Дверь

      С тех пор и началось ежедневное хождение к младшему под дверь в попытке вывести его на разговор.       В первое время они ходили все вместе, но через некоторое время бросили эту затею по причине обыкновенной бестолковости данной деятельности. Времени тратилось много, а ответа так и не было.       Хотя стоит сказать, что продвижения всё-таки были, только в какую сторону, участники группы до сих пор не знают.       Каждый совместный разговор заканчивался ужаснейшей истерикой Чонгука. Он не хотел их слушать, выкрикивая обидные слова, называя их попытки жалкими, а их уговоры — бессмысленными. Рыдания и крики, скулящие просьбы убираться слышал весь дом, и неравнодушные соседи прогоняли причину столь эмоционального поведения обычно спокойного и дружелюбного мальчика.       Понимая бессмысленность своих действий, парням приходилось уходить, оставив рядом с дверью любимую еду макнэ в надежде, что хоть это смягчит ситуацию.       Агентство объявило, что Чонгук берёт перерыв в связи с нестабильным психическим состоянием, а также диагностированной тревожностью. Кто ставил диагноз — непонятно, но врачебное свидетельство в распоряжении компании было.       Буквально через час заголовки известных корейских журналов и газет уже пестрили новостями о распаде группы. СМИ буквально брызгали слюной от радости, приводя всё более и более изощрённые предположения о причине временного ухода макнэ на перерыв.       Одни надеялись, что уход младшего может стать причиной распада группы, а это даст возможность занять их нишу другим артистам, другие просто радовались долгожданному провалу самой, казалось, неубиваемой группы. Бан Шихёка такой расклад не устраивал: количество исков в суды увеличилось настолько, что сумма штрафов, выплаченных хейтерами, могла покрыть двухмесячную зарплату всех сотрудников компании, включая артистов, но даже это не помогло утихомирить общество.       Судебные разбирательства по делу Чонгука пока, хоть и с трудом, было возможно держать в тайне. Весь процесс расторжения договора был на стадии обсуждения между представителями компании и адвокатом макнэ. А на самом деле, разрыв контракта с агентством, которое не хотело терять артиста, достаточно трудная и изнуряющая игра в шахматы.       Каждая сторона делала искусные ходы для ухода или возвращения парня. На любой аргумент адвоката компания отвечала, что готова всё исправить и подстроить условия под артиста.       Отсутствие личной жизни — подберём кандидатуру для её наличия.       Хочет официальных отношений без влияния на то агентства — всегда пожалуйста,       объявим официально, будем защищать и артиста, и его вторую половинку.       Слишком большая нагрузка — снижение интенсивности тренировок и вокальных             партий, вокалистов в группе много.       Свобода выбора стиля одежды — милости просим, одевайте, что хотите.       Татуировки, давняя мечта — можем даже подобрать мастера.       Личные социальные сети — обеспечим для каждого участника группы.       Отказ от диет — парень и так в отличной форме, ему наоборот нужно вес набрать.       Слишком затяжные туры — разрыв череды концертов и возвращение домой на отдых.       Каждый аргумент был отбит, казалось, Бан Шихёк готов сделать всё возможное и невозможное, чтобы вернуть золотого макнэ. Он дал чётко понять юристам: что Чонгук захочет, то и получит. А с последствиями они разберутся позже.       На интервью Чонгук не появлялся, что было очевидно в связи с приостановкой его деятельности, и это вызвало соответствующие вопросы, на что парни могли только ссылаться на сложное эмоциональное состояние малыша, не говоря ничего точного. Да и что они могли сказать… Мы довели нашего макнэ до психического расстройства, из-за которого он думает, что каждое его движение — ошибка.       На самом деле, хейтеры не заставили себя долго ждать и с агентства, гнев сместился на Чонгука.       Летели слова о лени, эгоизме, слабости, недостойности. Он лежит и ничего не делает, а группа получает награды, которые могли достаться более достойным, по их мнению, артистам.       