Планета, которой не было

      Об идее детей Айо Фрэй Нэввин никогда не задумывался. А вот Орна об этом думала часто. Она не признавалась мужу, но завести детей ей очень хотелось. Останавливала Орну мысль об их с Айо более чем возможной смерти. В принципе, аэстальцы обычно жили долго и счастливо, уровень смертности на планете был не очень высоким, если не смотреть статистику только среди стражей или пилотов, или учёных, работающих в опасных условиях, или дипломатов, выбирающихся на другие планеты. Боевые пилоты имели очень высокий шанс погибнуть в схватке с пиратами.       Однако природная жизнерадостность победила, и Орна решила, что ребёнок ей всё же нужен. Она пришла к этому выводу после того, как сходила в гости к двоюродному дяде, королю Орэну и познакомилась со своим троюродным братцем, малышом Шорром. Двухлетний мальчик произвёл на неё ошеломительное впечатление и подтолкнул к принятию важного решения.       Так что, стоило обоим супругам вернуться на планету после продолжительной стажировки в Галактическом центре, как Орна поставила мужа перед фактом, что она начинает заботиться о зачатии. Айо не спорил, он был готов делать что угодно, лишь бы Орна была счастлива. Медицинские возможности планеты делали планирование семьи делом техники, так что Дарк родился поздней осенью, когда его отцу оставался год на защиту диплома в Университете. Молодая мать уже завершила всю учёбу и могла полностью посвятить себя сыну.       К огромному удивлению всех, кто её знал, Орна заперлась на планете, как самый традиционный из всех традиционных аэстальцев, совершенно отказавшись от полётов, которые были смыслом её жизни. Айо работал в корпусе, учил молодых пилотов, занимался научной работой и писал диплом.       Жила молодая семья в центре, но достаточно далеко от Квартала Королевского замка, где жили многие советники и многие работники замка. Зато до лётной школы можно было дойти минут за 15 прогулочным шагом. Старый трёхэтажный дом стоял на той же улице, которая так и называлась Улицей Пилотов. В центре улицы, как на многих улицах города, бежал мелкий канал, взрослому человеку едва по колено, через который были перекинуты деревянные мостики с резными перилами. По обе стороны от канала росли могучие старые ивы, окунавшие в воду плакучие ветви.       Улица была короткой, вымощенной старой брусчаткой с неровными камешками, транспорт по ней не ходил. На первом этаже дома, в котором получили квартиру Айо с семьёй, находился небольшой книжный магазин, маленькое кафе и швейная мастерская. Окна их квартиры выходили как раз на навес над столиками у кафе, навес был полосатый, сине-белого цвета. Иногда Орна с сыном усаживались на подоконник и запускали мыльные пузыри, так, чтобы для посетителей кафе они внезапно выплывали над тентом. А иногда они «совершенно случайно» роняли на тент какую-нибудь мягкую игрушку или самолётик, после чего шли к хозяевам кафе, которые без возражений ставили стремянку и запускали лёгонького мальчишку проползти плашмя по тенту и спасти свою пропажу.       До того, как у Орны появился сын, она никогда не занималась каким-либо рукоделием, а шить вообще не умела. Но в швейной мастерской её хозяйка мастерица Гэйта каждую неделю выкладывала что-то новое. В её широких окнах то выглядывали из корзинки связанные из шерсти котята, то разноцветные лягушата, набитые мелкими косточками степных ягод, в разных позах сидели на краю большой глиняной миски. А уж сколько разных кукол появлялось в этих окнах!       Постепенно Орна стала завсегдатаем мастерской, и весёлая Гэйта охотно учила её шить игрушки для маленького Дарка, вязать крючком или спицами, или просто плести руками мягкие цветные шнуры. Самой первой игрушкой стала кукла-платочек, заячья голова с большими мягкими ушами и болтающийся четырёхугольный платок с узелками по углам и хвостиком в середине обратной стороны. Дарк его замусолил до полной неразборчивости. И даже когда он уже начал ходить, а потом и бегать, когда у него появилось много других игрушек, зайца-платок Дарк по-прежнему всюду с собой таскал.       