Страдания во плоти

***

После очередной словесной перепалки с Люцифером я оделась, и мы направились в покои Аббадон. Наш агрессивный флирт ничем не закончился, и, после сверления друг друга взглядами, мы, словно продравшиеся псы, разошлись по разным углам. Он щёлкнул пальцами, достав для меня серые спортивные штаны и простую водолазку, и сразу куда-то ушел. Вместе с ним из комнаты вышло моё возбуждение. Я так до конца и не понимала, почему я так велась на его заигрывания. Пока я одевалась, не могла не отметить его утончённые покои с высокими потолками — метров пять, не меньше. Прихожая, гостиная и спальня были обставлены очень изыскано, но со вкусом, и в основном в тёмных тонах. Мебель — в одном стиле из чёрного дерева. В спальне и в гостиной были панорамные окна, разделенные тонкими перекладинами на восемь частей. От сильно яркого света защищали такие же, как и окна, длинные шторы из тёмно-серого шёлка. Я с трудом оделась, шипя каждый раз, когда швы неприятно тянуло, но благодаря этой обтягивающей водолазке я чувствовала себя увереннее. Коллекция книг у него тоже была восхитительной — целая стена в гостиной была заставлена книжными полками от мраморного пола прямо до потолка. Я успела заметить много земных автором и, к своему удивлению, авторок, которых читала еще на Земле, а также и кучу книг на неизвестных мне языках. Я улыбнулась, задумавшись, на скольких языках он может говорить и читать. — Ты готова? — он вышел из ванной комнаты, его лицо было немного влажным, а волосы немного прилизанны назад. — Да, — я оглядела его. — Все в порядке? — Да. Может мне и стоило спросить у него еще раз, настоять, чтобы он все-таки рассказал мне, что его тревожит. Может он переживает из-за встречи с Аббадон. — Я не переживаю из-за встречи с Аббадон. — Что?… — Я же сказал тебе: ты слишком громко думаешь. Тебе нужно что-то с этим сделать или… — Или что? И вообще, я не начала думать громче обычного. Раньше ты тоже слышал мои мысли? — Нет, не слышал. — Он нервно потер затылок. — Я твоих не слышу. — Я их блокирую, чтобы такие пронырливые непризнанные, как ты, не лезли мне в голову при каждом удобном случае. — Я их блакируюю, чтоб такие пронырливые непризнанные, как ты, не лезли в мою прелестную голову. — я перекривила Люцифера, пытаясь повторить его низкий и серьезный голос. — Тебе что, пять лет? Не ответив, я просто вышла из его покоев. «Мне теперь вообще что ли ни о чём подумать нельзя? Он всё слышит?» — я пытливо покосилась назад, чтобы выяснить, услышал ли он и это. В итоге остаток пути мы прошли в тишине. Я немного сбавила темп, чтобы пропустить его вперед — ведь я просто не знала, куда идти. Было ощущение, будто мы просто ходили по кругу в идентичных коридорах, пока наконец-то не прошли через высоченную арку с двумя колонами. Она была обрамлена узорами из смоляного камня, а на верхушках колонн неподвижно сидели две горгульи. Мне на мгновение показалось, мол одна из них мне подмигнула. Мы прошли через арку, и я поняла, что это был скрытый портал. Небольшое дуновение ветра и лёгкое чувство невесомости — и вот мы оказались в большим кабинете. Этот кабинет не сильно отчаялся по стилю от покоев Люцифера, но, с уверенностью могу сказать, что он был обставлен более вычурно. Первое, что бросалось в глаза, — разожжённый камин: от него исходило приятное тепло. Справа, ближе к стене, стоял большой стол, заваленный кучей бумаг, слитков, перьев и папок. Перед ним — два больших кресла, мягко обитых велюром. — Здравствуй, сынок, — Аббадон сидела за столом в большом кресле. Я обратила внимание на ее черные кожаные перчатки, доходящие ей чуть ли не до плеч. — Крестная, — Люцифер кивнул головой, подойдя к ней ближе. Я же осталась стоять позади. — Кроули требует отчет для каждого вздоха на уроках. Столько Papierkram. Будто