Планета, которой не было

      Центральный трамвайный парк обслуживал кварталы близ Королевского замка, Большой городской парк и ещё несколько кварталов в центре столицы. Трамваев по улицам города бегало огромное количество, потому что больше наземного транспорта в столице не было. Был ещё подземный и воздушный, но речь не о нём. Горожане любили ходить пешком, а трамваи служили для дальних поездок, как подземный или воздушный транспорт — для срочных.       Альо работал вагоновожатым в центральном парке. Ему было тридцать восемь лет, он был холостяком и романтиком проводов и рельсов. Альо водил трамвай с номером 7-7 седьмого маршрута, а если учесть, что по утреннему расписанию он покидал ворота депо седьмым, то Альо полагал свой трамвай самым счастливым в городе. Он выкрасил свой трамвай в ярко-синий цвет, а отделку вагонов и салон сделал солнечно-жёлтой. Теперь даже в пасмурные дни его трамвай подъезжал к остановкам, сияя, как солнышко в ясном небе. Альо работал через день, то в утренние часы с шести утра до двух пополудни, то вечером с двух до десяти.       Раз в пять дней ему доставалось и ночное дежурство: с десяти вечера до шести утра. Ночью трамваи всё равно ходили. Это ведь особое волшебство в том, как по пустынным тёмным улицам проезжает трамвай, и издали кажется, что это маленький островок света медленно проплывает по чёрной воде. Любителям ночных прогулок нравится, что можно сесть в трамвай и кружить в нём по спящему городу.       Но работать только в трамвайном парке и всю жизнь водить трамваи по одному и тому же маршруту скучно, будь ты хоть трижды романтик трамвайного дела. Так что были у Альо и другие интересы. Во-первых, было у него образование автомеханика. Нередко Альо задерживался после смены в депо, проверяя и смазывая механизмы своей семёрки вместе со штатными техниками. Во-вторых, он получал второе высшее в Аэстальском Королевском Университете на филологическом факультете на кафедре сравнительного языкознания. Учился он вроде как на вечернем отделении, а практически посещал лекции и семинары без всякой системы — по индивидуальному учебному плану. И, наконец, Альо сочинял стихи и музыку к своим стихам. Песни его хорошо знали студенты, да и не только они, хотя чаще они бродили по городу и по планете безымянными, поскольку Альо был скромен.       Он жил неподалёку от королевского замка, на четвёртом этаже трёхэтажного дома, иными словами, в мансарде, и друзья Альо считали, что ему чертовски повезло, поскольку жить в мансарде мечтали многие, но на всех желающих мансард не хватало. До работы Альо бегал пешком, и ему редко требовалось на это больше получаса. Университет тоже находился в центре, что было очень удобно для Альо. Вот так и протекала его жизнь.       Родители Альо жили далеко, на окраине города. Папа его преподавал в техническом училище, когда-то там учился и Альо, а мама была совладельцем цветочной лавки и поэтому проводила половину года за городом, на садовом участке, культивируя декоративные растения. По совместительству она участвовала в программе городского озеленения (самой важной из всех городских програм, потому что для города, построенного в зоне степей, правильное озеленение жизненно необходимо), а зимой вместе со своей компаньонкой работала в ботаническом саду. За это им предоставляли оранжерейную площадь, и даже зимой в их лавке можно было достать живые непривозные цветы.       Когда Альо окончил школу, техучилище и фундатех Университета, он год отучился в школе при центральном трамвайном парке и как примерный ученик был оставлен там на работу. Поэтому и квартиру ему со временем дали в центре, чтобы далеко не ездить. До этого он почти четыре года прожил в общежитии. Альо работал в своём парке почти два десятка лет и считался одним из лучших вагоновожатых. По выходным Альо ездил к родителям в гости, чтобы положительно влиять на младших братца и сестрицу, однако, как правило, вместо положительного влияния учил их весёлым шалостям и проделкам. Сестру звали Тэлэни, а брата Тэлайо, им недавно исполнилось по двенадцать лет, и они были двойняшками.       