Незримая нить

      Наверное, впервые за все время обучения в Хогвартсе Гермионе не было комфортно в гостиной факультета. Хотя нет, на третьем курсе, когда Рон и Гарри обиделись на девушку из-за отобранной на проверку “Молнии”, такое же вязкое тянущее чувство появлялось где-то под ложечкой, стоило оказаться рядом с друзьями. Тогда они не разговаривали из-за метлы, теперь же не рисковали нарушать тишину из-за инцидента на квиддичном поле. Каждый занимался своим делом, но на другого старался не смотреть.       — Гермиона, раз уж у нас тут не ладится, может, пока подробнее расскажешь о Малфое и том, как нам все выяснить? — подсел к ней Гарри и сразу же поднял излюбленную тему.       — Нет, Гарри, — мягко возразила Гермиона. — Лучше переключи все внимание на команду. Я справлюсь сама, а если нужна будет помощь, сразу приду к тебе. Но сейчас я не вижу в этом необходимости, потому что не верю, что Малфой Пожиратель смерти и делает в замке что-то по поручению Волан-де-Морта.       Гермиона продолжала гнуть свою линию, не желая опускаться до беспочвенных подозрений, которыми так любил разбрасываться Гарри. Сильной стороной девушки была логика, и именно с такой позиции Грейнджер намеревалась подойти к образовавшейся загадки, чтобы одним точным рывком высвободить ниточки из клубка. Пока же Гермиона решила узнать больше о магических порталах, их разновидностях и истории использования.       Когда наступил вечер, Гермиона без сожаления покинула гостиную, в которой все еще ощущалось напряжение, и отправилась на первое из дополнительных занятий, поставленных Слизнортом. Он предложил воспользоваться учебным кабинетом, сказал, что Малфою под присмотром девушки нужно приготовить Болтушку для молчунов — то самое зелье, которое принесло ему последнее “удовлетворительно”. Сам профессор предпочел удалиться, пообещав прийти через час и справиться о результате.       — Я не буду ничего варить, — сразу сказал Малфой, как только за Слизнортом закрылась дверь.       — Я не удивлена, — недовольно откликнулась Гермиона, понимая, что ее ждут нелегкие 60 минут.       — Грейнджер, я знаю, в чем была моя ошибка. Я добавил сироп чемерицы вместо настойки. Перепутал с Болтливым зельем, — на удивление мирно продолжил диалог Малфой. Гермиона пожала плечами, как бы говоря, что ей все равно. Тогда слизеринец задумался, а потом предложил, — давай лучше поиграем во взрывающийся котел.       — Поиграем? — распахнула глаза Гермиона.       Благодушный настрой Малфоя сам по себе являлся поводом для раздумий, что на уме у слизеринца. Он никогда не пытался произвести хорошее впечатление на других студентов. Даже предложение дружить, которое, как позже узнала Гермиона, Малфой озвучил юному Гарри в поезде, было сопряжено с возвышением слизеринца и его семьи над остальными. Судя по тому, как быстро Малфой и его дружки убегали из купе, Гарри и Рон не так уж впечатлились.       Более того, не было ни одной встречи с Малфоем, во время которой он не поддел бы кого-нибудь из гриффиндорцев. К четвертому курсу Гермиона смирилась с мыслью, что Малфой ее откровенно ненавидит. Причина крылась в том, что она происходила из маггловской семьи, и в интеллектуальном превосходстве над однокашниками. Гарри рассказал, как однажды Люциус Малфой укорил сына за неидеальную успеваемость. Стыдно было потому, что какая-то простачка обходила великолепного Малфоя по всем предметам.       В общем, текущее поведение слизеринца было крайне подозрительным. Сегодняшнее предложение поиграть вообще не вписывалось в картину мира Гермионы Грейнджер, которая сложилась к концу шестого курса. Где-то крылся подвох, девушка безуспешно пыталась его нащупать.       — Ходим по очереди. Каждый добавляет в котел по одному ингредиенту. Важно, чтобы он не конфликтовал с предыдущими. Кто первый испортит варево, тот проиграл и зря напросился ко мне в напарники, — ухмыльнулся Малфой.       — Так все это, чтобы избавиться от моей компании на Зельях? — фыркнула Гермиона.       — Нет. Это все, чтобы сносно провести с тобой, Грейнджер, целый час, от которого мне не удалось отвертеться.       Гермиона сочла, что это объяснение звучит честно. По крайней мере, от него не веяло извечной надменностью Малфоя и попыткой оскорбить. Излишняя дружелюбность тоже не прослеживалась. Было удивительно осознавать, что без компании своих прихвостней Малфой оказался вполне расположен к деловому сотрудничеству и спокойному общению даже с теми, кого никогда не впускал в свой круг на людях. Естественно, Гермиона имела в виду магглорожденных.       Однако, несмотря на свое происхождение, девушка действительно была талантливой волшебницей. Потому она пребывала в уверенности, что сумеет выкрутиться из любой сложной ситуации, которую подстроит Малфой. Может, он и был неплохим зельеваром, но Гермиона была великолепной ученицей и помнила все рецепты, рекомендованные соединения и опасные связки ингредиентов, даже указанные в учебнике для первокурсников.       — Идет, — кивнула Гермиона.       Малфой сам направился к шкафу и принес целую гору ингредиентов, Гермиона в это время развела огонь под котлом и наполнила его водой. Малфой сделал приглашающий жест рукой, так что Грейнджер первая вступила в игру, отправив в емкость пару наспех порванных листьев мяты. Слизеринец, подумав, кинул в котел заунывник.       Движения напарников были осторожными, продуманными, никто не хотел торопиться, ведь любой лишний ингредиент мог стать причиной обидного поражения. Гермиона и Малфой все чаще поглядывали друг на друга, изначальная настороженность сменилась весельем, и девушка даже начала улыбаться, следя, как тонкие пальцы слизеринца крошат соцветие валерианы в изумрудную булькающую жидкость.       Закончив, Малфой подпер рукой щеку и уставился на Гермиону, всем видом демонстрируя уверенность в близящейся победе. Девушка скорчила рожицу и отвернулась от слизеринца, раздумывая, что даст содержимому котла продержаться дольше — ягоды омелы или слизь флоббер-червя. Для омелы необходима была вода из реки Лета, иначе эффект был непредсказуем. Что нейтрализовало ягоды, Гермиона никак не могла вспомнить. В то же время для флоббер-червя в котле было все, и хотя присутствовали другие ингредиенты, риска было все же меньше. Гермиона осторожно открыла склянку, взяла серебряную ложечку и почерпнула немного слизи, а затем опустила ее в котел и перемешала.       — А теперь ложись, — уверенно произнес Малфой и дернул Гермиону за руку, заставляя соскользнуть со скамейки под парту.       Раздался хлопок, словно несколько пузырей лопнули на поверхности варившейся жидкости.       — Ну и зачем… — непонимающе начала Гермиона, но тут же замолчала, потому что средней громкости взрыв известил ее о проигрыше. Малфой хохотал, скрючившись под низким столом, было видно, как искренне он рад сложившейся ситуации. — Поздравляю, — пробурчала Гермиона, осторожно выбираясь из укрытия.       — Мерлин, видела бы ты свое сосредоточенное лицо: слизь или омела. Что же выбрать. Но котел бы взорвался в любом случае, — уже спокойнее произнес он, — ты забыла уменьшить пламя.       Гермионе пришлось признать, что Малфой победил честно, хотя правда и болезненно кололо самолюбие гриффиндорки. Все же это она была умнее и сильнее, именно ее приставили к слизеринцу, и это Гермиона должна была указывать, что он забыл перемешать зелье или погасить пламя. Словом, Гермиона была разочарована в себе. Самобичевание прервал Слизнорт, прибежавший на шум.       — Молодые люди, я оставил вас всего на час, а вы решили разнести мой кабинет? — возмутился он. От его вечного добродушия не было и следа. — Мисс Грейнджер, я не ожидал от вас такого безответственного подхода к делу. Вы должны были следить за мистером Малфоем и учить его, но, как видно, он продолжает игнорировать ценные наставления тех, кто справляется лучше него?       — Нет, профессор, это моя вина. Я забыла уменьшить пламя под котлом, — вздохнула Гермиона.       Она почувствовала на себе взгляд Малфоя, но не стала поворачиваться, желая сначала завершить разговор со Слизнортом.       — Мисс Грейнджер, я уважаю честность, но ответственность ценю больше. Надеюсь, впредь вы будете лучше справляться со своими обязанностями, иначе я отстраню вас от дела. Нет, мистер Малфой, вы зря улыбаетесь, я смогу узнать, если это случится по вашей вине, — пресек Слизнорт попытку Малфоя увернуться от занятий с гриффиндоркой. — За то, что вы натворили в моем кабинете, мне полагается наказать вас, — он задумчиво обвел взглядом аудиторию, и уже мягче добавил, — однако не хочется добавлять вам обязанностей. Поэтому просто уберите здесь все, и никакой магии. Пусть это послужит вам уроком.       Слизнорт направился к кафедре, присел за стоящий на ней стол и углубился в чтение какого-то журнала, найденного в недрах ящиков. Гермиона со вздохом подоткнула мантию и опустилась на корточки, чтобы собрать осколки котла. Она подумала, что было настоящим везением довести отвар до такого состояния, в котором он сдержал оловянные стенки емкости от полета через весь кабинет. Они упали неподалеку от стола. Малфой с тяжелым вздохом сел рядом и принялся помогать девушке.       — Да, дожили, работаю за домовых эльфов, — процедил он, брезгливо поднимая кусочек котла.       — Вообще-то эльфы тоже могут быть недовольны своей участью, однако смиренно выполняют работу и не жалуются.       — Ты все еще активист ГАВНЭ? — удивился Малфой.       — А откуда ты знаешь про Г.А.В.Н.Э? — не меньше него удивилась Гермиона.       