Дверь

      Бан Шихёк в тот же вечер набросился на отдел безопасности с рядом вопросов, на что ему показали запись приходящих и уходящих сотрудников, где было указано время ухода макнэ. Продюсер в тот же момент позвонил Намджуну. Он же передал остальным мемберам.       Никто не воспринял слова младшего об уходе всерьёз. Они уже настроились извиняться на следующий день, придумали множество мероприятий для поднятия духа младшего, прекрасно понимая, что сами испортили всё, что можно было испортить, но вместо макнэ в компанию пришло уведомление о начале процесса расторжения договора артиста Чон Чонгука и компании BigHit. Вот тогда-то и началась настоящая паника.       Едва услышав новость, все шесть мемберов группы BTS и главный продюсер Бан Шихёк отправились на квартиру к макнэ. Они звонили и ломились в дверь вплоть до тех пор, пока им не открыл сонный Чонгук, не до конца понимая, почему кто-то нарушает его впервые за долгие месяцы, крепкий и здоровый сон.       Как только он увидел, кто захотел его посетить, попытался закрыть дверь, но сделать ему это не дала нога Юнги. — Мелкий, какого хрена? — прошептал Шуга. В глазах искрила самая настоящая паника, — Мы мудаки, мы это осознали и приняли, нам не стоило творить всю эту херню, позволь нам загладить вину. Один шанс, ничего более.       Чонгук ждал этого разговора. Парень был уверен, что он состоится, только по итогу не оказался к нему достаточно подготовлен. Хёны смотрели на него, как побитые собаки, директор, словно готов прямо сейчас на колени встать. Уже от этого можно было бросить все свои планы и начать собираться на репетицию, только он не стал. Не сейчас. — Уходите, пожалуйста, я уже принял решение, — тихо пробормотал он, пытаясь закрыть дверь, только Юнги ногу и не планировал убирать, а Джин силой раскрыл её полностью. — Давай поговорим. Если после этого разговора ты не захочешь нас видеть, мы уйдём, — старший пристально смотрел в глаза макнэ. От этого человека у Чонгука всегда мурашки по коже шли. Тот, не выдержав взгляда, отошёл от прохода, пропустив гостей.       На самом деле, квартира не была большой, по крайне мере, если сравнивать с квартирами хёнов. Он не стремился к роскоши, просто взял первое предложенное ему помещение, едва им сообщили о переезде. Обставил её тоже относительно не дорого, в этом ему, кстати, очень помогал Хоби-хён, живший неподалёку. Он аргументировал свою помощь не способностью макнэ определить для себя важные и второстепенные вещи и его способностью захламить любое помещение за два дня, а на обиженного мальчика только умилённо улыбался.       Всего было две спальни, гостиная, кухня и туалет. Но сейчас в его обиталище был откровенный… — Срач… Как ты тут вообще живёшь? — упрекнул его Чимин, на что тут же получил кучу осуждающих взглядов. Они тут прощения вымолить пытаются, а он на конфликт нарывается. Парень в тот же миг прикусил себе язык. Не сейчас.       В квартире действительно было не убрано. Практически вся одежда валялась на полу или на мебели, что-то висело даже на люстре. Кто-то наткнулся на лежащую, на том же полу зубную щётку, а после наступил на тюбик пасты, который, был предусмотрительно закрыт. По углам были разбросаны различные коробки из доставки, а где-то посередине стоял явно сломанный робот-пылесос. Такой вывод можно сделать по его обгоревшему виду. Из кухни доносились не самые приятные запахи, но мемберы решили тактично промолчать по этому поводу.       Сама гостиная была оформлена в спокойных бежевых тонах, посреди неё стояло два дивана, на случай, если кто-либо из любимых хёнов посетит его. Они были достаточно большие, не отличаясь цветом от композиции зала. На одной стене висел телевизор, а на других, в хаотичном порядке развешаны картины. Идея Намджуна.       Чонгук упал прямо на диван, на котором лежала одежда, гости же расселись напротив, не рискнув нарушить личное пространство младшего.       Выглядел он действительно невероятно уставшим. Огромные подглазины свидетельствовали о недосыпе, а впалые щёки — о недоедании. Он как будто уменьшился в два раза, в один момент оправдывая своё звание самого младшего. — Из-за дополнительных тренировок, назначенных вами, у меня не было времени на уборку. Про сон я вообще молчу, — волна вины затопила всех присутствующих. Парни опустили глаза в пол, не желая смотреть на лёд в глазах любимого младшего. Шихёк сдавленно кашлянул. — Нам действительно очень жаль. Прежде всего мы должны были спросить тебя о причине, по которой ты упал, а уже потом делать какие-либо выводы и принимать подобные решения. Мы ошиблись и это полностью принимаем, как и понимаем, что психологическое давление, которое оказали наши действия травмировали тебя и последнее твоё выступление нельзя назвать отличным. Нами будут учтены все ошибки и будут предприняты меры. Тебе окажут помощь и поддержку как сотрудники компании, так и твои старшие, — голос директора дрожал, но говорил он относительно спокойно, без лишних эмоций. Это и бесило Чонгука. — Вы говорите со мной, как будто пишите объяснительную нашим фанатам. Почему вы так же, в своём кабинете, не соблюдали такую тактичность? , — слова парня выбили почву из-под ног продюсера. Он растерянно посмотрел на макнэ. — Я понимаю, что обидел тебя своим неуместным поведением, но ты и меня пойми. Мне донесли ту информацию, которую донесли, и я сделал свои выводы. Мне, конечно же, стоило послушать тебя, прежде чем принимать решение, но ты молчал. Почему ты никому ничего не сказал? Не попытался оправдаться? — А вы бы меня слушали? Вы уже себя убедили в том, что я беспросветный ленивец с отсутствующим чувством ответственности, даже не спросив меня, набросились, не беря во внимания ни меня, ни мой характер, ни все те годы, которые мы прожили вместе, — Гук едва ли не сорвался на крик. Отчаянье захватило его, хотелось вернуться в свою кровать и не вылезать от туда месяца так два точно.       