волки в наших сердцах

Полгода спустя. Было уже темно, когда Гленн вернулся из города. Перебираясь по лесной дорожке, он наткнулся на группу из трех Ходячих, так что пришлось отбиваться, раскалывая мертвые головы топором. В одном из карманов куртки лежал пистолет, но патроны были на вес золота, да и лишний шум мог привлечь других мертвяков. Никогда Гленн не думал, что будет держать в руках оружие, чтобы защищать свою жизнь и жизнь попутчиков. Однако новый мир преподнес много сюрпризов счастливчикам, которым удалось выжить. Мирная жизнь доставщика пиццы изменилась меньше, чем за неделю. Его знание города теперь является важным фактором выживания. В лагере выживших не так много мужчин, но они должны каждую минуту охранять островок безопасности и членов своей семьи. Так что Гленн Ри был лучшей кандидатурой, чтобы осуществлять вылазки за припасами. В одиночку ему особенно удавалось быть быстрым и незаметным. Гленн старался не думать о судьбе своих родных, но порой ночами мысли о семье не давали заснуть. Он видел, как остальные цеплялись за своих близких, за последний кусочек надежды в этом безумном мире. Его же спасительной соломинкой стала возможность заботиться о новых друзьях по несчастью. Ничего другого и не оставалось, можно было только сойти с ума или стать обедом для Ходячих. Вытащив топор из головы последнего зомби, Гленн еще раз взглянул на него. Это был мужчина неопределенных лет. Возможно, чей-то отец, муж и сын. А теперь лишь ходячий и пожирающий кусок мяса. Или это Гленн теперь лишь кусок мяса? Парень сбросил с себя оцепенение и поспешил дальше через лес в сторону лагеря, пока окончательно не стемнело. Он помнил ту ужасную ночь, когда был вынужден покинуть улицу, на которой жил из-за массового нападения зомби. Ему пришлось почти до рассвета просидеть на дереве, пока внизу ствол царапали Ходячие. Они дико ревели и стонали. Им не нужен сон, в отличие от Гленна, но парень не мог сомкнуть глаз, боясь, что свалится вниз. Так он просидел, пока его не нашла группа выживших, возглавляемая вооруженными мужчинами. Они перебили Ходячих и позволили Гленну присоединиться. Когда Гленн подошел к месту стоянки, то подал условнный сигнал караульным, чтобы те не приняли его за чужака. В лагере горело несколько небольших костров, вокруг которых ютились люди. Было слишком шумно, и это заинтересовало Гленна. Он передал рюкзак с запасами Дейлу Хорвату и поинтересовался, что случилось в его отсутствие. — Парни встретили еще двоих в лесу, — пояснил пожилой мужчина. — Братья, оба крепкие мужчины и вооружены. — Они теперь с нами? — Такие нам не помешают… Однако, — Дейл понизил голос, — странные они какие-то оба. Если они утром исчезнут, прихватив половину провизии, то я не удивлюсь. Пока Хорват изучал добычу, Гленн решил познакомиться с новыми членами группы. Он подошел к одному из костров, где стояла пара незнакомых мужчин. Тот, что разговаривал с Шейном, стоял в профиль к Гленну, и этот тип вовсе не выглядел симпатично. Его спившееся заросшее лицо парню не понравилось. Таких людей кореец всегда стремился обходить стороной. Что-то отталкивающее было в этом человеке с обрезом в руке. Второй же стоял к Гленну спиной, дожидаясь брата. Первое, бросилось в глаза Гленну — арбалет, висевший за спиной. Ри понял, что это отличное оружие — почти бесшумное и атакующее на дальних дистанциях. Вот только где этот тип достает себе стрелы? В следующий миг мужчина повернулся, и в свете огня Гленн увидел его лицо. И обмер, не веря, что ему не привиделось из-за бликов костра. Но это определенно был он. — Ты? — выдохнул Гленн, не сводя глаз со стоящего напротив. Дэрил, а это был именно он, тоже перевел взгляд на парня, но без видимого интереса. Его брат не обратил внимания на подошедшего и продолжал разговор с Шейном. — Мы знакомы? — потер шею Дэрил. — А ты… — начал Гленн и осекся. Неужели Диксон его не узнал? Но разве такое может