Альо и Дарэна с детьми не спешили, поэтому с огромным удовольствием помогали Орне и Айо воспитывать малыша. Так же, как Орна увлеклась шитьём и вязанием, Альо заинтересовался деревом. До сих пор он был больше инженером, возился с механизмами, мог собрать простого робота или заводную рыбку, чтобы запускать её в канале, но оказалось, что самые маленькие дети не особенно хорошо играют с роботами и сложными конструкторами. Зато простые деревянные машинки, разные вкладыши и конструкторы-балансиры Дарка очень занимали, поэтому Альо с интересом взялся за выпиливание и вырезание.       Айо в прямую заботу о малыше так и не втянулся. Он заботился о жене. Например, в любую погоду, пока Дарк был мал и охотно спал на улице в коляске или слинге, Айо отправлялся с ним гулять, давая жене выспаться. Он собрал в мастерских космошколы особую подвеску на коляску, которая позволяла сравнительно уверенно катить коляску даже по безумной брусчатке их улицы, он обошёл все близлежащие кварталы и наконец-то изучил город не хуже любого уроженца.       Айо укачивал малыша по вечерам перед сном до тех пор, пока Дарк не научился засыпать без укачивания. Во всём остальном его жизнь не очень поменялась — он преподавал в корпусе, работал в клинике, писал сначала диплом, потом научные работы. Орне казалось, что он выжидает, когда мальчик сможет поддерживать логичную беседу, чтобы начать его чему-то учить, потому что учить через бесконечные ответы на совершенно бессвязные вопросы, тысячи повторений каких-то простейших игр было, конечно же, непросто.       Маленький Дарк был удивительно самоуглублённым, совершенно не стремился к общению. Его мир состоял из мамы, которая была всегда, из маминых друзей Дарэны и Альо, которые приходили очень часто, и из хмурого молчаливого отца, который мог без устали носить его на руках, если Дарку было плохо или не спалось, но мыслями при этом был бесконечно далеко. С другими детьми Дарк на контакт не шёл, на улице, на детской или спортивной площадке ни к кому не подходил, вообще больше предпочитал далёкие прогулки на коляске или пешком, где можно смотреть по сторонам, и обожал плавать по Нэрну на маленьких корабликах, которых там ходило довольно много.       В доме, где рос Дарк, бывало ещё очень много друзей Орны, но уже в три года Дарк мог подолгу сидеть над конструктором или над книгой с картинками, или просто у матери под боком, слушая, как она спорит о чём-то непонятном, говорит на чужих языках, читает стихи и смеётся, совершенно никому не мешая, легко вписываясь в эту взрослую компанию.       В это же время Орна стала наведываться с сыном в Королевский замок, познакомила его с дядюшками и тётушками, кузенами и кузинами.       Однако неконтактность Дарка не позволила им легко вписаться в шумную компанию замка, и Орна решила, что торопить сына не будет. Так что появлялись они там не так уж часто. Шорр старшую троюродную сестрицу запомнил хорошо и был, напротив, довольно активным и общительным, поэтому он всегда прибегал и просил Орну читать из приглянувшейся книги, и звал Дарка играть в разные игры, и младший родич иногда даже соглашался.       Как-то раз Орна и Дарк пришли в гости к родственникам ранней весной, когда замок тонул в цветах, но жара ещё не установилась. Дарку уже было почти три с половиной, и он потихоньку учился общаться. Принц Шорр и его неразлучный друг Мэлл в этот день отвечали за присмотр за всеми младшими детьми замка, потому что всех старших капитан Дэффа пригласил на практику в Высшую королевскую лётную школу. Близился выпуск, и Дэффа гонял выпускников, как мог, в том числе и для обучения подростков. Они с Орэном в последнее время проверяли, как повлияет на психологию аэстальцев повальное обучение именно лётным навыкам. Индивидуальный лётный транспорт не был широко распространён на планете, и король подумывал, не изменить ли это обстоятельство.       