Однажды в ночную смену седьмой трамвай не спеша карабкался вверх по крутому Замковому переулку. До остановки было ещё порядком, но Альо вдруг затормозил, потому что заметил, что на краю тротуара сидит кто-то маленького роста, зябко кутаясь в ветровку. Альо совсем остановил свой верный 7-7, соскочил на рельсы и направился к сидящему.       — Послушайте, — сказал он, — сидеть на каменном тротуаре, наверное, холодно. Садитесь, я вас подвезу.       Человек вздрогнул, поднял голову, и Альо с удивлением обнаружил, что это молодая девушка, её лицо со следами недавних горьких слёз было печальным.       — Вставайте, вставайте, — твёрдо сказал Альо, — вы совершенно напрасно сидите на холодном тротуаре, это вредно. Поедемте, я прокачу вас до депо и покажу, как купают трамваи. Трамваю с ночи необходимо как следует умыться, чтобы, поблёскивая прозрачными стёклами, встретить новый рассвет…       Болтая всякую чепуху в том же роде, Альо настойчиво увлёк девушку в вагон, усадил на переднее место, ближнее к кабине, вернулся в кабину и поехал дальше по маршруту. Заглянув в обзорное зеркало, он увидел, что его единственная пассажирка задремала. Она не проснулась, когда Альо доехал до конечной остановки, поэтому Альо не стал её будить, а отправился по маршруту снова. Они объехали маршрут ещё дважды и вернулись в депо. Оставалось помыть трамвай и сдать его вагоновожатому, который заступает в утро.       Девушка, наконец, проснулась. Альо отвёл её в диспетчерскую и познакомил с дежурным диспетчером госпожой Анной. Анна всегда заботилась обо всех обитателях трамвайного парка — и о тех, что на ногах, и о тех, что с колёсами. Пока Альо заполнял маршрутный лист и трепался с пришедшим пораньше сменщиком, весельчаком и насмешником Тином, госпожа Анна увела девушку куда-то вглубь домика диспетчерской службы. Вернулась девушка умытой и повеселевшей. Альо сдал маршрутный лист и обернулся к своей пассажирке:       — Ну, что, сударыня, хотите посмотреть, как купают трамваи?       — Не ходите с ним, — рассмеялся Тин, — он вас утопит в машинном масле.       — Что ты, друг мой, в машинном масле я утоплю кого-то другого! — парировал Альо, украдкой показывая Тину кулак.       — Я… Я очень хочу, — смущённо пробормотала девушка и Альо радостно повлёк её за собой.       — Послушайте, — вдруг воскликнул Альо, — я совсем забыл представиться. Меня зовут Альо. А вас?       — А меня — Дарэна.       Дарэна снова поднялась в салон, Альо занял место вагоновожатого, и ярко-синий 7-7 весело побежал по территории парка. Рельсы нырнули в какое-то не высокое, но длинное здание и трамвай важно туда проследовал.       Внутри оказался большой бассейн, даже два бассейна. Альо свернул к левому и плавно скатился по склону к воде. Он поставил трамвай на тормоз и вылез. За стенами начиналась осень, утро было прохладным, но в помещении оказалось очень тепло. От второго бассейна Альо притащил толстенный шланг, что-то подкрутил, что-то включил, и из него ударила толстенная струя. Дарэна, которая тоже вышла из трамвая, попятилась. Альо, сражаясь со шлангом, как с огромной змеёй, направил струю в бок трамвайчика. Раздался звон, словно струя била в исполинский бубен. Брызги летели во все стороны. Альо кружился вокруг 7-7 и от души поливал его, отмывая колёса и крышу, стёкла окон, двери и подножки. Через четверть часа седьмой трамвай сиял, как новый. Альо сбавил напор воды, промыл полы в салоне, пробежался мокрой тряпкой по сиденьям и поручням и гордо заключил:       — Готово!       Он вывел трамвай на свежий воздух и оставил его посохнуть ещё минут на пятнадцать, а сам вернулся к Дарэне, поскольку дальнейшее было на совести Тина.       — Ну вот, Дарэна, теперь я могу проводить вас домой. Мы можем подождать, когда на маршрут выйдет один хороший человек и поехать на трамвае.       — Нет, — сразу погрустнела девушка, — я совсем не хочу домой. Я прекрасно выспалась в вашем трамвае, потом мне сегодня к первой паре… Я, наверное, пойду в кафе. Или в «Синее солнце»…       — А… А пойдёмте вместе! «Синее солнце» — моя любимая таверна. А где вы учитесь?       — Ну, хорошо, пойдёмте вместе. Я учусь на филфаке на первом курсе.       — Вот это совпадение! Я тоже учусь на филфаке, только на втором. А вы на какой кафедре будете учиться? Я — с языкознания.       — А я хочу попасть на кафедру аэстальской словесности. Я хочу стать писательницей.       — Ну, всё равно коллеги! — восхитился Альо.       И они отправились в таверну «Синее солнце».       По дороге Дарэна вдруг сказала:       — Ой, а я почему-то сразу не подумала. Ваш трамвай седьмой и синий, как в песне. Какое славное совпадение.       — Это не трамвай, как в песне. Это песня — про этот трамвай. Про мой трамвай, это я её сочинил…       — Вот это да! Но всё равно славно — в песне седьмой трамвай спасает тех, кому одиноко. Вот и мне он помог…       Альо нахмурился и решительно спросил:       — Но почему вы плакали?!       Девушка не отвечала, и Альо даже показалось, будто она отгородилась от него незримой стенкой. Но он был человеком упорным, и к тому же, что скрывать, эта девушка, которую он увидел впервые несколько часов назад, была ему симпатична.       — Не молчите, Дарэна, расскажите, что у вас произошло. Может быть, я сумею помочь…       — Никто мне не поможет! — махнула рукой вновь погрустневшая спутница Альо, хотя нет — теперь он был её спутником.       — А я помогу! — уверенно и нахально заявил Альо. — Я про вас песню сочинил… То есть, начал сочинять. Вот послушайте:       «Когда-нибудь       в рассветный час       Я в сумраке       Увижу вас…       Я брошусь к вам, я добегу       и я утешить вас смогу…»       Нравится?       — Честно? — чуть улыбнулась Дарэна.       — Разумеется…       — Не очень… Про трамвай лучше. Но для экспромта очень неплохо… — сказала девушка.       — Сразу видно словесника! — притворно надулся Альо.       Между тем они вышли на улицу Миирэн, где стояло приземистое грубое здание с узкими окнами-бойницами, массивной тяжёлой дверью, облицованное тускло-охряными плитками. Неподалёку была река, в этом месте очень широкая, с неё тянуло холодным ветром и осенним речным запахом. У двери поскрипывала от этого ветра потемневшая доска с неожиданно пронзительно-синей семиконечной звездой и еле различимой надписью «Синее солнце». Дом этот был невероятно стар — ровесник королевскому замку, по меньшей мере. Здесь в центре было очень много таких старинных зданий, они порою сильно отличались от более поздних домов, которые объединяла лёгкость, изящество и устремлённость вверх.       Альо с натугой распахнул дверь и пропустил Дарэну вперёд. В душе он часто сочувствовал хрупким девушкам, которым приходилось воевать с этой армированной дверью. Она, вероятно, планировалась для защиты от катапульт…       «Синее солнце» было одним из тех примечательных заведений, где на протяжении веков сменялись хозяева, принадлежащие к одному роду. Тайин соответственно унаследовал его от отца, тот — от деда и дальше на много поколений. Но на Тайине цепь могла оборваться, поскольку его жена, дипломат, много лет назад погибла в Галактическом Центре, а сын был боевым пилотом и тоже погиб, тому уже минуло не меньше трёх лет. Тайин поэтому был угрюм и немногословен, но постоянные посетители «Синего солнца» его очень любили.       А постоянными посетителями «Синего солнца», как правило, являлись студенты, благо, Университет был недалеко, молодые художники и начинающие поэты, сумасшедшие изобретатели и вообще все, кто был склонен чаще ходить на руках, чем так, как считается общепринятым.       Какие споры и гулянки затевались под мрачноватыми, но гостеприимными сводами таверны Тайина! Стены, обшитые потемневшим до черноты деревом, никогда не удавалось отмыть от разводов мела, поскольку с завидным постоянством самые головоломные курсовые и дипломные проекты математиков, механиков, физиков и химиков защищались дважды. Сначала перед строгой и авторитетной компанией завсегдатаев «Синего солнца», а уж потом в Университете. Стены «Синего солнца» помнили десятки изобретений, подтверждённых премиями и патентами. Помнили поколения весёлых студентов. Как в роду Тайина передавались права на эту таверну, так, например, в некоторых известных научных семьях из поколения в поколение передавалась традиция посещать «Синее солнце».       