быть? Конечно, Дэрил был в стельку пьян, да и мог не запомнить лица какого-то доставщика пиццы. «Не сомневаюсь, что он и лиц своих любовниц и любовников не запоминает. Такие как он не придают большой значимости окружающим», — подумал Гленн. — Нет, я обознался, — тряхнул головой парень и протянул руку. — Меня зовут Гленн. — Дэрил, — Диксон покосился на протянутую руку, а затем лениво пожал ее. — Это твой брат? — кивнул в сторону второго мужчины Гленн. — Мерл, — бросил младший Диксон. Видимо, у него не было сейчас желания вести разговор. — Вы останетесь? — осторожно поинтересовался Ри. Он не знал, какой ответ больше желает услышать — положительный или отрицательный. А Дэрил только неоднозначно пожал плечами, поправляя арбалет за спиной. Он не знал, что ответить навязчивому азиату. Когда Мерл отошел от Шейна и компании, то махнул рукой брату, который, ни разу не обернувшись, направился следом. Гленн остался у костра обдумывать произошедшее. Кто мог ожидать этой встречи? Ей-богу, он удивился бы меньше, если бы ему встретилась в лесу бывшая подружка. Не в качестве претендентки на его внутренности и без желания перегрызть бывшему горло. В буквальном смысле. А теперь в лагере появляется этот парень вместе со братом. Трезвый Дэрил, однако, был словно бы другим человеком: такой в здравом уме не стал бы лезть к парню, которого видит в первый раз. Да и вообще, по-видимому, не стал бы лезть к парню. А Гленн так вообще ни разу не по мальчикам. «И черт дернул этих Диксонов натолкнуться на наш лагерь», — раздраженно проскрежетал зубами Гленн. С одной стороны, он должен, конечно, радоваться, что появились люди, хорошо управляющиеся с оружием. А с другой стороны… Ну почему именно чертов-алкоголик-Дерил-Диксон? Ну и плевать. Тот все равно не помнит Гленна, значит, и он не должен делать вид, что их встреча когда-то состоялась. В том, обычном и привычном мире… который они похоронили. Многие вещи теперь потеряли значение. Например, деньги. Толку теперь от этих шуршащих бумажек и звонких монеток? А в том мире Гленн из кожи вон лез, чтобы заработать их, и все равно сидит сейчас в своих старых кроссовках. Одна из тех вещей, которые смог сохранить Гленн. Им были потеряны не только материальные вещи, но и казалось, что намного более важное он оставил в прошлом. Вот сейчас сидит он у слабого огня, и то происшествие полугодичной давности начинает казаться пустяком. Ну и кому какое дело, с кем Гленн целовался или спал? Существует только три состояния человека в новом мире: живой, мертвый или живой мертвый. Гленн живой. И Дэрил тоже живой. «Вот и прекрасно», — подумал Гленн и направился к своей палатке, чтобы наконец вздремнуть. Идя, он по привычке всматривался в тень деревьев, опасаясь увидеть кого-то постороннего и опасного, но там было пусто.

***

Гленн попытался слиться со стеной за мусорными баками, в очередной раз за день проклиная и себя, и этот пропахший мертвечиной мир. Он вновь рисковал жизнью, и на этот раз не только своей. Сейчас он нес ответственность и за остальных, ведь это он предложил план, как добраться до сумки с оружием, которая казалась очень нужной в их ситуации. Или ты, или тебя — таков новый порядок вещей. С каждой секундой Гленн все больше нервничал. И дело было вовсе не в Дэриле Диксоне, который сидел рядом, меньше, чем на расстоянии вытянутой руки. И не в желании помочь этому типу найти пропавшего брата, вовсе нет. Гленн душил врожденное чувство честности и не признавался в этом даже самому себе. Какое ему вообще дело до этих Диксонов? Это не он виноват в том, что Мерл просто психованный фашист, и за это его оставили прикованным на крыше. И не он виноват в том, что Мерл не дождался остальных и удрал. Предварительно отпилив себе руку. Но Гленн до сих пор слышит в своих ушах отчаянный крик Дэрила, увидевшего пустую крышу и окровавленный наручник. Ладно, Гленн чувствовал, что отчасти во всем есть и его вина. Он готов