Эти комментарии послужили ещё одним аргументом в сторону компании, который они так и не смогли отбить. Артист устал выслушивать и читать гадости в свой адрес, но никто не в состоянии контролировать хейтеров. Компания и так делает всё возможное, чтобы их усмирить.       Однако, все подобные сообщения были перекрыты одной грубой, но чёткой фразой от Юнги, во время интервью не самому приятному изданию, что задало вопрос об отсутствии Чонгука по причине его лени. Второму по старшинству уже было не сдержаться:       — Если любой ушлёпок под громким названием "Артист" уходит на перерыв по разным причинам, вас это не ебёт: вы все дружно ему сочувствуете. Когда же дело коснулось нашего ребёнка, вы решили, что можно себе позволить обсирать его, прекрасно зная, к каким последствиям эти действия могут привести, зная, что именно Чонгук сейчас находится в самом уязвимом положении. Мудаки, — интервью так и не было закончено, так как едва Шуга всё это произнёс, он вскочил со своего места и направился в сторону выхода. Остальные мемберы в гордом молчании направились за ним.       В итоге, удар за эти слова парни взяли на себя, получив тем самым множество гнева в ответ. Однако, при этом отведя этим самым удар от младшего.       Ему от этого легче не стало.       Парень не выходил на связь, двери не открывал. Тишина, исходящая из его квартиры, убивала.       Он уже собирал вещи в Пусан, к маме. Устал слушать о своей вине. Телефон разрядился где-то два дня назад и лежал под диваном. В сеть парень не заходил: устал читать бред. Завтра у него был поезд. Чемодан собран. ***       — Что нам теперь делать?! Он уйдёт, и тогда всему конец! — Бан Шихёк отчаянно ударил обоими кулаками по столу. Директор рвал и метал, прекрасно понимая, что до суда осталось не так-то много времени, однако он же сам понимал — последний их разговор стал ещё одной причиной, по которой парень возвращаться не хочет, — Мы облажались по полной, я это понимаю!       — Есть у меня одна идея, только она вам не понравится, — сказал Намджун. Все взгляды в миг были направлены на него. Лидер напряжённо сидел, уложив ногу на ногу. Руки были сложены на груди, а задумчивый взгляд устремлён в окно.       — Мне уже всё равно, главное, чтобы этот ребёнок был в группе, — прорычал Шихёк, отворачиваясь. Главное, чтобы он был в безопасности. ***       Чимин снова у двери и снова готов её выломать, а Гуки уже просто не знает, куда себя деть. Голос его хёна был слышен по всей квартире: не помогали даже наушники, хотя они были и на максимальной громкости. Чонгук понимал, что он никуда не ушёл. И что уходить не собирается.       Парень, стараясь не шуметь, подошёл к двери, прислонясь ухом к ней.       Дыхание Чимина было учащённым, слышались частичные рыдания.       — Я знаю… мы худшая поддержка в мире. Даже я тебя ни о чём не спросил, хотя знаю тебя гораздо лучше всех остальных. И я виноват. Так злись на меня, а не на остальных. Ненавидь меня! Останься в группе, я уйду! Они просто делали всё для благополучия группы, они думали, что помогают, хотя тебе и нужен был всего лишь один разговор, не больше. Чонгук… я не могу без тебя. Мы не BTS без тебя… есть ли BTS без золотого макнэ.       — Хён, уходи, — младший первый раз заговорил с ним. Да, едва слышно. Да, жалостливым и плачущим голосом, но заговорил. Обычно он натыкался на стену молчания, но он заговорил. Значит Чимин на верном пути. Осталось только немного дожать.       — Да! Я худший хён! Я тебя не выслушал, как делал это раньше. Я не подошёл к тебе, когда тебе нужна была помощь! Это всё я! Так меня надо выгонять, а не тебя! — За дверью послышались рыдания. Кажется, он переборщил.       — Уходи! Просто уйди! Ты ничего не понимаешь! Никто из вас ничего не понимает, вы все смотрите на проблему, но не видите её! Убирайся! — это уже превратилось в истерический крик. Нужно было прекращать.       — Всё, я понял! Хён уходит, но Гуки… посмотри вечером трансляцию. Пожалуйста, — уже уходя просит Пак.       В ответ — тишина. Как в песне. Их разделяли глупая дверь и не менее глупые замки. Не только они, но ещё и множество ошибок, которые вся группа совершила по отношению к макнэ.