Орна воспользовалась поводом аккуратно впихнуть сыночка в компанию ребят, запускавших кораблики на берегу особенно любимого Шорром и Мэллом пруда. Сама она сидела под деревом и с удовольствием наблюдала за сыном и остальными детьми, поглаживая пальцами обложку зелёного томика. Сегодня она решила, что надо уже, наконец, забрать книгу домой и подарить её Дарку. Иначе неугомонный принц Шорр её обязательно выпросит, очень уж он к ней прикипел. Орна не была жадной, но сердцем чувствовала, что Шорр не лингвист, будет заниматься чем-то другим, а она сама кроме космоса и полётов была слишком привязана к словам и стихам, и эта книга, уцелевшая неведомым образом в каких-то удивительных приключениях и оказавшаяся на далёкой планете, казалась ей талисманом.       И вот после целого дня весёлых игр и тихого чтения, приняв участие в изготовлении, а потом поедании ужина, после мытья посуды и кухни Орна и Дарк шли к выходу из замка. Дарк устал и притих, но терпеливо топал за матерью, прижимая к груди книгу. Мамину книгу, которая теперь была навсегда его книгой. Когда они уже были готовы нырнуть под свод аллеи, Орна вдруг обернулась и сказала:        ― Смотри, нас Шорр провожает!       Дарк повернулся и увидел в отдалении, в окне башни, Шорра. Дарк помахал ему рукой, и его родич жизнерадостно замахал в ответ:        ― Приходите ещё, ― пронзительно завопил юный принц.        ― Ладно, ― звонко откликнулась Орна.       Но вышло всё иначе.       Через неделю Орна начала выходить на работу, потому что считала, что ручным ребёнком её сын пробыл уже достаточно долго, может теперь иногда оставаться с отцом или с друзьями семьи, или с родственниками. Месяц прошёл вполне нормально. Орна уходила не чаще двух раз в неделю, Дарк относился к разлуке спокойно.       И всё было бы нормально, если бы ещё через пару недель патруль, в который входила Орна, не попал бы в пиратскую засаду. Никто из пилотов на планету не вернулся.       В этот день Дарка укладывала спать Дарэна. Айо Фрэй Нэввин домой не возвращался тоже, хотя искать Орну Дэффа его и не пустил, отправил другой патруль. Поиски оказались напрасными.       Патруль, в который входила Орна, перехватили пираты, когда аэстальцы находились на максимальном отдалении от планеты. В результате завязавшейся схватки аэстальцев оттеснили ещё дальше, поэтому вылетевшее с планеты подкрепление на помощь не успело. Зато пиратских кораблей слетелось изрядное количество. Двое других кораблей аэстальского патруля были сбиты довольно быстро, но Орна была слишком хорошим пилотом, чтобы так легко сдаться. Пиратов, которые отвлеклись на расстрел аэстальцов, она сбила, а сама никак не поддавалась, несмотря на превосходящие силы противника. Сначала предводитель пиратского патруля взбесился и собирался задавить аэстальца числом, но потом вдруг понял, что это отличный урок для его людей.       — Будут знать, как пьянствовать вместо тренировок, — зло процедил он, отозвал атакующих, оставив оцепление вокруг места поединка, и начал высылать пиратские корабли по одному. В дуэли один на один пираты ожидаемо терпели поражение.       Орне было очень плохо.       Как все аэстальцы, она совсем не была кровожадной, и ей было отвратительно убивать даже пиратов. Если бы не память о товарищах по патрулю, которые только что погибли у неё на глазах, она бы могла сдаться. А ещё Орна думала о том, что все пираты, которых она сейчас собьёт, уже никогда не нападут на её планету, и это заставляло её сражаться дальше и дальше. Она знала, что живой из этого боя не выйдет, поэтому твёрдо решила, что за её жизнь пиратам придётся дорого заплатить.       