Малфой хмыкнул и пожал плечами, Гермиона лихорадочно соображала, когда о ее движении за свободу эльфов-домовиков успели прознать в Хогвартсе. Вся деятельность Гермионы ограничивалась вязанием малосимпатичных, зато теплых шапок и носков, которые она оставляла в гостиной Гриффиндора, надеясь даровать школьным домовикам свободу. План провалился, Гермиона поняла, что нужно брать не хитростью, да и прямота не поможет. Проще всего продвигать свои либеральные идеи в Министерстве магии. Собственно, эта мысль в итоге и привела ее сюда, в кабинет Зельеварения, где она была вынуждена отмывать пол от адского зелья, изготовленного самой Гермионой и Малфоем. Слизеринцы, а точнее один из них, фигурировали в конце истории и никаким образом не были проинформированы о Гражданской ассоциации восстановления независимости эльфов.       — Малфой, так откуда ты знаешь про ассоциацию?       — Слышал краем уха, — недовольно проговорил Малфой, и тон его голоса намекал, что спрашивать об этом не стоит.       — И что ты о ней думаешь? — выпалила Гермиона.       — Думаю, что ты не до конца поняла устройство отношений между волшебниками и магическими существами, — рассуждал Малфой, промакивая залитый густым зельем пол. — Эльфы не хотят свободы, они хотят трудиться на благо человечества.       — Они просто не знают, что может быть другая жизнь.       — Верно, но мой старый домовик Добби узнал, и где он теперь? Намывает кастрюли на хогвартской кухне.       — Да, и получает за это плату.       — И тратит все средства на носки в “Шапке-невидимке”, потому что больше некуда. Пойми, Гермиона, эльфам не нужны деньги, а волшебникам не нужно им платить, чтобы получать услуги и чтобы все были счастливы.       — Ты сейчас назвал меня по имени?       — Как-то вырвалось, — смутился Малфой.       Они оба не поднимали головы, ведя беседу, и Гермиона была рада этому факту. Малфой не заметил, как заполыхали ее щеки. Девушка одернула себя: это ненормально, и вся ситуация какая-то ненормальная. Подумав, что надышалась паров их самопального зелья и потому стала вести себя неразумно, Гермиона решила поскорее покинуть кабинет и в два счета завершила уборку. Слизнорт удовлетворенно кивнул, оценив результат, и отпустил учеников.       — Откуда ты знаешь про Добби? — уточнила Гермиона, когда они вышли из кабинета.       — Было бы странно дружить с Крэббом и Гойлом и не знать, где находится школьная кухня. И не узнать своего домовика тоже было бы странно.       — И что ты ему сказал, когда увидел?       — Ничего. Вот еще — разговаривать с домовиком. Я, может, и знаю про ГАВНЭ, но я не его часть.       — Не ГАВНЭ, а Г.А.В.Н.Э, — расстроенно сказала Гермиона, уловив насмешку в тоне слизеринца.       — Как скажешь, — он пошел дальше по коридору, в сторону своей гостиной. — До завтра, — донеслось до Гермионы, и Малфой скрылся за поворотом.       Неспешно шагая в гриффиндорскую башню, Гермиона пыталась понять, где в этой жизни свернула не туда и попала в альтернативную реальность, главным удивлением которой был адекватный Драко Малфой. Эти перемены в общении пугали Гермиону. Да, она уже не раз отмечала, что слизеринец в принципе стал тише и спокойнее, создавал меньше провокационных ситуаций, все больше отмалчивался и был замкнут в себе.       Нынешнее его непоказное дружелюбие контрастировало даже с тем, как он вел себя в туалете Плаксы Миртл и сразу после объявления, что ему с Гермионой теперь придется вместе готовить зелья. Тогда Малфой был агрессивный, злой и очень недовольный. А теперь что, смирился со своей участью и решил вместо черной метки набить на руке знак “peace”? Стоп, нет, у него нет никакой черной метки. Гермиона была недовольна тем, что позволила навязчивому шепоту Гарри, повторяющемуся изо дня в день, забить ей голову такими глупыми предположениями.       Девушка снова прокрутила в голове прошедший вечер. Малфой совершенно беззлобно смеялся над ее неудачей. Так же отреагировали бы и Гарри, и Рон, и остальные гриффиндорцы. Он откуда-то знал про ассоциацию защиты прав домовиков. Он не стал говорить, что ему наплевать на правильное произношение названия этой самой ассоциации. Просто “как скажешь” — это что-то новенькое, не “отвали”, не “меня не интересует”. В конце концов, Малфой назвал Гермиону по имени. Как у него это могло вырваться, девушка не понимала. Разве что он мысленно не зовет ее по фамилии. Потому что лично Гермионе, чтобы произнести в разговоре с Малфоем “Драко”, нужно было себя пересилить.       Может, это сама Гермиона так повлияла на Малфоя? Она дала себе слово, что не будет вести себя, как обиженная школьница, на время вынужденного общения с Малфоем выбросит из головы все ужасные ситуации, которые переживала по его вине, и проявит терпение и дружелюбие. Видимо, такой настрой приносил свои плоды. Или же Малфой оценил, что Грейнджер взяла вину за взорвавшийся котел на себя, а не попыталась прикрыться слизеринцем, и так не пользовавшимся у профессора особым почетом. Одним недовольным взглядом больше, одним меньше — для Малфоя бы ничего не изменилось, а вот положение умницы и любимицы Гермионы пошатнулось.       