я обучаю кучки детей, а не будущих демонов и ангелов. Из-за большого стола Аббадон казалась еще меньше, чем была на самом деле. Увидь я ее где-то на улице до нашего знакомства, то подумала бы, что эта миленькая женщина спешит на какую-нибудь самбу для дам среднего возраста, после чего пойдет на свою ночную смену в больнице, где работает медсестрой. Я продолжила рассматривать ее рыжую копну волос, собранную в высокий пучок, и на секунду задумалась: кто из них с Люцифером сильнее? — Кроули просто боится, что ты слишком много говоришь о происходящих событиях. — Люцифер вальяжно подошел к столу и развалился в одном из мягких кресел. — Такое ощущение, будто они сами ничего не понимают. Четыре убийства, одно из которых было совершено над сильным ангелом. И одна неудачная попытка на убийство, результат которой сейчас стоит передо мной. — Бестия подняла на меня свои золотистые глаза, приподняв уголок рта в подобии улыбки. — Как затягиваются твои раны, Ууу-окер? Аббадон так медленно и с напором произнесла мою фамилию, будто пробывала на вкус каждую букву. — Уже намного лучше. Спасибо, — я откашлялась. — Что же ты натворила, что тот непризнанный буквально хотел порезать тебя на куски? — Именно поэтому мы и пришли. — вклинился в разговор Люцифер, жестом подозвав меня к нему поближе. — Уокер встретила его впервые на ринге, но, как ты заметила, в отличие от нее, он был отлично осведомлен о том, кто она, что она и на что она способна. Бестия сверлила меня взглядом, пока я медленно подходила ко второму креслу возле резного стола. — И во время нападения Энди, — он немного понизил голос, когда заговорил об Энди, покосившись на уже севшую перед ним меня. — Он знал явно больше, чем должен был. Помимо этого, кто-то наделил его силой, ведь до этого Энди способностями особо не блистал. — Мне нужно посмотреть самой. Она поднялась со стола — сама элегантность в широких брюках строгого кроя и и черной воздушной рубашке с объёмным воротником. Я инстинктивно вжалась в кресло, пока она медленно, делая каждый шаг с расчетом, словно хищница, обходила стол. Аббадон сняла свои длинные кожаные рукавицы, блеснув парой колец на тонких пальцах. Руны покрывали ее руки и даже пальцы, словно они были вбиты ей и в ногти. — Это может быть неприятно. — Она присела на подлокотник моего кресла, и взяла мое лицо в свои холодные ладони. Ее длинные, выкрашенный в черный ногти немного царапали мне лицо. — Я не особо нежна в считывании. Аббадон, нежно улыбнувшись, заглянула мне в глаза. Ее золотистые очи начали давить на меня со всех сторон. Мне пришло облокотиться на спинку кресла, и она наклонилась ближе, нависнув надо мной. Сильный аромат корицы и кофе заполонил легкие — мне стало тяжело дышать. В голове загудело. Я слышала свой крик, эхом отражающийся от стен ее кабинета. Она считала всё. Всё, что можно было и нельзя. Как Энди приставал ко мне в клубе, как Люцифер отпугнул его, после чего он снова напал на меня. Как он пытал, хотел надругаться надо мной. Как я пришла в себя — растерзанная на куски и растоптанная после его игрищ. Обескровленное от глубоких ран тело Дино, скрежет в ушах, словно мне вырвали сердце. Как меня считывал Люцифер, беспардонно копаясь в моих мозгах. Мое посмертное обещание Дино отомстить за него. Тренировки с Люцифером, наши разговоры за едой после. Сражение с непризнанным, его слова, его непомерное желание убить меня. Его воспоминания, что мне удалось считать во время сражения. Было не просто больно физически — было больно морально. Проживать все эти вещи снова и снова, пока демоница получала нужную ей информацию. Аббадон резко отшатнулась от меня, запнувшись, она упала на ковер. Люцифер стал передо мной на колени и, схватив меня за затылок, потянул вперед, чтобы я нагнулась. — Дыши, непризнанная, дыши. — вторил