Пиратский командир, впрочем, оказался хитрей. Раз уж этот аэсталец стоил столько жизней, надо его взять живым и использовать. Поэтому пока Орна сражалась, и её теснили всё дальше и дальше от планеты, он вызвал с базы корабль-ловец, который подкрался к аэстальке, и захватил её корабль силовым полем. К парализованному кораблю пристыковался один из ловцов и вскрыл его. Орна естественно не стала дожидаться, чтобы пираты захватили её живой, и остановила сердце. Однако пираты знали об этой милой аэстальской причуде, поэтому, недолго думая, применили к девушке реанимационные процедуры, и успели её откачать.       Когда Орну доставили на базу, капитан базы сначала пришёл в бешенство, не понимая, как ему эта странная аэстальская женщина, совершенно непохожая на нормального аэстальца, сможет оплатить двенадцать кораблей, которые она уничтожила. Он даже чуть было не пристрелил отвечавшего за эту операцию пирата. Однако вовремя вспомнил, что недавно слышал о возникшей внезапно потребности в живых аэстальцах. Капитан отправил своего помощника по сбору информации за деталями, и вскоре выяснил, что некоторому анонимному посреднику можно за хорошую цену продать живого и неповреждённого аэстальца. Пират пожал плечами и распорядился продать Орну, чтобы компенсировать себе хотя бы часть расходов.       Так Орна оказалась в плену у человека, который дал себе слово уничтожить планету Аэсталь.       Первое время после исчезновения Орны Дарэна и Альо много времени проводили вместе с Дарком, помогали Айо наладить быт, присматривали за малышом. Дарку сказали, что мама потерялась в космосе, но все аэстальские пилоты ищут её и обязательно когда-нибудь найдут.       В главном зале Высшей лётной школы помещали фотографии всех выпускников, отдавших жизнь, защищая планету. На одной стене были лица тех, кто достоверно погиб в космосе, чьи корабли взорвались на глазах у выживших свидетелей, а на другой стене были лица тех, кто пропал без вести, чьей гибели никто не видел. Аэстальцы считали, что в надо надеяться до последнего, и до обнаружения точных свидетельств не переносили пропавших без вести в список погибших. Так был среди пропавших без вести Оллин Тайин, сын хозяина «Синего солнца»… Никто из аэстальцев не нашёл его, не было и информации о его смерти. На эту же стену поместили и фотографию хохочущей Орны. Никакого особого единообразия и достоинства в фотографиях не наблюдалось, наоборот старались максимально передать характер человека.       Дарк очень ждал маму, каждый день надеялся, что она вернётся именно сегодня. Но надежды оставалось всё меньше. Айо постепенно отдалялся от всех друзей Орны, которые раньше постоянно бывали у них дома. К моменту, когда Дарку исполнилось четыре года, они с отцом остались практически одни. У Альо и Дарэны родилась дочь, которую назвали Астрой, и первое время родители оказались поглощены своей малышкой, так что уже не могли столько времени уделять сыну пропавшей подруги.       Угрюмый же Айо, капитан Холодное сердце, как звали его младшие курсанты, одним видом своим распугивал всех гостей. На самом деле Айо чудовищно страдал, потеряв любимую жену, он плохо спал ночами, оставшись, наконец, в одиночестве, часами рыдал в подушку. Жизнь его лишилась всякого смысла, но он не мог даже позволить себе искать смерти в бою или просто остановить сердце и уйти, потому что сишком хорошо понимал, как нужен его опыт молодым пилотам, как важно для Аэстали то, что он делает. На границах планеты шла война с пиратами, его жена погибла в этой войне, стать дезертиром он не мог. Айо умом понимал, что у Орны и у него остался сын, что этот ребёнок в каком-то смысле продолжение Орны, что в нём половина её генов. Айо догадывался, что, если бы Орна могла увидеть, как он пренебрегает малышом, она бы ему просто голову открутила. И всё равно он никак не мог заставить себя почувствовать с сыном какую-то эмоциональную связь.       