Если ты будешь со мной жить

Порой хочется пересмотреть всю свою жизнь словно фильм. Останавливать при необходимости на паузу и думать о том, как можно было бы прожить этот момент по-другому. Правильно. Проанализировать все свои действия, отмотать и снова начинать сначала. Начиная с того момента, когда глаза впервые открылись и увидели ослепляющий свет, познакомившись с маленькой частью огромного мира. И заканчивая моментом, который длится сейчас, в настоящем времени. Вот ты смотришь кадры, сменяющие друг друга с невероятной скоростью, а потом останавливаешь и вспоминаешь изображённый момент, хрупкий, почти стёртый из памяти, хранящийся где-то на подкорках сознания. Увидев всего лишь эту одну картинку, ты начинаешь по крупицам собирать то мгновение. И ты точно знаешь, что этот незначительный кусочек долгой-долгой жизни был счастливым. Ты жил тем моментом, не заглядывая вперёд, в неминуемое будущее. Ничего не планируя, ты просто наслаждаешься не очень счастливой жизнью, чернильно-чёрная полоса которой началась ещё с самого рождения, качаясь на скрипучих качелях, и подставляя лицо навстречу лёгкому ветру, нежно ласкающего щёки и нос усыпанные маленькими крапинками веснушек. Ты отматываешь ещё чуть-чуть. Весёлый смех, отдающий звоном в ушах, и холодный снег. Круглый снежок прилетает тебе в лоб, отчего ты начинаешь ответно кидаться в единственного друга, пытаясь отомстить и выиграть этот бой. От этого воспоминания на сердце становится теплее. Всё же они слишком рано повзрослели. Затем ты опять нажимаешь на плей и снова видишь мельтешащие картинки. Вот снова нажимаешь на стоп и перед тобой совсем другой момент из прошлой жизни «до того». Здесь ты стоишь на сцене улыбаясь так, что уголок губы нервно подрагивает, а от сильного волнения потеют ладони. Яркий свет софитов ослепляет, заставляя глаза слезиться. Оглушающие аплодисменты, предназначены только тебе, и ты наслаждаешься этим триумфом, купаясь в лучах рождающейся славы. Ты сделал это. Началась светлая полоса, выстилающая дорожку прямиком к богатой жизни, превращая никому ненужное детдомовское отродье, в известного миллионера. И вот ты снова видишь рябящие кадры. Ты доходишь до того самого момента, когда твои руки начинают пачкаться кровью. Ты вязнешь в этой багровой жидкости, покрывающую тебя с ног до головы и капающую с кончиков длинных рыжих волос, не совсем понимая, когда контроль над происходящим перестал существовать, а тонкая грань, отделяющая от безумия, медленно исчезать. Но самое страшное ты не можешь понять, когда конкретно всё пошло по наклонной, а белая полоса стала превращаться в серую, постепенно снова чернея. Ты громко сглатываешь, но в горле всё равно образуется ком. Пальцы нервно, почти панически, теребят край белой блузки. Искусанная губа начинает саднить, а во рту чувствоваться железный привкус. Опять прокусил до крови. Между бровей пролегает небольшая складка, которая уже не разглаживается даже при умиротворенном выражении лица. В замедленном действии ты просматриваешь свои воспоминания уже вперемешку с чужими. Венеция. Безумие полностью поглотило тебя, объединяя реальность и галлюцинации в одно целое, отчего ты не можешь понять, что происходит на самом деле, а что является выдумкой больного разума. Теперь же вкрадчивый немного шипящий и каркающий шёпот, говорит не останавливаясь, а длинные когти впиваются в кожу, по которой начинают течь струйки алой жидкости. К этому моменту ты начинаешь медленно тонуть в крови, захлёбываясь ею. В Венеции было много лиц, которые бледнели на фоне одного, самого родного — лице Олега. Когда не сработал ошейник, на его лице проскользнуло что-то отдалённо напоминающее на непонимание и облегчение. Но они были секундными. Когда ты своей рукой, управляемой другим, делящим твой разум на двоих, направил на своего верного Волка дуло пистолета, у того на лице было лишь неверие с ужасом и… глубокая печаль с жалостью. Затем любимое лицо стало нечитаемым. Оно застыло жуткой мёртвой маской. Но самое страшное не это. Ты ничего не смог сделать, наблюдая за происходящим из глубин собственного разума, заходясь в крике, выдирая себе волосы. Затем опять кровь. Много крови. К тому времени ты уже утонул. Всё происходящее после — расплывчатое и обрывчатое. Ты окончательно потерял ощущение реальности. Если бы можно было переснять фильм под названием «Жизнь», Сергей бы сделал это не задумываясь. Он бы не совершил тех роковых ошибок, которые резко изменили его жизнь, деля на «до того» и «после того», уничтожив всё самое хорошее, скатившись в чёрную бездну, пожирающую целиком без остатка. Ему бы не пришлось собирать всю свою жизнь заново. По-новому знакомится с любимым человеком, который теперь пристально следит за ним, не давая совершить непоправимое и не скатиться снова в чёрную бездну безумия. Сергей пытается исправить свои ошибки, совершённые в прошлом, сейчас — в настоящем. И Лера с Олегом отлично помогают ему с этим. Теперь всё под контролем и он не допустит того, чтобы всё вернулось к самому началу…