он, поглаживая меня по спине. Подавив рвотный позыв, я начала сильно кашлять, выплевывая сгустки молотых зерен и острых осколков палочек корицы. Я наконец-то смогла вдохнуть свежего воздуха без горечи кофе и остроты корицы. Схватившись за воротник кофты, я глубоко дышала, пытаясь прийти в себя. Голова ужасно кружилась, меня тошнило. — Этого не может быть… — до меня донесся тихий шепот демонессы, пока она всё также сидела на полу держась за голову. — Этого не может быть. Глянув на неё, я тут же забыла про свои рвотные позывы и про то, какими приятными были прикосновения Люцифера к моей спине. Его прикосновения странным образом согревали меня. Люцифер вопросительно посмотрел на меня, на что я кивнула ему, намекая, чтобы он занялся ступором бестии. Она все также шептала себя что-то неразборчивое под нос, выпячивая золотые глаза. Он мягко подошел к ней, и тронул за плече, на что она вздрогнула. — Восставшая из пепла легенда. Вот как значит он себя именует. — Ты знаешь, кто это? — К сожаления, да. — она глубоко вздохнула и из ее горла вырвался звук похожий на всхлип. — Вызови отца, Люцифер. Нам всем срочно нужно поговорить.

***

Люцифер вызвал отца, приложив два пальца к виску и закрыв глаза. Я же, в свою очередь, все так же сидела в кресле, тупо думая о том, что сегодня познакомлюсь со остальной дьявольской семейкой. Пригладив руками выпавшие из пучка пряди волос, я немного заметушилась в кресле. Аббадон пришла в себя и уселась в своё кресло. Она нагнулась вперёд, уперевшись локтями в колени, и спрятала лицо в свои небольшие ладони. Реакция Аббадон сильно напугала меня. Было видно, что Бестия была застигнута врасплох, считав мои воспоминания. Ее реакция вызвала страх и сомнения и у Люцифера, ведь он, в свою очередь также заметно занервничал, сидя в кресле напротив меня. Я бы могла отвести его в ванную и подставить под холодный душ, чтобы привести его в чувства. Мне ещё не забылось, как он относительно помог мне когда мы нашли Дино. В тот момент он выступил в роли трезвого разума, помог мне не натворить глупостей. Да и что я тогда вообще могла сделать? Прийти к Кроули, и невзначай сказать: о и, кстати, на меня напал Энди и чуть было не убил. Я и сама не знаю, каким чертов выжила, но, оказавшись в своей комнате, где меня нашла моя соседка, я была отпоена адской золой, которая является запрещенной для непризнанных. А еще, — я бы кокетливо закрутила прядку волос, прикидываясь дурочкой, — мне кажется, что подружка Дино — Амелия, как-то в этом тоже замешана. Дальше, подозреваю, рассказывать мне бы не пришлось — они бы просто считали все мои воспоминания, так же узнав и про мою сделку с Люцифером, про запрещенную руну Фортиссимо у меня на спине и про то, как я пробралась в Цитадель, чтобы наблюдать за похоронами Дино. А, ну и про мои сигареты под матрасом. Но тем не менее я продолжала задаваться вопросом: почему я не попросила о помощи раньше? Сразу после нападения Энди. Почему я не пошла в лазарет, где меня бы поставили на ноги способом, скорее всего отличающимся от метода Мими. Мне бы оказали психологическую помощь, может, я бы перестала дергаться от каждого неожиданного прикосновения. Меня бы поддержали и пожалели… Но, наверное, в конце концов, в этом и заключалась вся проблема. Меня бы жалели не только лекари и медсестры в лазарете, но и все остальные. Все бы узнали, что со мной произошло в ту ночь: как он пытал меня, как оставил на моем теле следы, что предположительно останутся на моем теле навсегда. Все бы начинали перешептываться, стоит мне только пройти рядом. «Это ведь та непризнанная, что пережила нападение?