Планета, которой не было

      Они немедленно отправились в дом Оймгарда на проспекте Метрополии, чтобы обсудить с гангафцами планирующуюся спецоперацию.       Гангафский квартал на Нерате вызывал у Дарка смешанные ощущения. С одной стороны, именно здесь поселилась Аэни, так что, как только Дарк достаточно освоился, чтобы начать выбираться в нератское сообщество и узнавать, что стало с его остальными подопечными, её дом он сразу нашёл.       Дарк даже знал, куда выходит окно девушки: в дремучий лес, чтобы не было видно домов Оймгарда и Васина на противоположной стороне проспекта Метрополии.       Впрочем, нератские леса были очень красивыми. Когда Дарк там прогуливался, разведывая обстановку, даже его вечная тоска немного рассеивалась в лесной прохладе среди сероватых и зеленоватых стволов, возвышающихся из резных листьев и незнакомых трав.       Но с другой стороны, здесь были сосредоточены все гангафцы, а именно в их руках постоянно находилась жизнь людей, за которых Дарк отвечал.        — После того, как из баланса власти в измерении Галактического центра выведена Тёмная империя, — бесстрастно и чётко говорил полковник Оймгард, — всё измерение дестабилизировано. Наша задача в кратчайшие сроки, я рассчитываю, что мы потратим не более десяти циклов или даже уложимся в более краткие сроки, произвести зачистку всех оставшихся пиратских баз, теневых сообществ, корпораций, ведущих грязную игру. В это же время мы уничтожим текущее коррумпированное правительство и приведём к власти людей, которых сочтём достойными.        — У меня есть такие на примете, — Шорр Кан поднял руку и, дождавшись утвердительного кивка начальства, продолжил, — как вы помните, информацию о Тёмной базе Дарка мы получили от приёмного сына Аэстали Тэлайо. Он же познакомил меня с двумя весьма интересными людьми, они владеют фирмой космических перевозок и унаследовали космический корабль Айо Фрея Нэввина — знаменитую «Чирру». Два жителя Галактического центра, которым аэстальцы доверили свой космический корабль — это уникальное явление.        — Господин полковник, мне есть, что добавить, — спокойно произнёс Дарк, — разрешите?        — Слушаю вас, господин лейтенант.       — Грассо Бруни и Греттир Ингтоурссон, если называть их полностью, не только были друзьями капитана Айо и его штурмана, мне известно, что они помогали очень хорошему галактическому полицейскому Реджинальду Сотби и его супруге аэстальского происхождения Вите Кэн Астин, которая была консультантом Галаполиции. После гибели Реджинальда и Виты именно Грасс и Греттир взяли под опеку их дочь и внучку.        — Хорошая кандидатура, — кивнул Оймгард. — Кроме того, два космических перевозчика во главе Галактического центра… Не президент Галактики, а президенты… В этом есть элемент благородного безумия.        — Мы подберём им надёжный совет, — добавил Шорр Кан. — Например, выберем семь человек, подходящих на такую непростую роль, и назовём их Советом Гептархов. Мне кажется, такое изящное древнее словцо вызовет трепет, а вся структура существенно снизит коррупцию и злоупотребления.        — Основной ударной силой будем мы четверо, — Оймгард кивнул Корлу, Шорр Кану и Дарку. — Пока мы заняты, Эолверра подготовит проект конституции и свод законов.       Васин серьёзно кивнул.        — Оймгард, позвольте, — Шорр Кан снова привлёк к себе внимание. — У меня есть несколько предложений по порядку проведения этой операции. Давайте организуемся на бывшей Тёмной базе. Также я предлагаю использовать связи и возможности Дарка, при необходимости даже нарушая его легенду. Это достаточно далёкое от Нерата измерение, чтобы риск утечки информации компенсировался тем влиянием, которое имеет Дарк, и теми преимуществами, которые мы получим. Облик и новое имя Дарка будем объяснять прикрытием. Давайте также выведем пиратский флот Дарка из той дыры, куда он их отправил. Мы сделаем из них космический флот обновлённого Галактического центра. Для связи и помощи я бы также взял с собой Корраха, Дерека и Вулфа.       