Сейчас обширный зал таверны пустовал, лишь за высокой стойкой бродил хозяин, расставляя посуду, протирая пыль. В ответ на скрип и тяжёлый грохот захлопнувшейся двери он обернулся и негромко произнёс:       — Утро доброе. — Потом, присмотревшись, он узнал Альо и Дарэну и добавил:       — Здравствуй, Альо, давненько не заходил. Здравствуй, золотко, что-то ты сегодня рановато!       — Здравствуй, Тайин, — хором отозвались Альо и Дарэна.       — Предлагаю сесть вон туда, — сказал Альо, — это мой любимый стол.       А хозяин тем временем спросил:       — Что будете есть?       Альо и Дарэна устроились на тяжёлых прочных стульях и задумались над этим вопросом.       — Я, пожалуй, ограничусь кофе и бутербродом с сыром, — задумчиво произнесла Дарэна, — или лучше двумя…       — А мне, пожалуйста, двойную яичницу и… тоже кофе, — попросил Альо.       Тайин скрылся в кухне.       По утрам он управлялся один, его помощники подходили только к полудню, но оставались в таверне до позднего вечера. Вообще на Аэстали «предприятия общепита», носящие гордое имя «таверна», как правило, работали большую часть суток, часто они открывались в шесть утра, а закрывались лишь в двенадцать ночи. Для особо настойчивых и пользующихся особым благоволением хозяев такие заведения могли работать и круглосуточно, при условии, что посетители сами себя обслужат. Конечно, поужинать можно и дома, но мало ли, что может случиться…       А вот кафе или столовые работали по «человеческому» графику, то есть с восьми утра до восьми вечера. Система таверн и столовых была вообще разветвлённой и процветающей, поскольку традиционно семейные аэстальцы предпочитали завтракать и ужинать дома, а обедать в городе. Холостые же и одинокие, как правило, совсем не любили загружать себя готовкой.       Вскоре Тайин появился, обременённый сковородой и подносом, на котором помещались кружки и тарелки с бутербродами. Он расставил заказ на столе и спросил у Дарэны:       — А что же Кэна не видно?       Девушка вновь потускнела и невнятно пробормотала:       — Он занят…       Тайин внимательно на неё посмотрел, сходил на кухню и принёс ещё одну кружку кофе. Подтащил третий стул, уселся, хлебнул, вздохнул и велел:       — Ну-ка, рассказывай.       Девушка молчала, и Альо вновь почувствовал стенку.       Однако Тайин был упрям, он вновь сказал:       — Рассказывай.       И тогда Дарэна тихо сказала:       — Он меня разлюбил.       Тайин поперхнулся, а Альо неожиданно выпалил:       — Вот дурак!       В зелёных глазах девушки полыхнули молнии.       — Не смейте так говорить! Вы его не знаете! Я его люблю!       — Извини, золотко, — вмешался хозяин, — но я согласен с Альо. Я терпеть не могу, когда люди могут быть вместе, но расстаются. Вот сидит, копается в душе — любит — не любит. А другой и рад бы никогда не расставаться с родным человеком, но теряет его навсегда.       Альо обрадовался поддержке.       — Верно! И если я когда-нибудь увижу этого типа — я буду вне себя! Я набью ему морду!       — Ну, это уже слишком! — возмутилась Дарэна.       — Почему слишком? — возмутился Альо. — И вообще… Будьте моей женой.       — Как это? — опешила девушка. — Мы с вами едва знакомы… Мы с Кэном дружили со школы, а теперь он больше меня не любит. А вы с чего взяли, что любите меня?       — С первого взгляда, разумеется! Ну, впрочем, не буду вас торопить. У меня сегодня предзащита, поэтому я вас не смогу встретить после занятий, но я вас провожу в Университет. А вот завтра я заступаю в утро, и поэтому после занятий буду ждать вас у дверей старого гуманитарного.       — М-м-м… Ну, хорошо, — пробормотала растерянная Дарэна.       — Не грусти, девочка, — тихо посоветовал Тайин, — у хорошей дружбы есть свои преимущества перед любовью. Кто знает, может быть, вы с Кэном будете хорошими друзьями.