Айо старательно заботился о его нуждах, хорошо кормил мальчика, нашёл ему очень хорошего наставника — мастера Нэна. Под руководством старого стража небольшая группа ребят училась и играла, пока их родители были на работе. По какой-то причине Айо не решился отдать Дарка своим родителям. На Аэстали довольно часто детей воспитывали бабушки и дедушки, и даже прабабушки и прадедушки. В аэстальском языке не было, кстати, возможности описать, на сколько поколений отстоит от тебя предок, говорили просто «старший родич». Но с отцом Айо, хотя и примирился, в глубине души так его и не простил, и к матери питал смешанные чувства, неосознанно считая её пособницей отца в их заточении, обвиняя её в том, что она бросила все свои занятия и молча следовала за отцом.       Когда мать рассказала Шорру о том, что Орна пропала без вести, он очень горевал. Не раз он приходил в её комнату в башне, как тогда в первый раз пять лет назад, и пытался понять, как такое возможно, что больше никогда Орна сюда не войдёт. В голове его звучал голос Орны, читающий его любимые строки:       «Oh, East is East, and West is West, and never the twain shall meet,       Till Earth and Sky stand presently at God's great Judgment Seat;       But there is neither East nor West, Border, nor Breed, nor Birth,       When two strong men stand face to face, tho' they come from the ends of the earth!»       Шорр пошёл к отцу и попросил его узнать, как дела у капитана Айо и его маленького сына. Может быть, Айо будет приводить Дарка в замок, к другим детям королевской семьи? Орэн пообещал узнать, и действительно в тот же день пошёл к Айо в гости.       Хмурый Айо открыл ему дверь, чуть склонил голову, приветствуя короля, и молча проводил его в большую комнату. Четырёхлетний Дарк сидел за столом, болтая ногами, не достающими до пола, и аккуратно писал буквы в прописи, рядом лежали какие-то чертежи, неровные, но вполне разборчивые. Мальчик поднял на Орэна большие тёмно-серые глаза и вежливо улыбнулся.       Орэн рассматривал Дарка, пытаясь понять, на кого из родителей он похож. У его матери была очень нетипичная для аэстальца внешность, но никаких необычных черт Дарк не унаследовал, наоборот был очень средним аэстальцем, волосы русые, глаза серые, лицо тонкое. В Галактическом центре сказали бы: «Все эти аэстальцы на одно лицо». Орэну показалось, что он и крупным, как отец, не вырастет.       Айо молча стоял поодаль, не делая никакой попытки спросить, что привело к нему такого гостя, или предложить ему чаю, или присесть.       — Что это за чертежи? — спросил, наконец, король Аэстали у малыша.       — Мастер Нэн учил нас делать пневматические механизмы, я буду делать червячка, который ползёт.       — Мастер Нэн твой наставник?       — Да…       — А чему ты хочешь научиться? Хочешь приходить к нам в замок и учиться вместе с моим сыном и его товарищами?       Мальчик быстро взглянул на отца, потом опустил голову и чуть покачал ей.       Орэн резко обернулся, Айо стоял совершенно неподвижно, лицо его было равнодушным и замкнутым.       — Айо, обязательно приходите к нам в гости почаще, — твёрдо сказал Орэн, надеясь, что его голос звучит достаточно убедительно.       — Да, мой король, — бесстрастно ответил Айо. — Как только я немного освобожусь в корпусе, мы обязательно придём.       Орэн попрощался и ушёл.       