Оймгард недовольно поморщился, потом решительно кивнул:        — Я готов положиться в этом на ваше мнение, ваша светлость. Каждый из нас работает индивидуально в том режиме, к которому привык. Например, я неплохой киллер, значит, я беру на себя устранение правительства, глав корпораций и запугивание их преемников в сторону послушания новым законам Галактического центра.        — Мне проще всего проникнуть на какую-нибудь базу и заложить мощное взрывное устройство, — сообщил Корл, — дёшево и сердито…       — Я хочу в каждом конкретном случае проникать в нужную организацию, чтобы по месту понять, то ли действительно всех уничтожить, то ли захватить власть, навести шороху, взять под контроль и далее этих людей использовать, — задумчиво произнёс Шорр Кан.        — Мне кажется разумным сначала вывести с пиратской базы тех, кого действительно можно в дальнейшем использовать в своих целях, и я считаю, что мы должны сохранять жизнь техническому персоналу, посколько чаще всего это несчастные подневольные люди. Если новое правительство Галактического центра сможет не только ликвидировать институт пиратства, но и освободить невинных людей, это произведёт колоссальное впечатление. А потом уже можно заложить взрывное устройство и таким образом всё за собой подчистить.       Дарк говорил со спокойной уверенностью, которой не чувствовал.       Шорр Кан отлично его понимал. Дарк по своей натуре не был убийцей, именно поэтому его так подкосила информация о том, что он отвечает за гибель Аэстали. Дарку было нестерпимо думать о том, чтобы без разбору взорвать толпу людей. Однажды он уже был свидетелем того, как уничтожается космическая база. Огромный дом для нескольких тысяч людей, многие из которых были просто обслуживающим персоналом и никогда не совершали ничего противоправного. С базы Пирса они выбрались втроём: Дарк, Оллин и Кай. Все остальные погибли.       Так что Шорр Кан немедленно сказал бодрым и громким голосом:        — Прекрасно! Очень работоспособная схема!       К огромному облегчению Дарка Оймгард кивнул:        — Готовимся к вылету, господа!       Поскольку перемещаться между точками применения силы и организации террора предстояло индивидуально, решили лететь на нератских кораблях класса «тень». Это были корабли, предназначенные для одного пилота, но, как максимум, способные принять на борт четверых: двух пилотов и двух пассажиров, хорошо экипированные для боя, отлично защищённые, обладающие режимом «стеллс». В принципе, в критической ситуации для не очень большого перелёта в кабину можно было впихнуть ещё несколько человек.       Корл ожидаемо решил взять собственный штурмовой корабль, на котором прилетел на Нерат в своё время. А вот Оймгард и Васин прибыли на большом десантно-штурмовом судне в штабной модификации, так что для этой миссии пришлось Оймгарду брать нератский кораблик.       За двенадцать лет своей истории — мизер по сравнению с историей Земли, а по сравнению с Гангафом вообще комариный чих — странная планета Нерат, тем не менее, прошла значительный путь развития. Давно уже никто не вспоминал те времена, когда на всю планету было два космических корабля: Любин поисковый «Метеор» и Д-транспортник «Валинор». Первые же партии поставок оборудования с Земли на «Валиноре» позволили нератцам построить первые автоматические заводы и воспроизвести корабли, аналогичные «Метеору». Вскоре Джейсон довёл до ума свои разработки, и нератцы поставили на корабли оборудование, обеспечившее путешествия в другие измерения. При первом экспериментальном полёте Петька, без которого такой полёт обойтись не мог, и второй пилот и навигатор Том Филдс нашли на необитаемой землеподобной планете бедную, почти одичавшую Энн Донован, жену Джейсона. Можно было ручаться, что женщине сроду бы не пришло в голову, что скаутская подготовка детства когда-нибудь настолько ей понадобится.       Выжить же ей помогло то, что в момент, когда ее эксперимент пошёл не так, она была в комбинезоне высокой защиты и с инструментальным поясом. Лазерный резак и прочие виброножи не раз спасали ей жизнь и помогали добывать еду и строить укрытие. Когда Петька и Томас вернулись с пассажиркой, счастье Джейсона и Тора не поддавалось описанию!       После того, как нератцы вышли в другие измерения и стали строить свой не зависимый от Земли флот, перед нератским Советом встал неожиданный этический выбор.       