Большое спасибо, капрал

Ривай бросает долгий взгляд на строй новобранцев, которым Ирвин поручил показать парочку приёмов рукопашного боя. Капрал не знает, почему сегодня он должен заниматься этим лично, но приказ есть приказ – придётся снизойти. Все новобранцы одинаковы. Абсолютно стандартный набор. Одинаково одеты, одинаково вытянулись по стойке «смирно» и даже смотрят они на капрала почти одинаково, во все глаза рассматривая его с головы до пят – кто с нескрываемым щенячьим восторгом, кто с любопытством, кто… Ривай кожей чувствует, когда кто-то отличается от остальных. Он останавливается перед девушкой с тёмными волосами и тёмными же раскосыми глазами. Капрал думал, что люди такого сорта давным-давно перевелись, но дело даже не во внешности. Глаза цвета крепкого кофе смотрят не на капрала, а как бы сквозь него, словно их обладательницу вовсе не интересует происходящее вокруг, словно существует более достойный внимания объект, за которым она всё это время следит. – Имя. – Микаса Аккерман, сэр. – Четыре шага из строя, Аккерман. Будешь наглядным пособием для демонстрации приёмов. Аккерман послушно делает ровно четыре шага вперёд. – Боремся с сопротивлением, – говорит ей Ривай. – Защищайся, то есть, как только сумеешь. – Бросок через бедро, – объявляет он, хватаясь за рукав куртки Аккерман и за шиворот и на какое-то мгновение оказываясь всего в миллиметре от чужого лица. Ривай невольно смотрит на фарфоровую, как у куклы, кожу, прямые иссиня-чёрные волосы, равнодушные карие глаза и тонко очерченные губы. От такой красоты перехватывает дыхание, кружится голова и земля уходит из-под ног. В основном потому, что Микаса уходит от захвата замешкавшегося на доли секунды капрала, бьёт его под дых, а потом, пока тот не успел оправиться, ставит подсечку и мастерски кидает через бедро. Ривай лежит на земле и ему кажется, что сырая земля под спиной, шепотки и смешки в строю и склонившаяся над ним девушка – это всё с кем-то другим. Не с ним. – Вы испачкались, сэр. Возьмите это, сэр. – Большое спасибо, Аккерман, – цедит слова, как кипяток, сквозь зубы капрал, вытирая грязь со щеки белым кружевным платком. Капрал наблюдает за Микасой на тренировках и думает, что долго она не проживёт. Невероятно сильна, ловка, превосходно маневрирует и управляется с лезвиями – но только если и дальше будет всюду таскаться хвостом за неудачником Йегером, постоянно вытаскивая того из зубов гигантов, долго всё-таки не протянет. Её талант, делённый на двоих, значительно меркнет; она же, судя по всему, сильно переоценивает свои способности. Осознание собственного превосходства над остальными сквозит в каждом её взгляде, слове, движении. В бою Микаса прекрасна. Не в бою, впрочем, тоже. Ривай порой ловит себя на мысли, что очень хочет собственноручно её придушить, ибо позволить чему-то настолько близкому к совершенству стать закуской для титана – просто преступление. Капрал знаком подзывает к себе Аккерман. – Боремся с сопротивлением, – говорит он. Аккерман не спрашивает, зачем вдруг капралу понадобилось с ней бороться, просто молча становится в боевую стойку, внимательно следя за противником тёмными раскосыми глазами. На этот раз капрал не отвлекается на посторонние вещи, моментально выкручивает девушке руку, оттягивает тело вперёд и изо всех сил перебрасывает его через себя, настолько грубо бросая на землю, что внутри Аккерман что-то лопается и по фарфоровому лицу бежит кровь. Ривай уступает ей в росте и весе, но не в опыте. Лежащая на спине Микаса удивлённо смотрит снизу вверх на капрала. Никак и в этот раз всерьёз рассчитывала уложить его на лопатки. Заносчивая сука. Ривай достаёт из кармана белый кружевной платок со следами грязи, которую он когда-то стирал со щеки, и бросает Микасе на грудь. – Утрись, Аккерман, у тебя из носа течёт. Окровавленные уголки тонко очерченных губ поднимаются в мимолётной улыбке, когда пальцы Микасы касаются платка. – Большое спасибо, капрал.