был вместе со всеми вернуться за Мерлом, пусть он мудак и называл Гленна «китаезой». Вот в отличие от старшего Дэрил… вообще никак Гленна не называл. В том смысле, что за время, проведенное вместе в одном лагере, бывший доставщик пиццы и парень с арбалетом не перекинулись друг с другом и десятком фраз. В этом вины Гленна точно не было. Он пытался преодолеть себя, откидывая ненужные воспоминания, и хотел бы наладить контакт с Диксонами. Но от одного получал насмешки, а от другого — игнор. И чем он заслужил подобное отношение? Ладно Мерл, а ведь Дэрил его когда-то облапал, а теперь и виду не кажет. На этих мыслях Гленн всегда спотыкался или хлопал себя по лбу, чтобы неповадно было думать такой бред. Бред чистейшей воды, иначе не назовешь. Но как не думать об этом, когда этот самый тип так близко и чуть ли не дышит в шею. А еще Гленн вспомнил, как у него мурашки побежали по коже, когда Дэрил на крыше дотронулся до его плеча, чтобы положить отрезанную руку брата в рюкзак. Гленн уверял себя, что это только из-за отрезанной конечности, заботливо завернутой в платочек, которая теперь находилась в рюкзаке за спиной. И уже начал подумывать о том, чтобы добровольно сдаться Ходячим, лишь бы оказаться подальше от этого парня. Ну, если мир сошел с ума, то почему бы Гленну не сделать то же самое за компанию? Гленн прекрасно понимал, что может предложить в данной ситуации сам Дэрил — выйти и снести всем Ходячим головы. План хороший, если бы впереди поджидало хотя бы три десятка зомби… а не в пять-десять раз больше. «Мерл Диксон? Он не стоит вас, даже с пушками в придачу», — сказала Лори. Дело в сумке с оружием, которую хочет добыть Рик или… Да, Мерл Диксон оставался в глазах Гленна не самым хорошим и приятным человеком, но он… семья Дэрила. А Гленну как никому понятно, каково это — лишиться семьи. У Рика остались жена и сын, в их лагере есть и сестры, и семьи, и одиночки. Гленн осознал, что не хочет, чтобы Дэрил стал таким же «одиночкой» как и он. Брат, каким бы он ни был, остается братом. Плевать на прошлое. Оно умерло. А Мерл еще должен быть жив. Обязан. Сам Дэрил верил, что его брат прорвется через толпу зомби и с одной рукой. Гленн жив. Рик жив. Ти-дог жив. И Дэрил жив. Значит, все еще хорошо. Когда Гленн предложил свой план, как пробраться незамеченными через город… — Я считаю, что идея хреновая, и ты мне даже не нравишься, — перебил Дэрил. Гленн чуть ли не задохнулся от возмущения. «Тогда нечего было совать свой язык мне в рот!», — хотелось бросить нахалу прямо в лицо, но Гленн покрывался краской только от одной мысли об этом. Справившись с приступом гнева, Гленн продолжил рисовать свой план. Судя по наступившему молчанию, к идее парня наконец отнеслись серьезно. — Пацан, а чем ты раньше занимался? — Наверное, это был первый раз, когда Дэрил обратился к Гленну. И когда он действительно посмотрел на него. Гленн ошарашено распахнул глаза. — Я… — Ему надо было, наверное, соврать. Что-то мелькнувшее на дне глаз арбалетчика Гленну совсем не понравилось, однако… — Развозил пиццу. А что? Он мог сказать, что доставлял газеты, куриные крылышки или даже суши, но нет сама-честность-Гленн сказал то, что говорить в данный момент не хотел. Вновь Дэрил посмотрел на него как-то странно, с легким прищуром. Гленну стало неловко от этого взгляда, и он мысленно дал себе подзатыльник. Но что-то менять было уже поздно. Дэрил его узнал? Что за чушь. Спустя неделю Диксон ничем не показал, что помнит Гленна, с чего бы ему неожиданно вспомнить именно сейчас. Да и Гленн не единственный доставщик пиццы азиатского происхождения в Атланте. Опасаться нечего. Хотя, кто сказал, что Гленн боится? Чего он боялся, так это Ходячих, которые сновали по улицам, пока двое парней прятались за мусорными баками. — Для китаезы ты неплох, — усмехнулся Дэрил. — Я кореец, — буркнул парень. — Да пофигу. «Отличный разговор», — заключил Гленн и бросился вперед.