…» Я бы ходила по кампусу, как живой призрак, как вечное напоминание о том, что где-то все еще орудует этот больной урод. Они бы жалели меня, отдавали бы мне последний кусок пирога, говорили бы со мной мягко, тщательно подбирая слова, чтобы не задеть и не спровоцировать у меня какой-то истерический приступ. Мисселина плакала бы каждый раз, пройди я мимо. Она бы держала меня за руку, и обнимала, плача мне в плече. Как будто это ей нужна поддержка. Именно поэтому меня и привлекал Люцифер. Он никогда не жалел меня. Он не нянчился со мной, боясь сказать мне что-то поперек горла, не боялся задеть мои чувства. Он просто относился ко мне как к равной. И когда я тихо плакала, лежа на столе, пока он выжигал мне руну на спине. Как я рыдала в душе, стоя под ледяной водой, на что он просто держал меня дальше, не обещая мне, что все будет хорошо, что мы со всем справимся; как я изнемогала на тренировках, нарочно делая себе больно, чтобы наказать себя за случившееся с Дино. Ведь все эти моральные пытки, каждый раз приводили меня к одному и тому же вопросу, и всегда звуча у меня в голове, я чувствовала, как внутри надрывается сердце. «Пойди я тогда к Кроули, попроси я тогда помощи — был бы он сейчас жив?» Может они бы приняли какие-то нелепые меры безопасности, ввели бы жёсткий комендантский час или поставили бы дежурных на вахту. Это могла бы отпугнуть убийцу Дино. Это могло его спасти. Жгучие слёзы выступили на глаза. Мне было тошно от себя. Это я во всём виновата. Обращённая в свои мысли, я совсем не заметила появления Сатаны. Всю комнату сразу же заполонила тяжёлая густая энергия. Я схватилась за ручки кресла, пытаясь казаться максимально незаметной. Немного повернув голову в сторону арки, я увидела его. Мощный, величественный мужчина, облаченный в черный костюм на секунду замер перед аркой. Его глаза точно такие же, как и у Аббадон на мгновение обратились ко мне. Я тяжело вздохнула, пытаясь выдержать его тяжелый взгляд. Время словно замедлилось, пока он непрерывно смотрел на меня. Я словно насильно вышла из транса — Люцифер быстро поднялся с кресла и стал перед отцом, якобы загородив меня от него. Смотря, как они коротко пожав друг другу руки, обнялись, я не могла отделаться от мысли, как же они все-таки были похожи. Их носы были очень похожи, только у Дьявола присутствовала небольшая горбинка. Дьявольская щетина была немного длиннее, чем у сына, но тем не менее так же аккуратно подстрижена. Чернильные немного вьющиеся волосы едва доходили ему до ушей — они приятно блестели при свете свечей. — Отец… — Люцифер подвел отца к креслу, с которого я ту же секунды подорвалась, задаваясь вопросом следует ли мне поклонится ему. — Это Виктория Уокер, я ее куратор на курсе Аббадон… — Позволь я сам, сын. — его голос звучал также низко как и у сына только с более заметное хрипотой. Дьявол наклонился надо мной и протянул мне свою руку. От него приятно пахло хвоей и кардамоном. Я осеклась на его предложение, подумав, что будет также больно, как и при считывании от Аббадон. «Не переживай, он тебя не тронет. — голос Люцифера послышался у меня в голове. — Просто прикоснется к руке и считает тебя.» Я мельком взглянула на него, мысленно ответив: «Мне уже порядком надоело, что все, кому хочется, лезут мне в голову.» «Такова уже цена за нахождение в центре внимания.» — оскалился демон. Подняв глаза на дьявола, который, видимо, с интересом наблюдал за нами, я робко протянула руку в его ладонь — она была шершавой и теплой. Он считывал меня, прикрыв глаза, но действовал при этом очень мягко — местами мне даже казалось, что я сама добровольно показываю ему интересующие его моменты. Я невзначай старалась проматывать моменты с Люцифером, показывая только то, что считала нужным. К сожалению, я не была уверена, что это сработало. Считывая меня, дьявол местами улыбался, местами на его лицо падала темная тень, из-за чего острые черты его лица становились ещё выразительнее. — Благодарю, Виттория. — отпустив