На тот момент в Совет входили: Валерий Сидоров, происходящий с Земли-2, Ирина Кольцова, происходящая с Земли-1, Джейсон Донован, происходящий с какой-то ещё Земли, автор неожиданной технологии, ещё одним советником стала Эмма Кёлер с Земли-2. По роду занятий Эмма была зоопсихологом, но что более принципиально, она очень увлекалась экстремальным выживанием, почему и заинтересовалась планетой, ещё не столь благоустроенной, как Земля, где постепенно собиралась отличная компания, которую можно обучать и воспитывать. Вошли в совет Тамара Львова, нератский медик, тоже происходящая с Земли-2, и Даниил Погодин, тоже землянин из этого измерения.       То есть, из шести советников четверо принадлежали к миру-покровителю всех нератцев. Казалось бы, логичным для них было решить передать новую технологию исследователям с Земли и земной Комиссии по контактам и Комиссии по контролю… И все же земляне тоже проголосовали против. Они решили, что земным прогрессорам хватает работы с цивилизациями этого измерения — Арканаром, Гигандой, Надеждой, Саулой… А попытки принести светлые идеи коммунизма в некоторые из встреченных нерратцами миров могут привести к серьезным потерям, как у землян, так и у местных. К тому же, к войне земляне готовы не были, а шансы получить её казались большими.       Так что Нерат, недолго думая, взял исследование других измерений и их небольшое прогрессирование на себя.       Сначала средствами перемещения служили «тени», скрытные и отлично защищённые корабли для одного-двух пилотов. Потом нератцы разработали и построили небольшие корабли десантного класса. Для их пилотирования уже требовалась команда: капитан-координатор, пилоты первый и второй, впрочем, мог справляться и один, навигатор, медик. Такие корабли могли брать пассажиров, перевозить штурмовой отряд, выполнять грузоперевозки. Такой класс нератцы пафосно назвали «замок». Вообще-то нератцы с самого начала охотно использовали все доступные языки: русский как «нератский», потому что он непонятным образом инсталлировался в мозг каждому, вставшему в круг у Нератского Камня. Английский Джейсона и Тора, немецкий, бывший родным для Эммы, польский — Дарека. Японский — второй язык Тамары, у которой дед был японцем. Ну, и так далее… Поэтому корабли на самом деле назывались «shadow» и «castle».       Оймгарду и Дарку решили выдать корабли общего пользования, а у Шорр Кана уже был свой, назывался он «Тринадцатый». Третьим кораблем спецоперации стал тяжелый грузовик, который поведут Коррах, Дерек и Вулф. Заслуженный «Валинор» по праву считался кораблем счастливым, его выдавали всем, отправляющимся в рискованный рейд. На «Валинор» загрузили восемь регенераторов, которых не было среди медицинского оборудования Тёмной базы. На каждого участника спецоперации и про запас. На месте Коррах и его подчиненные должны были взять корабли Тёмной базы.       Вскоре после общего совещания Оймгард взял с собой Шорр Кана и Орэна и отправился к Дарку, они хотели обсудить, что помнит Орэн о Гал-Центре, найти интересные зацепки, прежде чем начинать спецоперацию.       Когда они добрались до Заполярья, их встретил Дарк и проводил в гостиную, где у камина на ковре спал Кам, укрытый плащом, его почти не было видно. Орэн внимания не обратил, но Шорр и Оймгард отметили присутствие мальчика. Довольно долго они спокойно обсуждали, что полезного может вспомнить король Орэн, а потом Кам вдруг вскочил с отчаянным криком: «Дарк!»       Дарк, не обращая никакого внимания на остальных, бросился к нему, крепко обхватил и стал укачивать, а мальчишка вцепился в его рубашку и истерически выкрикивал:       — Ты живой, живой, мне приснилось, что ты умер!       — Я живой, я живой, — повторял Дарк, баюкая его, пока мальчик, наконец, не расслабился.       В комнате повисло напряжённое недоброе молчание.       Кам с трудом открыл глаза и тут же увидел Оймгарда со злым лицом и прищуренными глазами, незнакомого человека, ужасно похожего на Шорр Кана с совершенно перекошенным лицом, и самого Шорр Кана. Лицо нератца было каменно спокойным, но в глазах была заметна тревога.       