Удивительно, что дружелюбная реакция Малфоя вызывала искреннее желание зарыть топор войны. Но Гермиона понимала, что все временно: как только завершится шестой курс и дополнительное Зельеварение, Малфой тут же перестанет играть роль доброго и понимающего однокурсника, и потому девушке не стоило верить в то, что он вот так за неделю взял и изменился. Может, он и не был Пожирателем смерти, но говнюком оставался.       — Фестина лентэ, — пробормотала Гермиона перед Полной Дамой, та ласково улыбнулась и впустила девушку в гостиную.       Следующая неделя прошла спокойно, без потрясений и озарений. Гермиона действительно встретилась с Драко Малфоем в понедельник, на Рунах, и они ничем не выдали вчерашнего безобразного поведения. Девушка старалась не смотреть на слизеринца, он тоже старательно отворачивался в противоположную сторону. Нумерология, Трансфигурация, Защита от темных искусств — все было как всегда. Гермиона с удивлением обнаружила, что этот факт бьет по ее самолюбию.       Она на короткий срок позволила себе помечтать об изменившемся Драко Малфое, который здоровается с ней, мило улыбается и спрашивает, как дела. Снова отругав себя за податливость, Гермиона сосредоточилась исключительно на занятиях и уже в первой половине недели заработала для Гриффиндора 50 баллов: за правильные ответы, за моментальное освоение заклинаний и прочие маленькие достижения.       Малфой позволил себе оттаять лишь на Зельеварении, очевидно, потому что рядом не крутились его однокашники. Он вставлял шутливые комментарии по ходу совместной работы с Гермионой, девушка тихо посмеивалась. Все это, думала Грейнджер, потом превратится в шаткий мостик, по которому она сможет добраться до секретов Драко Малфоя и подобрать к ним ключик. Либо передать его Дамблдору.       Гермиона не могла объяснить себе, что она так вцепилась в эту тайну, которой Драко Малфой не поспешил поделиться с ней и Плаксой Миртл. Казалось бы, у гриффиндорки были дела поважнее, чем выискивать все новые и новые виды порталов, предполагая, какие из них могут занимать Малфоя. Слизеринец только дважды продемонстрировал перед ней слабость, а Гермиона уже взяла курс на спасение его жизни. Хотя, может, ему и не угрожает ничего, просто эмоционально выразился, а девушка повелась на слова, предназначавшиеся даже не ей. Но как раз это и заставляло интуицию Гермионы бить в набат. Хотя профессор Трелони утверждала, что никакого шестого чувства у девушки нет, оно существовало и подсказывало, что словам, не предназначенным для чужих ушей, как раз и стоит доверять.       Гермиона улыбнулась на очередной ехидный комментарий Малфоя и почувствовала на себе чей-то взгляд — как выяснилось, ее затылок прожигал Гарри. Он смотрел недоуменно, словно не понимая, почему вообще Гермиона поддерживает диалог с напарником по занятию. Девушке до самого вечера ловко удавалось избегать разъяснительной беседы с другом, а потом она сослалась на дополнительные занятия в кабинете у Слизнорта и буквально сбежала из гостиной.       В этот раз Слизнорт решил остаться в кабинете вместе с Гермионой и Малфоем, объяснив, что не переживет второго погрома. Слизеринец моментально скис, видимо, рассчитывал на более интересное занятие, чем приготовление какой-нибудь настойки.       — Давай сварим Напиток живой смерти? — предложила Гермиона.       — Почему именно его?       — Это было первое зелье, которое нужно было приготовить на шестом курсе. У меня оно получилось нежно-сиреневым, а должно быть прозрачным. Твое зелье тоже не похвалили. Я хочу попробовать сварить его правильно.       Малфой подумал и, кивнув, завозился с котлом. Гермиона отправилась к шкафчику с ингредиентами. Когда она вернулась, на парте уже лежал учебник, открытый на десятой странице. Слизеринец читал рецепт, готовясь приготовить идеальную Живую смерть.       — Кстати, давно было интересно, — нарушил молчание Малфой, когда их зелье уже обрело цвет черной смородины. — Как это Поттер вдруг стал таким умным?       — Наверное, Снейп перестал его третировать, вот Гарри и полюбил Зелья, — быстро ответила Гермиона. Не скажет же она про учебник Принца-полукровки, в самом деле.       — Странно, сейчас профессор Снейп ведет Защиту, но Поттер не хватает каждый урок “Отвратительно”.       — Ничего странного, Гарри всегда любил этот предмет, и сейчас знает его лучше многих семикурсников.       — Вот и я о том. Он всегда был неплох в Защите, но обойти тебя в Зельеварении — это нужно постараться. Даже я не всегда могу. Потому и задаю вопрос, — объяснил Малфой.       