мою руку, сказал он. — Мне нужно поговорить с сестрой. Дьявол отмаршировал от нас на другой конец стола, присел перед Аббадон на корточки и взял ее руки в свои. — Абби… — Я услышала его тихий шепот. — Я принесу тебе воды. — Люцифер поднялся с кресла, расправив ладонями складки на брюках. — Нет-нет-нет… — я резко поднялась за ним, схватив его за руку. Она была такой же теплой и шершавой, как у его отца. — Не оставляй меня здесь одну, пожалуйста… Его взгляд задержался на мне — я, наверное, ужасно сейчас выглядела: всё такая же бледная от рвотных позывов и считывания Аббадон. Он глупо смотрел на меня, а пару секунд спустя сказал: — Пошли, Непризнанная. Я встала, и Люцифер подхватил меня под руку. Коротко обернувшись назад, я глянула на Сатану и бестию, она все также сидела в кресле пряча лицо в ладонях, он — сидя перед ней на корточках, что-то тихо ей говорил и гладил её руки. Что же там такое было в моих воспоминаниях, что это привело Аббадон в ужас? Что ей срочно оказалась необходима поддержка брата? Мы немного побродили по гостиной Аббадон, которая, к моему удивлению, была обставлена в светлых тонах. Большой диван прямо посередине комнаты, книжные стеллажи, покрывающие большую часть светло выкрашенных стен, кремовый пушистый ковер и небольшой журнальный столик на нём. У стены справа у входа обустроен небольшой мини-бар. К нему мы и направились. Люцифер вытащил два стакана, бросил в них по несколько кусочков льда и налил по два пальца виски. В обычный день я бы отказалась от крепкого алкоголя, но в данном случае была благодарна ему за предложение. Я молчала. Хоть мне и хотелось задать ему миллион вопросов — узнать, что было известно ему, насколько глубоко в заднице мы находились судя по реакции Аббадон — я молчала. Мы молча стояли облокотившись на мини-бар, запивая крепким и пряным виски. — Нам нужно идти. Они наверняка ждут нас. — он поставил свой пустой стакан на столик. — Ты очень похож на отца. — Должен ли я воспринять это как комплимент? — Я не знаю. — глубоко выдохнув, я поставила стакан на место, и пошла за ним в сторону кабинета. Говорила я за его внешность или думала, что Дьявол наверняка такой же коварный и хитрый, как его сын? Или же, что у меня так же перенимало дыхание, когда они находятся рядом? Зайдя мы нашли Сатану и демонессу в том же положении, что и раньше. Увидев нас Сатана встал и подал руку Аббадон. — Нужно поговорить. — коротко отчеканил он. — Присаживайтесь, дети. Люцифер грубо подтолкнул меня в поясницу, намекая мне двигаться в сторону уже злосчастных мне кресел. Я отпихнула его руку, оскалив зубы, и пошла сама. Аббадон уселась на свое кресло, Сатана же сложив руки за спиной, стал к нам спиной — толи разглядывая корешки книг, толи просто глядя в никуда. — Люцифер, ты ведь все еще помнишь наше семейное дерево? — мнимо заговорил сатана. — Да, отец. Три брата и две сестры. — Мы так много и не рассказали тебе, возможно желая похоронить эту часть нашей семейной истории навсегда. Теперь я понимаю, что это было опрометчиво с нашей стороны. Я подняла ноги к себе, обняв их руками и положила подбородок себя на колено. Мне хотелось уменьшится, стать максимально незаметной, чтобы никто не обращал на меня внимание. Люцифер, наоборот, сел так, знания максимальное количество места в пространстве. Длинные мускулистые ноги, облаченные в черные брюки, вытянул вперед, а руки свесил на подлокотники кресла. — Мы с Шепфой были Началом этого мира, как и всех последующих. — начал Сатана. — Мы создавали вселенные и миры, создавали в них жизнь, принося с собой добро и зло. Но тем не менее мы так и не могли решится на то, чтобы создать нам наш собственный дом. Лишь спустя долгое время появились Небеса и Ад. Места, куда мы возвращались после долгих путешествий и экспериментов в других