***

Дэрил угрюмо молчал весь обратный путь до лагеря, и Гленн не подходил к нему, понимая, что слова поддержки сейчас нужны меньше всего. Может, Дэрил даже все еще злился на остальных за то, как они поступили с его братом. Остается неизвестным, жив Мерл или нет. В лагере настроения тоже были мрачные. Гленн чувствовал себя обессиленным. Ему просто хотелось лечь и забыться без снов. Но не успел он добраться до своей палатки, как кто-то вынырнул из тени деревьев, схватил его за руку и потащил следом. Парень и звука издать не успел, как его прижали к стволу дерева. Он уже захотел закричать и оказать сопротивление, но увидел, кто стоит перед ним. Дэрил, мать твою, Диксон. Чего ему надо? Арбалетчик молчал, серьезно и угрюмо смотря на Гленна. И по этому взгляду парень понял… Дэрил. Его. Узнал. Точнее, вспомнил. Черт. Ну почему? И как? Похоже, что еще в городе Диксон успел сделать какие-то выводы. — О том, что случилось тогда, никто не должен знать, — прорычал Дэрил в лицо Гленну, хватая его за воротник рубашки. Гленн опешил от такого напора. — Успокойся. — Он оттолкнул Диксона. — Стал бы я вообще о таком кому-то трепаться? Я похож на слабоумного? С лица Дэрила не сходило настороженное выражение. Но, похоже, он и сам понял, что погорячился. Сейчас ему пришло в голову, что вообще не стоило затевать этот разговор и продолжать придерживаться тактики игнорирования. Но что сделано, то сделано. — Я был пьян, усек? — усмехнулся Диксон. — Меньше всего меня интересует возможность затащить в свою постель какого-то там корейца… — Я… — хотел было поправить его Гленн, ожидая услышать «китайца», но осекся. И вообще — не время смущаться, он же взрослый парень, а не пятнадцатилетняя девица. — Так дело только в моей расовой принадлежности? — вдруг ляпнул Гленн и распахнул глаза от шока, не ожидая, что скажет что-то подобное. Похоже, это, что называется, переволновался. Выражение его лица зеркально отобразилось на лице Дэрила. — Чего? — фыркнул охотник. — Да я вообще тебя и не узнал поначалу, вы все узкоглазые на одно лицо. — Ты был просто в хлам. — Гленн сам не понимал, почему продолжает этот разговор, вместо того, чтобы развернуться и уйти. — Ну, не настолько, чтобы забыть все подчистую. Да и к тому же три коробки пиццы не свалились с неба. Пусть на лица у меня память и не очень, но вот голоса… Твой показался знакомым мне, пусть мы и встречались лишь раз. А когда ты сказал, кем работал прежде, все стало на свои места, — это была самая длинная тирада в адрес Гленна от Дэрила Диксона. — Ты мне так и не заплатил, — напомнил Гленн. — Ну, прости, — расхохотался Дэрил, разводя руки. — Но у меня нет сейчас наличных, расплачусь в следующий раз. Повисло молчание. Вроде, уже все было обговорено, и кто-то из них мог уйти, но оба оставались на своих местах. — Мерл… — пробормотал Гленн. — Мне жаль, что с ним так вышло. Дэрил поначалу посмотрел на него взглядом «а засунь свою жалость в…», но потом это исчезло из его глаз, в которых осталась только пустота. — Думаешь, я волнуюсь за этого ублюдка? Малыш, с одной рукой мой братец стоит троих. Если он не вернется, то это будет лучше для вас… Ничего больше не сказав, Диксон скрылся в папоротниках, оставляя Гленна стоять на том же месте. Видно, что напоминание о Мерле его задело, но… Малыш? Гленн вскипел. Что еще за «малыш»? Эх, черт, все-таки Дэрил его вспомнил. Досадно, но ничего более не поделаешь. Однако Гленну не нравилось, что в последнее время в его жизни стало много Дэрила Диксона. Пусть они и живут в одном лагере, но ни один член группы не занимает столько мыслей Гленна. И как он мог ляпнуть такую чушь про расовую принадлежность? Какое ему вообще дело, по каким критериям Дэрил «тащит людей в постель»? У них и постели-то в лагере нет. Гленн повалился на землю, специально приложившись затылком о ствол дерева. «Клянусь, если меня не сожрут Ходячие, то я сам Богу отдам душу с такой жизнью».