Гермиона ниже склонилась над дощечкой, где лежал сморщенный дремоносный боб, и сделала вид, что очень увлечена добычей сока из этого растения. Что вообще происходит, недоумевала девушка, на этих дополнительных занятиях по Зельеварению. Драко Малфой хвалит ее? Не открытым текстом, конечно, но заявляет, что она лучшая в Зельях? И не называет Гарри шрамоголовым или очкариком, или еще как-нибудь, а признает его талант в боевой магии? В прошлый раз вообще назвал Грейнджер по имени. После этого Гермиона не могла перестать добавлять в своих мыслях “Драко” к фамилии “Малфой” и очень боялась выпалить это при друзьях, потому что не была готова к многочисленным вопросам, которые посыпались бы на нее.       За этими размышлениями почти закончилось занятие. Оставалось только помешивать зелье, пока оно не станет прозрачным, как вода. Гермиона начала по инструкции, но зелье упорно оставалось сиреневого цвета. Тогда она вспомнила, что Гарри каждое восьмое помешивание делал против часовой стрелки, повторила за ним — и, о чудо, жидкость в котле посветлела. Малфой удивленно взглянул на нее, но вмешиваться не стал, ожидая результата. Гермиона готова была расплакаться: она не желала иметь ничего общего с этим загадочным редактором учебника по Зельям, но его советы сработали и явно обеспечили девушке похвалу от профессора. Грейнджер мысленно поклялась никогда не рассказывать об этом Гарри, а еще никогда больше не пользоваться рекомендациями проклятого Принца, заставившего ее сейчас чувствовать себя лицемеркой.       Наконец, напарники подозвали Слизнорта, он принюхался и радостно воскликнул:       — Вот это я понимаю, командная работа! За такое зелье было бы не жалко вручить “Феликс Филицис”, жаль, что в моих запасах его не осталось. Вы отлично влияете друг на друга, молодые люди. Если так пойдет и дальше, то занятия можно будет отменить раньше, чем закончится учебный год!       Гермиона неуверенно улыбнулась. Она была бы рада потратить вечерние часы на личные дела, но не могла не признать: ей нравилось коротать время в подземелье в компании Малфоя, который не ведет себя как напыщенный индюк.       Малфой же посмотрел на Слизнорта с сожалением, а когда начал собирать сумку, Гермиона разобрала его бормотание:       — Чертов Поттер с его чертовым зельем, мне позарез нужен этот “Феликс Фелицис”.       Девушка настороженно посмотрела на Малфоя, он заметил ее взгляд, но не бросил привычную колкость или грубость. Слизеринец держал зрительный контакт, пока Гермиона не отвернулась. Они вместе вышли из кабинета и направились по коридору к лестнице.       — Ты собираешься вместе со мной пойти на ужин? — наконец, уточнила Гермиона, видя, что Малфой не отстает и не опережает, а идет рядом и в ногу.       — Я и забыл, что моя компания может тебя скомпрометировать, Грейнджер, — ухмыльнулся слизеринец.       — Вообще-то в обратную сторону это тоже работает.       — Ты права. Я собирался немного отстать на входе в Большой зал. Ну и, может быть, не разговаривать с тобой при выходе из подземелий.       — Твоя честность обескураживает.       — И не только она, — веселился Малфой.       Гермиона только закатила глаза. Когда они преодолели все ступеньки, девушка остановилась:       — Можешь не переживать, я тебя не скомпрометирую. Я не голодна и собираюсь в библиотеку вместо ужина.       — Перед Поттером встала очередная задачка, требующая для решения твоих мозгов? — было видно, что Малфой шутил, но Гермионе не нравился такой юмор.       — Нет, я буду готовиться к Трансфигурации, — отрезала она и почти отвернулась, собираясь уйти, как вдруг почувствовала его пальцы на своем запястье. Да что это, в конце концов, за отвратительная привычка, подумала Гермиона и дернула рукой. Малфой тут же отстранился.       — Макгонагалл задала мне гигантский сводный доклад. Может, твое стремление помочь неуспевающему Драко Малфою распространяется не только на Зелья? — спросил он, внимательно глядя на Гермиону. Не было никакого щенячьего взгляда или умоляющего выражения лица, Малфой смотрел открыто и спокойно, и это подкупило девушку.       — Не имею ни малейшего желания давать тебе списывать доклады, — проговорила она серьезно, — но могу подсказать, в каких книгах подсмотреть темы, если ты дашь мне список.       — Твоя доброта обескураживает! — поддел ее Малфой. — Тогда встретимся через 10 минут в библиотеке? Я бы пошел с тобой, но, сама понимаешь… Могут начаться разговоры, а этого никому не хочется.       — Поддерживаю, — кивнула Гермиона, признавая правоту слизеринца.       Скажи ей подобное кто угодно, даже ненавистный Кормак Маклагген, Гермиона бы разочаровалась в нем. Потому что общаться с человеком, которому стыдно появиться с ней перед другими учениками, девушка не желала, она уважала себя. В случае с Малфоем ей самой не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил гриффиндорку и слизеринца вместе. В библиотеке же их нахождение рядом можно было объяснить дополнительными занятиями, чем, по сути, оно и было вызвано. Покажись студенты вместе в коридоре — действительно, пошли бы разговоры.       