Чимин, который весь диалог просидел напряжённо, всё-таки пересел к Чонгуку и приобнял его. Парня от этих действий начало трясти, но он не решился оттолкнуть человека, находившегося рядом. — Малыш, мы понимаем, что не должны были так поступать, не должны были отдаляться от тебя, указывать на ошибки, которых по сути не было. Мы сами виноваты в твоей травме, как и все работники компании. Тебе не обязательно уходить: ты можешь взять перерыв, так делают множество артистов. Не нужно поступать так радикально. Мы не хотим потерять нашего золотого макнэ, — параллельно со своей речью Пак поглаживал голову парня и постоянно прижимал себе, чувствуя, что тот дрожит, пытаясь отдать хоть немного тепла. Но на последние слова хёна, парень начал вырываться. Взрыв произошёл внезапно. — Да какой к чёрту золотой?! Я не могу уже им быть, просто не могу! Да я в каждом вашем взгляде вижу осуждение, что уж говорить про прессу и общество. На каждый наш чих найдётся хейтер, на наше действие — статья, а наше свидание — папарацци. Я совершил только одну ошибку, одну, а на меня спустили всех собак, а вы это поддержали. Где гарантия, что всё это не повторится? Я больше так не хочу, — мемберы тут же стали отрицательно мотать головами и подались вперёд, к Чонгуку, на что тот отшатнулся, — Я совершил одну ошибку. Вы тоже их все совершали, но никто так не реагировал никогда. Почему? Из-за того, что я золотой? Тогда зачем мне этот чёртов титул, если он приносит такие проблемы, зачем мне вообще эта деятельность, если…если в ней я уже не могу наслаждаться, боясь, что ошибусь на любом своём действии?       Парни вновь опустили глаза. Всё, что он сказал, было правдой. Абсолютно всё. Они не подумали, они сделали выводы, они давили и ущемляли, думая, что делают всё во благо Чонгука, забывая при этом спросить его самого. И сейчас у них нет аргументов, чтобы возразить. За дело взялся директор. — Чонгук… мы обещаем, что такого больше не повторится. Мы готовы клясться тебе, что мы будем думать головой, прежде чем делать какие-либо выводы. Каждый из присутствующих понимает совершённую ошибку и будет над ней работать, как мы делали это раньше. Что ты хочешь? Мы сделаем всё, что угодно. Хочешь, мы действительно выпишем тебе перерыв, только после тура. Сейчас этот вопрос нельзя ставить перед обществом: факт о твоём уходе, иначе продажи … — PD-ним! — Голос наконец подал Тэхён. Возмущённый тон слегка сбил спесь с Шихёка, — Мы сейчас говорим не о продажах, а о здоровье Чонгука. К чёрту камбэк, если он даже не может выступить без вреда для себя и для группы.       Эти слова, пожалуй, были лишними. Макнэ опустил глаза, подавляя внутренний крик. Споры — это последнее, что хотел услышать уставший организм. — Вы перегибаете палку, PD-ним! Мы сразу же обозначили, что всё происходящее с Чонгуком — это психологическая травма. Если мы сейчас не решим эту проблему, потом всё может стать в два раза хуже, — в полемику вступил Намджун. Они все так уверены, что он собирается возвращаться в группу, что уже простил и готов бежать за их грандиозными планами по захвату мира. Когда угодно, если честно, но ровно до этого момента. — Хватит, я уже сказал, что разрываю контракт с компанией, и если вы думаете, что это моё спонтанное решение, то спешу вас огорчить: я думал об этом уже месяц. Каждое ваше действие приводило меня к этому решению, тем более эту тему завёл не я, вы сами мне угрожали вылетом. С меня хватит, — голос Чонгука действительно звучал устало. Споры, компромиссы, решение конфликтов… с него всё же хватит. Кулаки директора сжались. — Чонгук, ты же понимаешь, что не можешь просто так уйти из компании, будет суд, и, скорее всего, он будет не в твою пользу: мы так просто тебя не отпустим, — медленно, и будто бы нехотя проговорил Шихёк. Тут встрепенулись уже все. — PD-ним! — оглушающий и осуждающий хор голосов обрушился на продюсера. Тот прекрасно осознавал последствия своих слов, но и не сказать их не мог. — Угрозы пошли, — слабая ухмылка тронула губы Чонгука. Это не предвещало ничего хорошего. — Это не угрозы, Чонгук. Суд будет точно не тебе в пользу. Будет общественный резонанс, скандал, и, возможно…распад группы по твоей вине, — вот тут терпению пришёл конец. Парень действительно устал держать весь груз ответственности на своих не таких уж и крепких плечах. — Уходите, — прошептал он. — Чонгук, — Хоби-хён жалостливо на него посмотрел, будто бы просил не выгонять сейчас. Дать ещё несколько минут. — Вон! — пришлось всё же повысить голос. Глаза, полные гнева, уставились на Шихёка, но ничего мемберы поделать не могли. Пришлось уходить. На последок обернулся Тэхён. — Мы ещё придём. Пожалуйста, не отталкивай хотя бы нас, — но ответа на его слова так и не последовало. Только перед носом закрылась дверь и послышался звук закрывающихся замков. Ровно четыре штуки.