реальностях. Постепенно эти обители заполнялись другими подобными нам существами, но ни одно из них не было нам с Шепфой ровней. А нам с сестрой яро хотелось иметь еще одного члена семьи — кого-то равного нам. Именно поэтому спустя пару столетий после нас с сестрой на свет явилась наша маленькая девочка — Аббадон. Демоница прикрыла глаза, пока курила свою сигарету — до меня едва доносился ее аромат. — Она была создана по нашему образу и подобию, из частей наших собственных ребер и частей наших душ. Мы были безмерно рады, поделить с кем-то нашу власть, наше существование, нашу силу. — Дьявол тяжело вздохнул, словно ему было не по себе. — К сожалению, не многие были так вдохновлены появлением еще одного члена нашей семьи — равной нам. Всем хотелось быть наделенными такой же силой как и она. Они начали яростно бунтовать требуя равных прав. Он ненадолго замолчал — казалось воспоминания затянули его вглубь. — Мы с Шепфой в те времена не отличались особой мудростью, и в приступе глупости и ярости убили всех бунтующих поочередно. Это не было попыткой закрепить нашу власть над нашими же творениями — нет, скорее лишь напоминание того, что мы с Шепфой делили между собой не только светлые черты, но и тёмные. Он повернулся к нам. — Тогда мы поняли: существа не будут с радостью принимать новых членов нашей семьи. Шепфа всегда говорила, что эту черту недовольства они унаследовали от меня. Но, не смотря ни на что, имея такую силу, мы жаждали делится ею. — Сатана открыл один из ящиков, достал стакан и налил себе что-то янтарное и крепкое. — У нас еще было множество ребер и наши с ней души быстро восстанавливались. Следующим мы создали Теодороса. А после — Везельвура. — Теодорос был прекрасным мальчиком, — резко начала Аббадон, делая перерывы на затяжки. — Такой живой и… жизнерадостный, что ли. Он чтил силу, что была дарована ему при рождении. Пока мы с Шепфой и Самаэлем немного отошли от дел, он в свою очередь создавал все больше новый вселенных, все больше новых существ, он был так вдохновлен этой возможностью творить, что временами терял себя в нём. Я, кажется, на время этого повествования перестала дышать. Вот мне и открылось знание о сознании Земли, других планет, других существ. Получается я и все моя жизнь была лишь проектом кого-то ребенка наделенного силой Бога? — С Везельвуром дела обстояли по-другому. С самого начала что-то пошло не так… — одинокая слеза покатилась по щеке демоницы, коя пусто глядела в стену. — Он был другим. Хотя мы с Шепфой так же наделили его силой творения, он так ничего… и не создал. Он был ужасно слабым, хромал, как только научился ходить, едва ли что-то мог видеть, а его хлипкие, едва сформированные крылья не позволяли ему летать. Дьявол провел рукой по волосам, из-за чего они немного растрепались. — В чем была проблема мы поняли только через несколько столетий или тысячелетий… Я уже толком то и не помню… Произошла трагедия. Теодорос и Везельвур разбранились вовремя совместной работы друг с другом. Тео всегда брал его с собой, когда творил, чтобы Везельвуру не было обидно, чтобы он не был отдален от нас, чтобы он не чувствовал себя лишним. Судя по всему, они что-то не поделили, потому что когда мы пришли, уже было слишком поздно. Сатана замолчал, на несколько секунд поникнув. — Он оказался настолько пуст, что сам поглощал энергию других существ. В этом-то и была его «способность». Или его проклятие. Он был обречен никогда не иметь собственной силы, но при этом имел возможность лишить ее других. После того как он… поглотил Тео, это действительно дало ему на время силы. Он окреп, перестал хромать, но со временем этот эффект прошел, и он снова стал похож на ходячую тень. — Это вызвало огромный диссонанс — как на Небесах, так и в Аду. Демоны, ангелы и другие существа были в