Гермиона их не хотела. Более того, не хотела добавлять еще одну ложку дегтя в и без того перемазанную им бочку, когда-то бывшую гриффиндорской дружбой. Неожиданно образовавшаяся из трио пятерка до сих пор не могла начать нормально общаться, и это очень действовало на нервы.       Лаванда, кажется, не преуспела в попытке успокоить Рона и наставить его на истинный путь. Он все так же отказывался общаться с командой. Почему в список людей, при которых и рта раскрыть нельзя, попала Гермиона, которая имела к квиддичу весьма посредственное отношение, можно было лишь догадываться: девушка пыталась заступиться за Джинни и, очевидно, поплатилась. Уизли, надо сказать, сменила гнев на милость. Джинни больше не искрила от одного взгляда на брата, наоборот, смотрела виновато и пристыженно. Видимо, Гарри успел с ней обстоятельно поговорить. Гермиона чувствовала, что такой шаг должна была сделать она. Однако Грейнджер слишком погрязла в своих размышлениях, чтобы вовремя подставить плечо подруге, а затем погрозить ей пальцем за несдержанное поведение.       Гарри же и с Роном почти нашел общий язык, во всяком случае, на занятиях они сидели вместе и даже переговаривались. Но общая непринужденная беседа все еще не клеилась, и Гермиона даже представить боялась, что могло бы произойти, принеси она новость: “Мы теперь почти друзья с Драко. Малфоем”. Хотя, если подумать, все бы сразу помирились и ополчились на нее. Но вообще-то они с Малфоем друзьями не были и становиться ими не собирались.       Исключительно по этим причинам девушка не хотела появляться в Большом зале и в гостиную Гриффиндора намеревалась прийти как можно позже. Просьба Малфоя идеально вписалась в планы. К тому же Гермиона могла вручить слизеринцу список подходящих заклинаний, который составила во время той злополучной тренировки.       Гермиона успела заскочить в спальню за книгами и отдать их на дотошный осмотр мадам Пинс, которая всегда пыталась уличить студентов в неаккуратном обращении с библиотечным фондом. Экземпляры из запретной секции изучались особенно пристально. Однако Гермиона не давала повода библиотекарю выразить недовольство. Малфой еще не появился, так что девушка быстро набрала справочников по Трансфигурации и заняла стол в самом углу, надеясь, что там ее в компании слизеринца никто не увидит.       — Отлично спряталась, — протянул Малфой, опускаясь на стул напротив нее.       — А ты против? — удивилась Гермиона, двигая к нему книжную стопку, изучением которой должен был заняться Малфой в ближайшее время. Он пожал плечами. — Можем сесть по разным краям стола.       — Да, Грейнджер, ты совсем не умеешь не вызывать подозрений, — ухмыльнулся Малфой. — Если мы тут встретились случайно, — он продемонстрировал пальцами кавычки, — то какого Мерлина сели за один стол? Хватит того, что ты выбрала уголок, который с незапамятных времен закреплен за школьными парочками. Здесь так удобно прятаться от лишних глаз…       Гермиона покраснела и отвела взгляд от Малфоя. Каждый раз, когда она настраивалась на деловой разговор о порталах, он выдавал какую-нибудь странную шутку, и девушке приходилось заново готовиться к смене темы.       — Ты становишься невыносимым, покидая подземелье. Вот твои справочники. Давай сюда список, я объясню, в каких книгах искать ответы.       Развеселившийся слизеринец тут же скис, осознав, что его действительно ждет работа. Он со вздохом полез в сумку за письменными принадлежностями, а Гермиона принялась сортировать справочники в порядке следования вопросов. Малфой заскрипел пером, выводя на чистом пергаменте тему доклада. Закончив с книгами, Гермиона последовала его примеру.       Шестикурсники завершали тему трансфигурации человека: от безобидных экспериментов с цветом бровей они дошли до превращения отдельных частей тела в соответствующие им части животных. О существовании анимагов Макгонагалл рассказала еще три года назад, и вот теперь у талантливых студентов (то есть тех, кто сдал СОВ на “Выше ожидаемого” и “Превосходно”) была возможность обучиться этому великому таинству превращения в зверей. Причем если анимагическая форма была связана с характером человека, то частичная трансформация ничем не ограничивалась. Гермионе как раз предстояло описать, почему это так, и рассказать об известных существах-метаморфах. Вообще-то, Драко Малфою тоже нужно было это сделать, но у него почему-то оказалось персональное задание.       Спустя три четверти часа Гермиона не выдержала:       — Почему Макгонагалл задала тебе сводный доклад?       — Потому что я не сдал слишком много заданий, чтобы принимать у меня их все в конце года.       — А что тебе мешало их сделать?       — Я был занят, — Малфой продолжал писать и даже не поднимал головы.       — Чем? — Гермиона понадеялась, что рассеянное внимание слизеринца сыграет ей на руку, и Малфой выдаст ответ, не успев проконтролировать себя.       — Пытками не в меру любопытных гриффиндорок, которые не понимают простого “нет”.       Гермиона фыркнула. Он мог огрызаться, сколько душе угодно, заставить девушку отступить было не так просто:       — Это связано с порталами?       — Мерлин, за что ты послал мне такое наказание? — возвел глаза к потолку Малфой. — Я был занят своими делами, они тебя не касаются. Вообще никого не касаются.       Гермионе показалось, что последней фразой Малфой пытался смягчить высказывание. Вероятно, не хотел, чтобы девушка отреагировала на грубость. Иначе она могла бы отказаться от времяпрепровождения в компании слизеринца, даже пожертвовать своей характеристикой, о которой так мечтала. И все же Гермиона почти ничего не теряла, а вот Малфоя вместо нескольких часов любимого Зельеварения в неделю ждали бы кабинеты преподавателей совершенно иных дисциплин. Трудиться на благо будущего магического мира, разбираясь в трансфигурации или травологии, Малфой не хотел. Однако Гермиона тоже не горела желанием оставить их занятия. Как иначе она смогла бы добраться до Малфоя и заставить его рассказать о неуспешном деле, каким бы оно ни было? Так что девушка вынула из рукава очередной козырь, чтобы продолжить разговор.       — У меня для тебя кое-что есть, — тихо сказала Гермиона, роясь в сумке. Малфой был явно заинтригован: он отложил перо и даже подался вперед, чтобы посмотреть, что такое разыскивает Грейнджер. — Это список.       — Ты правда это сделала? — уточнил слизеринец восторженным шепотом, забирая из ее рук клочок пергамента с аккуратно написанными магическими формулами. — Зачем?       — Я уже объяснила тебе свою мотивацию.       — Я тебе не верю, — покачал головой Малфой. — Слишком маленькая плата за это, — он помахал списком. — А они точно рабочие?       — Вот и проверишь, — недовольно отозвалась Гермиона, сложив руки на груди. Она ждала иной реакции: все-таки девушка оказала неоценимую помощь слизеринцу, а вместо благодарности получила недоверчивый взгляд подозрительно прищуренных серых глаз. — Если сработает, скажешь мне.       Малфой хотел ей что-то ответить, но передумал. Бережно сложил листок во внутренний карман мантии, затем криво улыбнулся и выдавил:       — Спасибо, — и тут же зарылся в справочники.       — Пожалуйста, — буркнула Гермиона. Мысленно она пометила: выяснить при следующей встрече наедине, как дела с порталом и как он связан с магазином Горбина.       Еще через полчаса молчание, сопровождаемое скрипом перьев и шелестом книжных страниц, нарушил сам Малфой. Судя по тому, что слов на его пергаменте почти не прибавилось, продуктивность слизеринца сильно упала с момента получения списка. Он все время о чем-то раздумывал, невидящим взглядом снова и снова пробегая одну страницу справочника. Гермиона украдкой поглядывала на своего неожиданного соседа по столу и заметила эти изменения.       — В последнее время тебя почти не встретить в компании Поттера и Уизли. Почему?       Гермиона подумала, что ей показалось. С чего бы Малфою задавать ей личные вопросы? Она могла адресовать такие слизеринцу, все-таки девушка надеялась задеть незащищенный участок его души, вывести на эмоции и получить такую важную информацию: что случилось с Драко Малфоем и что он задумал. Ну, либо просто выудить сведения. А Малфой когда успел заинтересоваться жизнью Гермионы? Девушка решила, что это просто жест вежливости от слизеринца. Гермиона ему помогла, теперь Малфой демонстрирует участливость и расположение. Этим же объяснялся его неожиданно благодушный настрой на Зельеварении и дополнительных занятиях в подземелье. Гермиона тогда пообещала ему помочь, он не хотел спугнуть гриффиндорку. Объяснение выглядело логичным и Гермиона с облегчением его приняла.       — Шпионишь за мной? — беззлобно уточнила она.       — Нет, просто наблюдаю, — повторил Малфой ее фразу, сказанную во время предыдущей встречи в библиотеке.       Гермиона рассмеялась, он улыбнулся и вопросительно поднял брови, словно ожидая ответа на свой вопрос. Грейнджер сдалась. В последние дни ее голову занимало слишком много мыслей, которыми она сейчас перестала делиться даже с друзьями. У них были свои проблемы, в которых Гермиона тоже участвовала, и это не облегчало жизнь девушки. Она не была обязана что-то отвечать Малфою, даже если надеялась, что такое непринужденное почти приятельское общение заставит его довериться Гермионе и открыться, выплеснув тяжелый груз, легший на его душу и плечи. Девушка успела понять, что друзья о слизеринце и его деятельности ничего не знали. Однако ей и самой хотелось выговориться, а еще подкупало, что Малфой задает вопрос, а не останавливает ее речь фразой “мне не интересно”.       — На тренировках по квиддичу все не так гладко, как хотелось бы. Все поссорились, и я тоже попала под раздачу, — выпалила Гермиона, закрыв глаза, чтобы не видеть насмешливый взгляд Малфоя. Подумала и зачем-то добавила, — а Рон заявил, что уходит из команды.       — Уизли явно не хватает уверенности в себе, потому что с навыками у него все в порядке, — выдал Малфоя после непродолжительного раздумья.       Гермиона уставилась на него, как будто впервые увидела:       — Малфой, ты не заболел? Сначала Гарри, потом меня… Теперь ты хвалишь Рона. Что происходит?       — Я не хвалю, а констатирую факты, — Малфой пытался пробить своим открытым уверенным взглядом недоверчивость Гермионы. — Уймись, Грейнджер, не делай из меня монстра, который замечает только недостатки.       — Но обычно тебе и повода не надо, чтобы оскорбить кого-нибудь, — пыталась оправдать свою реакцию Гермиона.       — Не кого-нибудь, а вполне конкретных персонажей. Просто не могу пройти мимо, зная, как они отреагируют. Твой рыжий дружок, например, так забавно злится.       — Но ты нередко проходишь мимо меня, — резонно заметила Гермиона.       — Знаешь, тебя опасно злить, особенно вот так, с глазу на глаз, — растянул губы в улыбке Малфой.       — Это еще почему?       — Ты можешь и ударить, — припомнил он инцидент на третьем курсе, когда Гермиона залепила слизеринцу пощечину. — А мое прекрасное лицо не выдержит еще одной твоей эмоциональной реакции.       — Дурак, — девушка покраснела и рассмеялась, Малфой тоже не удержался от смеха.       Гермиона невероятно гордилась собой за то, что смогла поставить слизеринца на место даже без помощи палочки, но почему-то сейчас ей было стыдно. Желание влепить Малфою вторую пощечину нередко возникало в прошедшие три года, однако теперь, когда Гермиона узнала, каким адекватным он может быть, рукоприкладство перешло в разряд крайних мер, к которым девушка никогда не прибегала.       Гермиона и Малфой провели в библиотеке еще час, заканчивая письменные работы. Место действительно было выбрано удачно: за это время их никто не потревожил, никто не прошел мимо случайно или намеренно, и во многом благодаря этому за столом установилась непринужденная атмосфера.       Грейнджер отложила перо и с наслаждением потянулась, понимая, что не зря провела вечер: ее работа получилась даже на несколько дюймов длиннее, чем требовала Макгонагалл. Малфоя тоже, кажется, настигло вдохновение, потому что он заканчивал уже второй свиток, быстро заполняя пустой пергамент предложениями. Гермиона после такой усердной работы всегда была вынуждена приглаживать растрепавшиеся волосы и оттирать въедливые чернила с пальцев обеих рук, хотя, вообще-то, была правшой. Однако Малфой выглядел безукоризненно, как и всегда: ни пятнышка на коже или на пергаменте, из прически не выбилось ни волоска, даже на мантии не появилось складок.       — Что? — Малфой поднял голову и встретился взглядом с Гермионой, которая просто неприлично долго рассматривала слизеринца.       — Нет, ничего, — быстро ответила та. — Думаю, что выбрать для следующего дополнительного занятия по Зельям.       — Икотную микстуру, — подсказал Малфой, дуя на свежие чернила, подсыхающие на втором пергаменте. — Я варил ее на том занятии, которое ты пропустила из-за экзамена по трансгрессии. Слизнорт сказал, что мое зелье всего лишь сносное, — слизеринец скривился.       — Отличная идея, — кивнула Гермиона и начала убирать вещи в сумку. Малфой последовал ее примеру, а потом выглянул из их закутка и посмотрел на часы.       — Знаешь, если мы не хотим проводить в компании друг друга оставшиеся свободные вечера, отбывая наказание, надо ускориться: до отбоя осталось 10 минут, — поторопил он Гермиону.       Девушка схватила справочники по Трансфигурации и начала расставлять их на нужные полки. С помощью Малфоя она справилась бы быстрее, но он, видимо, посчитал, что такое занятие недостойно слизеринца. В библиотеке уже не было учеников, так что они, ничем не рискуя, вдвоем покинули помещение. Гермиона прокручивала в голове последнюю фразу Малфоя. Разумеется, она не хотела видеть его в два, а то и три раза чаще, чем сейчас: они и так почти каждый день встречались на занятиях, плюс эти дополнительные уроки. Но о тех вынужденных встречах, что уже прошли и предстояли до конца учебного года, Гермиона, как недавно призналась сама себе, не жалела. Они были странные, но в какой-то степени даже приятные.       — Кстати о вечерах, — подала голос девушка, когда они подошли к развилке: одна лестница вела вниз, до самых подземелий, другая — наверх, к башне Гриффиндора, — я бы нашла, чем заняться, вместо того, чтобы проводить время в твоей компании. Но все оказалось не так ужасно, как я думала. Просто хотела, чтобы ты знал.       Малфой озадаченно нахмурился, но затем уголки его губ дрогнули, пряча улыбку:       — Взаимно, Грейнджер.