Сердце Кама оборвалось:       — Мне приснился страшный сон, господин лейтенант, — жалобно выдавил он, выпуская Дарка.       Орэн глядел только на того, кого ему представили, как гангафца Грея, глядел с ужасом, отчаянием и ненавистью.       Дарк отпустил своего приёмного сына, подошёл к Орэну, опустился у его ног на колени, склонил голову и замер.       Шорр Кан немедленно встал рядом с коленопреклонённым Дарком. Он молча смотрел на отца, и Орэн понял, что если он сейчас выхватит клинок, как ему очень хотелось, его вновь обретённый сын встанет на линию удара.       Оймгард тоже встал и мрачно произнёс:       — Ваша светлость, заберите отсюда лейтенанта и его приёмыша. Мне надо поговорить с его величеством.       Орэн, услышав свой прежний титул, со свистом втянул воздух сквозь зубы.       Шорр Кан встал, подошёл к Каму, обнял его за плечи и повёл к дверям. Мальчика било крупной дрожью. Дарк молча пошёл за ними.       Они вышли из гостиной и пошли в кухню. Там Шорр Кан посадил Кама на стул и твёрдо сказал ему, опускаясь рядом на пол так, чтобы мальчик его хорошо видел.       — Кам, я клянусь тебе, я не позволю своему отцу или Оймгарду убить Дарка. Пока я жив, его никто не тронет. А меня непросто убить, многие пробовали.       — А если Оймгард прикажет? А если твой отец тебе прикажет? — всхлипнул Кам.       — У меня же есть своя голова на плечах. Зачем я стану выполнять приказ, который считаю неправильным? И я надеюсь, что аэсталец Орэн Рекки Сольве ещё не сошёл с ума и не станет требовать такого повиновения от сына.       А в это время Орэн спросил у Оймгарда.       — Как это понимать, господин полковник? Кто этот человек? Почему он отзывается на имя Дарк и ведёт себя так, как будто это он уничтожил мой мир и сознаёт свою вину.       — Послушайте, Орэн, — твёрдо произнёс Оймгард. — Когда мы с Шорр Каном нашли аэстальца по имени Дарк, который взорвал вашу планету, Шорр Кан принял решение предать его смерти. Но в силу ряда причин было решено дать Дарку вместо этого новое имя и позволить своим трудом на благо мира во всём мире искупать свою вину. Мы договаривались, что если тайна Дарка Айо и его офицеров будет раскрыта, то их действительно расстреляют. Мне кажется, что никто кроме вас не может принять этого решения. Скажите, как нам следует поступить, а я распоряжусь.       Орэн долго сидел, опустив голову, а потом решительно потянулся к сыну мысленно. Как в тот раз, когда искал его после переноса, как в тот раз, когда Шорр так и не ответил.       Сейчас он отозвался мгновенно:       — Отец?       — Твой начальник предлагает мне решить, что делать с Дарком.       — Решай, отец. Только имей в виду, чтобы убить Дарка, вам сначала придётся убить меня. Я дал клятву защищать его.       — Я понял тебя, — с горечью ответил Орэн.       Потом он поднял глаза на Оймгарда и с трудом произнёс:       — Мне кажется, что этот мальчик не в себе, у него болезненный бред.       — Вам виднее, ваше величество, — недовольно ответил Оймгард. — Пойдёмте обратно в Посёлок, нам пора отправляться в наш рейд.       Он подошёл к двери, открыл её и крикнул.       — Ваша светлость, встречаемся на космодроме через два часа. Я в штаб-квартиру.       — Слушаюсь, господин полковник, — громко отозвался Шорр Кан, но из кухни не показался.       Хлопнула дверь.       — И правда, ушёл, — с облегчением вздохнул Шорр Кан и посмотрел на Дарка. Предполагаемый гангафец Грей неподвижным взглядом смотрел в окно. Видно было, что опека его отчаянно бесит, и он изо всех сил борется с собой, чтобы не сорваться и не напугать Кама.       Они опять вызвали Аэни, поручили встревоженного мальчика её заботе, и отправились обратно в Посёлок.       Когда оба аэстальца остались, наконец, одни, Шорр Кан сказал, поднимая в воздух везделёт нервным рывком:       — Если тебя так раздражает моя защита, скажи. Мне тоже не особенно нравится закрывать тебя грудью от собственного отца. Только взвесь всё хорошенько, про Аэни подумай, про Кама.       Дарк искоса глянул на него, криво усмехнулся.       — Я тебе очень благодарен за защиту, — равнодушно ответил он и снова отвернулся.       Прошло ещё десять часов, и пять кораблей совершили переход в измерение Галактического центра.       