Он понимал, что беда в том, что Айо за все годы, что он провёл рядом с Орной, не стал своим ни в одной из множества её компаний. Он не чувствовал себя своим ни в королевском замке, ни среди весёлой университетской компании, ни среди других пилотов. И с этим надо будет попробовать что-то сделать, но как? Если тащить Айо в компанию за шиворот, станет только хуже, к тому же сейчас он слишком горюет о своей жене.       Остаётся попробовать дать ему время.       Оставить Айо Фрея в покое и дать ему время получилось само собой, потому что в это время королева Лэнна дохаживала последние дни и вскоре родила второго сына, получившего имя Алэн. Шорр был совершенно ошарашен и очарован малышом, и многое в распорядке жизни замка изменилось с появлением нового ребёнка в королевской семье.       Двойняшки Гелена и Дарэна, которые когда-то верховодили в компании детей замка, пока Мэлл и Шорр только учились вылезать из пелёнок, уже были большими девицами, учились в Университете. Гелена на медика, на педиатра, поэтому она с большим восторгом отнеслась к появлению младенца в королевской семье, рассчитывая, что ведение маленького принца ей зачтут за очередную практику. Дарэна училась на биологическом факультете, собиралась быть напарницей сестры в области биотехнологий, применимых в медицине. Естественно, ей и помочь хотелось, и интересно было, так что Дарэна тоже зачастила в замок.       Девочки были большим подспорьем для королевы Лэнны. Постоянными спутниками Шорра, а теперь и коляски с маленьким принцем, потому что задачу выгуливать малыша, конечно же взяли на себя старшие дети замка, были его троюродные братья и сёстры. Старшими в компании были девочки, что благотворно сказывалось на количестве и качестве проделок и шалостей, Берри Ильэ Сэль недавно исполнилось одиннадцать, Шэна Рун Тальо была на год младше, следом шёл девятилетний Дэнем Солль Сэль, кузен Берри, потом восьмилетние принц Шорр и Мэлл Морэн, младшим ребёнком в компании был шестилетний Анн Ивэн Тальо, кузен Шэны. К этим же ребятам довольно часто присоединялись дети разных служащих замка или других членов Королевского совета.       К тому же жизнь всех детей замка, а особенно принца и других детей королевской семьи, всегда была полна учёбы и стажировок. Шорр уже дважды бывал в Галактическом центре, месяц прожил в пансионате для детей тамошней элиты. Надо сказать, что всем очень повезло, что тренировочный меч остался на планете, потому что убить им кого-то из обитателей пансионата не вышло бы, а вот сломать пару рёбер или загребущих конечностей Шорр бы обязательно попробовал.       Деля своё внимание между учёбой, тренировками, друзьями и братом, Шорр совершенно забыл о своей погибшей родственнице и её сыне, ведь подружиться они толком не успели. Но однажды, когда Шорр с интересом наблюдал за освоившим ползание задним ходом Алэном, пытающимся добраться до яркой куклы в углу комнаты, он вдруг вспомнил Орну и осознал, что она исчезла уже полгода назад, и Дарк полгода не был у них в замке.       Следующим вечером Шорр сам отправился в гости к Айо Фрею и его сыну. Отец сразу рассказал ему о том приёме, который его встретил, поэтому хитрый Шорр решил, что связываться с вредным Айо не будет. Он знал этого несгибаемого типа по занятиям в лётной школе. Но если удастся подружиться с маленьким Дарком, тот сможет сам приходить в Королевский замок, не запирает же отец его дома, в конце концов. Такое только в книжках бывает…       Шорр быстро шёл по брусчатке улицы Пилотов, с интересом осматриваясь. Король Орэн старался, чтобы юный принц хорошо знал свою планету, поэтому с ним регулярно случались поездки по разным городам, учебные экскурсии в разные природные зоны, а раз в неделю принц с кем-то из родителей или советников не меньше 6 часов пешком бродил по городу, попутно слушая истории о разных местах и людях, с ними связанных, а иногда и знакомясь с ними. На этой улице Шорр раньше не был, хотя и знал, что до лётной школы отсюда рукой подать. Трёхэтажный дом, в котором жил Айо с семьёй, он заметил издали.       