ужасе. Они все боялись его, что он также поглотит и их, раз он так легко смог поглотить одного из творцов. — процедила Аббадон. — Они также боялись, что мы предложим ему их всех как пушечное мясо, лишь бы он мог питаться ими время от времени. Только бы он был счастлив. — Ведь помимо самого творения, ему также был неподвластен дар размножения. Он не мог иметь собственных детей. — снова включился Дьявол. Они словно были музыкантами, передавали друг другу партии, музицируя по очереди. Их совместное повествование звучало, как медленная, горькая мелодия, но что-то внутри подсказывало мне: самое ужасное еще впереди. — В один из вечеров мы пытались поговорить с ним. Мы все вместе пытались найти решение, хотя все еще были потрясены потерей Тео. — Самое удивительное было то, что он ни капельки не жалел. Ему не было стыдно за убийство брата — он даже не раскаивался. Местами он был безгранично рад этой случайности, ведь благодаря ей он узнал о свой «силе». Я уже почти не разбирала кто, что говорил. Их голоса слились для меня в один, глухо гремящий в моей голове. — Мы все сильно ссорились в тот вечер. — продолжил Сатана. — Шепфа кричала ему, чтобы он остепенился, пришел в себя. Аббадон взывала к его совести, моля его почтить память умершего брата. Я же просто сидел и смотрел, как он все больше распалялся. За всеми этими криками мы совсем не заметили, как в комнату пробралась дочь Аббадон — Гретель. Она была совсем маленькой, но боевой девочкой, что услышав крики, сразу же приползла на их звук. — Последнее, что я успел увидеть, — это её маленькое тело. Ещё секунду назад из наполненного жизнью и светом ребенка она превратилась в бездыханную, тряпичную куклу. Используя энергию ее же собственной дочери он напал на Аббадон. Это нападение или горе от потери ребенка имело свои плачевные последствия. — Что вы сделали с ним? — спросила я. Я хотела услышать, что он мертв. — У нас не поднялась рука убить его, если ты об этом. Мы и так пережили слишком много горя за последнее время. Аббадон молчала. Люцифер — тоже. — Значит это он «Восставшая из пепла легенда»? — я резко поднялась, отшвырнув кресло от себя. — Из-за того, что вы и так много горя пережили, он сейчас убил уже четырех существ. Он убил Дино. — крик сорвался с моего горла. Я подошла к Сатане вплотную, чувствуя, как во мне закипает ярость. — Из-за вашей оплошности умер прекрасный ангел. — я продолжила, в глубине души ожидая получить хотя бы пощечину за свое неуважительное поведение. — Это еще не всё, Виттория. — спокойно отрезал Дьявол. — То, что следующей жертвой был Дино — Ваш близкий друг, — явно не спроста. — Что?… — Скорее всего, после того как вы выжили после нападения Энди, в частности благодаря настою из адской золы, которой Вас поила дочь Мамона, убийство Дино было спланировано, чтобы превратить Вас в Сущность Феникса. — Что?… Какой еще Феникс? — Адское создание, что через собственные страдания генерирует силу. — спокойно пояснил он. — Держа Вас на цели и причиняя постоянный вред, Вы бы стали для него что в вроде бесконечной батарейки. Он бы вытягивал с Вас энергию, но не до конца, чтобы не убить. А потом — пытал бы дальше. И так по кругу. Я вспомнила, как Аббадон назвала меня «страдалицей». Она уже тогда знала все?… — Вы сказали: «чтобы превратить меня»? Значит… трансформация еще не прошла? — Боюсь, дело так же усугубили руны. — Сатана подошел ко мне и сжал мое плече, словно пытался утешить. — Вы ведь еженедельно ходили в лазарет, чтобы Вам выжигали эти злосчастные руны на спине, а затем — еще и Фортиссимо. — Но откуда вообще произошла эта сущность? — у меня закружилась голова из-за всей этой информации. Из-за их тяжелых энергий. Их присутствия… — Это существо пошло от меня. — отозвалась сидящая на кресле Аббадон. — Я тоже являюсь Фениксом, Уокер…