изменить не может. А в-третьих, ты сидишь спиной ко всему классу, но я нет, и я вижу, какие ехидные и злобные взгляды бросают на тебя слизеринцы. Поверь, каким бы пушистым ни пытался казаться Малфой, все его друзья точат копья и ждут приказа пустить их в дело.       — Гарри, у нас нет доказательств, что Малфой получил метку. Так что я не могу судить его так же, как, например, его отца. Ты знаешь, что я стараюсь не быть предвзятой, поэтому и Малфою я дала шанс показать себя как обычного студента, и он пока справляется, — не дав перебить себя, Гермиона продолжила. — Я знаю, что ты беспокоишься, и ценю это. Клянусь, если Малфой обидит меня, я сразу расскажу тебе. Но пока у нас перемирие, и я хочу использовать его в своих целях, — выразительно посмотрела на друга девушка.       Гарри понял, что она имела в виду, и поскольку был заинтересован в подробностях о действиях Малфоя, вынужденно признал правоту Гермионы. Девушка осознавала, что ее недоговорки рисковали превратиться в целую цепочку лжи, а долго обманывать Гарри она не могла и не хотела.Также гриффиндорка не могла выйти из затеянной ей самой игры с Малфоем, и это обстоятельство тяготило: оно значило, что Гермионе придется еще какое-то время не откровенничать с друзьями, что уже отдалило девушку от компании. Чтобы выбросить из головы невеселые мысли, Грейнджер весь вечер провела в факультетской гостиной, играя с мальчишками во взрывающиеся карты и болтая с Джинни и Лавандой.       Девушка надеялась, что усыпила подозрения Гарри. Однако они начали расти с новой силой после занятия по Трансфигурации. Макгонагалл раздала всем последние работы, никак не комментируя оценки, пока не добралась до Малфоя:       — Мистер Малфой, должна признаться, что я удивлена. Вы подготовили блестящий доклад, несмотря на то, что в последние месяцы Трансфигурация интересовала вас не больше, чем прогноз погоды в Лондоне. У вас есть шанс сдать экзамен и продолжать изучение предмета на седьмом курсе.       Гермиона не без удовольствия слушала преподавателя, понимая, что в хорошей оценке Малфоя есть и ее заслуга. Похвалы Минервы Макгонагалл было сложно добиться, об этом знали все студенты. Поэтому класс уставился на слизеринца, самодовольно улыбавшегося аккуратно выведенной на пергаменте букве “П” — превосходно. Малфой поднял голову, чтобы насладиться мигом триумфа, а затем неожиданно посмотрел на Гермиону и одними губами произнес “спасибо”.       — Малфой тебя поблагодарил? — над ухом Гермионы раздался шепот, от которого девушка вздрогнула. — Мир сходит с ума, или я все-таки чего-то не знаю?       Гарри выжидающе смотрел на нее, и Гермиона поняла, что Малфой ее подставил своим желанием выразить искреннюю благодарность. Его поведение было странным, Грейнджер признавала это, но причиной считала ее пришедшуюся кстати помощь со сложным делом и немного с учебой. Однако того, что знал Гарри, было недостаточно для безоговорочного принятия слизеринца с колебаниями от презрения до доброжелательного отношения за неделю.       — Может быть, Малфой сходит с ума? Я не знаю, Гарри, — как можно более убедительно соврала Гермиона и сделала вид, что погружена в изучение своей уже проверенной Макгонагалл работы.       С этого момента Поттер стал еще ревностнее наблюдать за Малфоем с помощью карты Мародеров, объясняя, что надеется отследить подозрительные перемещения слизеринца и выяснить, где хранится его загадочный предмет, которому требуется починка. Малфой не был злым гением, а потому должен был проколоться на чем-то простом, таков был план Поттера.       — Что может быть подозрительнее походов в Выручай-комнату? — через два дня выдал Рон, сочувственно глядя на Гарри, уже час сидящего над картой.       — Точно! Наверное, там он и работает… Над чем он там работает, — быстро нашелся Гарри, с благодарностью похлопал Рона по плечу и, схватив сумку с припрятанной на дне мантией-невидимкой, выбежал из гостиной. Хорошей новостью было, что Поттер сдержал слово и ничего не рассказал другим о секрете Малфоя, случайно выданном им в туалете Плаксы Миртл. Плохой — что Гарри настойчиво пытался проникнуть в комнату, но все было тщетно. Правда, настойчивость гриффиндорца могла вызвать подозрения уже у Драко. А Гермиона не хотела этого, потому что девушка стремилась первой найти ответ на все вопросы. Даже первее, чем Гарри.       Возможность подвернулась в пятницу после обеда, на котором Дамблдор объявил о выздоровлении Слизнорта и возобновлении занятий по Зельеварению. Кажется, энтузиазм Гермионы остался неразделенным, но девушка правда обрадовалась новости и даже первой прибежала в класс, заняв еще не привычное, но уже становящееся удобным место.       — Как дела с порталом? — тихо поинтересовалась Гермиона у Малфоя, стоило тому опуститься на скамью рядом с ней.       — Вопрос не к месту, — отрезал слизеринец.       — Хотя бы скажи, успешно?       — Да, твои заклинания оказались настоящим бриллиантом.       — Я так польщена, — фыркнула Гермиона.       — Так нравится, когда я оцениваю твои знания? — Малфой внимательно посмотрел на девушку, отчего у нее по спине побежали мурашки, но Гермиона только отмахнулась.       — Некоторые воспринимают их как должное.       — Некоторые слишком привыкли полагаться на них в спасении своих гриффиндорских задниц, — покосился Малфой на Гарри и Рона.       — Вообще-то всех спасает Гарри, — возразила Гермиона.       — Ах да, как же я мог забыть, святой Избранный Поттер.       — Думаю, ты бы не захотел быть Избранным.       — Знаешь, я по-своему Избранный.       — Чистота крови не говорит о твоей избранности, Малфой, — с усмешкой возразила Гермиона.       — Я вообще не это имел в виду!       — Ну да. И как тебе твоя избранность?       — Честно говоря, пошла бы она к черту, — вдруг выдохнул слизеринец, и в его голосе было слишком много разочарования, чтобы подумать, будто он притворяется.       — Молодые люди, если вы думаете, что разговоры ускорят процесс создания зелья, я вынужден вас огорчить! — постучал по своему столу Слизнорт, привлекая их внимание. За это время он успел объявить тему занятия и вывести на доску список необходимых трав и настоек.       — Простите, профессор, — пискнула Гермиона и бросилась к шкафу за недостающими ингредиентами. На обратном пути она поймала странный взгляд Блейза Забини, в нем смешались любопытство и злость. Гермиона проигнорировала слизеринца, в конце концов, у нее были дела поважнее: сварить драконье зелье, заставляющее выпившего дышать огнем.       На следующий день Гермиона поднялась очень рано, волнуясь из-за предстоящего матча по квиддичу. Это была финальная игра, определяющая, какой сборной достанется школьный кубок — Гриффиндору или Когтеврану. Даже Грейнджер, которая за неполные шесть лет так и не обрела любовь к квиддичу, понимала важность события. Но на самом деле она больше волновалась за выходящих сегодня на поле друзей.       Перемирие в факультетской сборной все-таки было хрупким. Гермиона как никто знала, насколько легко сломить настрой Рона или вывести из себя Джинни. Ничто из этого не способствовало укреплению командного духа, зато убить его могла любая мелочь. Например, фирменная слизеринская песня про короля Рональда Уизли. Так что Гермиона мысленно молилась, чтобы Драко не было на игре: именно Малфой был заводилой, и без него змеиный факультет не так активно выражал нелюбовь к однокашникам в шарфах другого цвета.       — Как настрой? — нарочито беззаботно поинтересовалась Гермиона в Большом зале, приземляясь на скамейку между Гарри и Роном. На удивление, оба выглядели отлично и как будто совсем не нервничали.       — Боевой, — уверенно заявил Поттер, ловко орудуя вилкой. У Гарри часто пропадал аппетит перед игрой, но сегодня такой проблемы явно не было.       — Снова Феликс Фелицис? — подозрительно сощурилась Гермиона.       — Нет, — спокойно ответил Гарри. — Просто мы показывали отличные результаты всю неделю во время тренировок, у нас отличный состав. Думаю, мы победим.       — Я даже не сомневаюсь, что вы победите, ребята, — заверила друзей девушка, мысленно себя пристыдив. Они ведь несколько раз хвастались успехами, а Гермиона умудрилась забыть об этом. Ей стало неловко.       — Кстати, не хочешь последить за Малфоем, пока нас не будет в замке? — вдруг сделал деловое предложение Гарри.       — Нет, — Гермиона не стремилась занимать пост друга возле Выручай-комнаты, ей это виделось бесполезным и унизительным. — Я бы хотела быть свидетелем вашего триумфа, а не слышать радостный гвалт из окна, пока я обиваю пороги загадочной комнаты.       — Гарри, опять ты со своим Малфоем, — устало вздохнула Джинни. — Выбрось его из головы хотя бы на ближайшие пару часов. Иначе снитч поймает Чанг.       — Не поймает, — пообещал Гарри, поднимаясь из-за стола. — Пойдемте, нужно еще раз обсудить схему игры. На удачу, — улыбнулся он и направился к выходу. Шесть человек, облаченных в алую квиддичную форму, потянулись за ним.       Гермиона хотела было последовать их примеру, но тут же опустилась на место. В раздевалку перед игрой ее не впустят — примета плохая, а сидеть одной на трибунах, ожидая, пока соберется народ, не очень-то хотелось. Погода в шотландских горах редко располагала к себе, и в конце апреля температура еще была довольно низкой. Прикидывая, какое заклинание эффективнее сможет согреть, девушка рассеянно наблюдала за студентами других факультетов.       Из раздумий Гермиону вывела необычная картина за слизеринским столом. На завтраке присутствовал Драко, хотя по выходным он предпочитал игнорировать Большой зал. Сначала Гарри, Рон и Гермиона считали, что Малфой прячется в своей комнате, разрабатывая коварный план по пособничеству Волан-де-Морту или что-нибудь в этом роде. Но гриффиндорцы не были уверены в стратегических способностях своего врага, а другие слизеринцы почти всегда были на виду и исправно посещали трапезы. Крэбба и Гойла в расчет никто не брал, потому что проку от их помощи явно не было. Потом стало ясно, что Малфой просиживает выходные и вечера в Выручай-комнате. Потом Гермионе расхотелось клеймить его словом “враг”.       Словом, до этого утра Драко вызывал не больше подозрений, чем обычно. Но его присутствие в Большом зале означало, что он или отказался от своего плана, или достиг в нем успеха. Гермиона вспомнила, как Малфой трясся от рыданий в туалете, причитая, что не может выполнить задание и из-за этого ему грозит смерть. Вряд ли бы он так легко отступил. Значит, какое-то из заклинаний Гермионы действительно помогло. Тут же зазвенела мысль, что пришла пора идти к Дамблдору и рассказывать все, что ей известно. Девушка поднялась из-за стола, но не смогла заставить себя отправиться к директору и вместо этого побрела на выход, к квиддичному полю.       Большая часть зрителей уже заняла свои места, поэтому на стадионе было шумно. Гермиона направилась к Гриффиндорским трибунам, откуда ей уже призывно махала Лаванда, но не успела преодолеть даже одну ступеньку деревянной лестницы — ее окликнули:       — Грейнджер, на два слова.       У входа в гриффиндорский сектор стоял Блейз Забини, смотрел он все так же зло и заинтересованно одновременно, как и на Зельеварении. Гермиона невольно вспомнила, как той же фразой ее увел в подземельях Малфой. Разговор получился не из приятных. Забини не хватал за руку, уже на том спасибо. Синяки, оставленные мертвой хваткой Драко, только-только стали сходить.       — Есть разговор, — снова сказал Забини, потому что Гермиона продолжала смотреть на него, но не двигалась с места.       Девушка вздохнула и подошла к слизеринцу. Грейнджер больше нравилось, когда представители этого факультета проходили мимо нее, гордо задрав нос — общаться с магглорожденной было не в их интересах. Те же, кто готов был обратиться к девушке, обычно не были избирательны в темах и просто старались побольнее уколоть или оскорбить. За эти годы Гермиона буквально покрылась броней, от которой отскакивали все насмешки. Так что Забини девушка не боялась, но все равно предпочла бы не перекидываться с ним двумя словами.       — Грейнджер, насчет Малфоя. Что он успел тебе наговорить о своем деле? — без прелюдий начал Забини, хмуро глядя на Гермиону. Она почему-то решила, что слизеринец может блефовать. Малфой не сильно распространялся в присутствии девушки о своем загадочном задании, но и не должен был этого делать — Гермиона ведь оказалась случайным слушателем. В то же время Забини, проводивший бок о бок с Драко дни и ночи, точно мог знать больше.       — Каком деле? — решила уточнить Гермиона.       — Не прикидывайся дурой. Я слышал ваш разговор на Зельях!       — Не припоминаю, — улыбнулась Гермиона самой милой улыбкой, на какую была способна. Девушка поняла, почему во взгляде Забини сквозило любопытство: он так и не узнал больше, чем Малфой рассказал в купе “Хогвартс-Экспресса”, но определенно хотел эту информацию.       — О порталах, — услужливо подсказал Блейз.       — Забини, пойди да спроси у него сам. Я вообще ничего не знаю, — Гермиона сложила руки на груди, демонстрируя свое недовольство напористостью слизеринца.       — Я не пойму, ты его защищаешь, что ли? — в ответ на это Гермиона предпочла лишь промолчать. Забини ухмыльнулся и придвинулся чуть ближе, нависая над девушкой. Грейнджер невольно задумалась над тем, чем кормят слизеринцев, что они все вырастают такими высокими. Положение было неуютным, но оправдываться перед Забини или бояться его Гермиона не собиралась, однако и сказать собеседнику было нечего. — Поговорила несколько раз с Драко и уже поплыла? — глядя, как спокойствие на лице девушки сменяется удивлением, парень развеселился. — Не поняла, что он пользуется твоей наивностью, да — поманил пальчиком, ты ему вывалила все заклинания на стол?       — Забини, ты несешь какой-то бред, — покачала головой Гермиона, и вдруг понимающе улыбнулась. — А, так ты злишься, потому что Малфой не гнушается говорить со мной, но при этом сторонится тебя?       — Да не разговаривает он с тобой, бестолочь, а втирается в доверие.       — Ну так можешь не переживать, я никому из вас, слизеринцев, не доверяю.       — Уж поверь, Грейнджер, за тебя я переживаю меньше всего, — Забини смерил девушку презрительным взглядом. — Меня больше волнует безопасность Драко и неуемное любопытство к его личности Поттера — твоего, кстати, друга.       Гермиона смутно догадывалась о реальной цели диалога: узнать все, чем, кажется, успел поделиться Малфой и… помочь? Грейнджер не была уверена, что Забини не будет использовать сведения против Драко. И хотя девушку это вообще не должно было волновать, делиться крупицами ценной информации она тоже не должна была, а потому лишь пожала плечами в ответ на последнюю реплику.       — Упражняешься в остроумии, Блейз? — раздался ленивый голос за спиной слизеринца. — Думаешь, сможешь удивить Грейнджер, которой выпал величайший шанс проводить часы в моем присутствии?       Гермиона удивилась, как Малфой умудрился их заметить, ведь Забини благоразумно завел ее в узкий проход между двумя трибунами, чтобы не оказалось лишних свидетелей. Теперь слизеринец стоял, гневно раздувая ноздри, и буравил Драко взглядом, в котором ясно читалось сомнение насчет наличия у последнего ума.       — Иди, я скоро приду, — Малфой махнул рукой в сторону поля, и Забини, скривившись, оставил их наедине. — О чем беседовали?       — О тебе, — Гермиона почувствовала себя неловко.       — Согласен, хорошая тема для разговора, — ухмыльнулся Малфой, но тут же посерьезнел. — И что ты пыталась у него выведать?       — Вообще-то это он хотел подробностей о твоем деле. Но мне нечего было ему предложить, — Гермиона развела руками. Она подумала, что подозрительно надолго пропала из поля зрения Лаванды и других однокурсников, а объясняться еще и с ними девушке совсем не хотелось. Поэтому Грейнджер направилась к просвету между трибунами, на выход из этого странного коридора. Малфой догнал ее и остановил почти у самого поля.       — Спасибо, что смолчала, — было видно, что ему нелегко произнести слова благодарности.       — Скажи, твое дело связано с “Горбином и Бэркесом”? — не сдержалась Гермиона. Разговор располагал к вопросу, однако девушка заведомо понимала, что ответа на него не получит. Ужас, промелькнувший во взгляде Малфоя, утвердил оба ее предположения.       — Какого?.. — слизеринец не успел договорить, как к странной компании подошли Гарри и Рон, серьезно настроенные отбивать Гермиону от заклятого врага.       — Гермиона, все в порядке? Что ему от тебя нужно? — хмуро поинтересовался Рон, исподлобья глядя на Малфоя.       — Все отлично. Гарри, Рон, мы… Обсуждали завтрашнее занятие. Дополнительное, — быстро нашлась Гермиона. — Правда, не надо скандалить, — обратилась она к друзьям уже тише, надеясь, что Малфой не услышит. — Сосредоточьтесь на квиддиче и предстоящей победе!       — Да, Уизли, лучше бы ты так спешил за летящими в твои кольца квоффлами, как бежал разбираться со мной, — все-таки услышал Малфой и не преминул влезть в разговор. Гермиона укоризненно на него посмотрела, слизеринец заметил этот взгляд, и уголки его губ дрогнули в тщательно скрываемой улыбке.       — Малфой, если бы хоть один игрок вашей команды играл лучше, чем Рон... Хотя что разговаривать с человеком, чья команда не пробилась в финал, а сам он регулярно пропускал матчи якобы из-за болезни, — хмыкнул Гарри и отправился вместе с Роном к сборной Гриффиндора, уже вышедшей на поле и ожидавшей начала игры.       — Удачи, ребята! — крикнула им вслед Гермиона, обрадованная тем, что никто не стал продолжать бессмысленный спор.       — Значит, вы все помирились? — спросил Драко.       — Да, — коротко ответила она. — А почему тебя это волнует?       — Видишь ли, пока вы не разговариваете, можно не переживать, что ты проболтаешься Поттеру и Уизли обо всем, что ты случайно узнала, — Малфой внимательно посмотрел на Гермиону.       — Я ничего не рассказывала, — смутилась Гермиона, понимая, что ей очень стыдно за эту ложь. С Гарри-то она поделилась частью информации. Еще хуже она себя почувствовала, увидев искреннюю благодарность во взгляде Малфоя. В этот раз он не стал ничего говорить, коротко кивнул и направился к своим трибунам.       С удивлением Гермиона обнаружила, что к стыду прибавилось еще одно чувство — неудовлетворенности. Будто она хотела, чтобы ответ Малфоя был другим. Например, чтобы он сказал, как переживал за эмоциональное состояние девушки. Или что ему просто не все равно. Гермиона сердито тряхнула головой: это все какие-то глупости. К тому же девушка не могла допустить, чтобы Забини оказался прав. Несколько разговоров действительно расположили Гермиону к Малфою, но, пробираясь к своему месту, гриффиндорка убеждала себя, что ничего она не поплыла. Драко ей жаль и не более, а привлекает не он сам, а скрытая ото всех загадка, к которой девушке позволили прикоснуться.