Дом был сложен из цветного кирпича всех оттенков коричневого цвета — от светло-бежевого да тёмно-шоколадного, охристых, желтоватых, красноватых тонов. Цветные кирпичи были положены без особого узора, и это придавало дому дополнительное непричёсанное обаяние. В первом этаже было маленькое кафе, и Шорр уже чувствовал запах кофе и выпечки. В Город уже пришла осень, но полосатый тент уличной веранды ещё оставили специально для любителей посидеть на улице даже в прохладную погоду.       Прямо над тентом было раскрытое окно и в его проёме сидел с книжкой Дарк, Шорр его сразу узнал.       Подойдя поближе, Шорр тихо окликнул:       — Дарк, привет!       Мальчик глянул вниз, кивнул и скрылся в комнате.       Шорр подошёл ближе и увидел стеклянную дверь кафе, за ней зал со столиками и диванчиками, стойку, но никаких признаков дверей в жилую часть дома. Он посмотрел налево и направо, там явно были жилые входы, но ведь квартира Орны, судя по всему, была над кафе.       — Ага, — сообразил юный принц, — наверное, вход со двора. И он быстро побежал направо, чтобы обогнуть дом. Он свернул за угол в небольшой дворик с качелями, раскидистым деревом с притаившимся в кроне домиком, зарослями кустарников и здоровенной кучей песка, изрытой детскими туннелями.       На низких каменных ступенях подъезда стоял его маленький кузен. Шорр почувствовал себя неловко, мальчик выглядел ещё более худым и мелким, чем он его запомнил. Сам Шорр Орэн был крупнее и выше сверстников, что тоже влияло на то, как он воспринимал других.       — Привет, Дарк, — повторил Шорр. — Извини, что я к тебе не приходил. У меня братик родился, все так заняты были. Я не подумал, что тебе, наверное, одиноко.       — У Дарэны тоже родился ребёнок, — тихо ответил Дарк. — Её зовут Астра Альо. Ей уже восемь месяцев, она встаёт в кроватке.       — А мой братишка, Алэн, лихо ползает! — улыбнулся Шорр. — Но почему-то только задом, а вперёд не ползёт! Просто стоит на четвереньках и качается, а двигаться не может. Ужасно смешно! Слушай, Дарк, давай ты будешь почаще приходить в замок? У нас весело! В замке постоянно живут наши родичи Берри, Шэна, Дэнем и Анн, потом ещё есть мой друг Мэлл и его старшие сёстры Гелена и Дарэна, двойняшки, они совсем уже большие, но с ними всё равно очень интересно. И ещё много других детей. Мы такие экспедиции организуем! И тренируемся вместе, и учимся вместе. Тебя уже учат летать на чём-нибудь?       — Нет, — вздохнул Дарк. — Мой отец лучший пилот планеты, моя мама тоже была лучшей, а у меня совсем не получается. И мне не нравится. Наверное, со мной что-то не так, отец говорит, что мама училась в лётной школе уже в десять лет, а, значит, знала, что хочет летать ещё раньше. А я не хочу.       — А чего хочешь?       — Я не знаю… Мне нравится играть с Астрой. Я бы, наверное, учился заниматься с детьми.       — Дарк, — серьёзно сказал Шорр, — ты ещё совсем не взрослый, ты обязательно разберёшься, чем хочешь заниматься! Только, пожалуйста, не забывай, что мы очень любим твою маму и тебя! Приходи к нам!       — А папу?       — Что папу?       — Моего папу вы любите? — уточнил Дарк, внимательно вглядываясь в лицо своего кузена.       Шорр некоторое время озадаченно моргал.       — Понимаешь, — неуверенно протянул он. — Айо Фрэй никогда к нам не приходил в гости. Я его встречаю в Лётной школе, когда хожу на занятия. Он очень хорошо учит, но я его совсем не знаю. Так что я не могу ответить на твой вопрос.       — Отцу очень одиноко, — тихо сказал Дарк. — Не хочу его сейчас расстраивать. Может быть, в другой раз.       Шорр понимающе кивнул.       — Ладно, я ещё навещу тебя! До встречи!       И он пошёл домой, грустно размышляя, с кем бы ему посоветоваться и что ещё сделать.