По прибытии было решено потратить первые шесть часов на отдых и обустройство, а потом уже начинать спецоперацию. Дарк медленно направился в кают-компанию. Он понимал, почему Шорр Кан решил использовать его базу и его связи, но на сердце всё равно было тяжело.       Это место было его домом.       Дарк создавал эту базу с огромной любовью и рассчитывал, что здесь и дальше будет дом его людей. Но он просчитался и не смог их защитить. Отчаяние и унижение, которые он испытал здесь меньше четырёх месяцев назад, снова оживали в его душе. Его дом был уничтожен, и возвращение оказалось мучительным.       После того, как у Дарка отобрали магию, мир стал тусклым и серым, здесь, на привычной базе, это ощущалось намного сильнее и намного сильнее угнетало. Лишённый привычных магических чувств, да ещё и глубоко ушедший в свои невесёлые мысли, Дарк пропустил появление Шорр Кана. Только ощутив руку на своём плече, он вздрогнул и обернулся. Нератец решительно втолкнул его в пустую кают-компанию и скомандовал:       — Компьютер, свет!       Потолочные панели медленно засветились.       Кресла были убраны к стенам. Книжные полки выглядели безжизненными и заброшенными. Похоже, во время консервации базы Коррах отдал роботам распоряжение провести уборочный цикл. Когда на базе жили люди, полки всё время были вкривь и вкось, где-то книги свалены стопкой, где-то развёрнуты обложкой и стоят в переднем ряду. Столы тоже всегда были завалены книгами, бумагой, принадлежностями для письма и рисования, планшетами. Сейчас все было аккуратно убрано по местам.       На ближайшей полке с шуршанием активизировался книжный червь, подарок Кама.       Дарк механически махнул в его сторону рукой, прищёлкнув пальцами, и умный девайс перешёл в спящий режим.       Дарк сомнамбулически медленно повернулся к нератцу.       Шорр Кан, наоборот, был подозрительно бодр и его тёмные глаза блестели от сдерживаемой энергии. В левой руке он держал два меча в тёмных ножнах. Один из них Дарк узнал. Оружие у него отобрали в момент нападения на базу.        — У нас шесть часов на отдых и перезагрузку. Подозреваю, что спать прямо сейчас ты не сможешь, поэтому предлагаю немного пофехтовать.       Дарк озадаченно спросил:        — Но почему ты предлагаешь это мне?       — Потому что, насколько я знаю, Коррах, Дерек и Вулф, как новички на твоей базе, никакие фехтовальщики. А у Корраха ещё и травма на предмет меня и меча, я убивал у него на глазах. Гангафцы имеют опыт, на порядок превосходящий мой собственный, так что они меня раскатают без малейшей пользы для моей техники, но с большим уроном для самолюбия. Остаёмся мы с тобой.        — А от меня ты урона самолюбию не ожидаешь, — хмуро констатировал Дарк.       — От тебя я не знаю, чего ожидать, — пожал плечами нератец. — Мы же никогда не сталкивались как соперники с оружием в руках. В магии я сильнее, это мы успели выяснить, но фехтовать нам ещё не случалось.       Дарк задумчиво кивнул и протянул руку, Шорр Кан отдал ему второй клинок, а свой меч обнажил и отнёс ножны в одно из кресел.       Дарк тоже оставил ножны в стороне, потому что сейчас у него не было оружейного пояса и возможности снова ощутить привычную тяжесть у левого бедра.       Ему было действительно интересно, что выйдет из этого поединка, насколько равны их силы. С одной стороны, на Тёмной базе любили холодное оружие и фехтовали постоянно. В ближнем бою внутри космического корабля, который не хочется разнести в хлам, хороший фехтовальщик, вооруженный хорошим мечом, имел значительное преимущество, и каждый воспитанник Тёмной базы умел этим преимуществом воспользоваться. Зато Шорр Кана учили фехтовать с раннего детства, причём учили его лучшие мечники планеты, а Дарк, несмотря на принадлежность к королевской семье, учился у районного стража, как любой юный аэсталец. С другой стороны, после того, как Шорр Кан в 16 лет перенёсся в другое измерение, он наверняка фехтовал гораздо реже, чем Дарк, который последние 18 лет был руководителем Тёмной базы и упражнялся каждый день.       Дарк вздохнул и встал в стойку.       Шорр Кан отзеркалил.       Их клинки со звоном встретились, и оба противника пришли в бешеное движение.       У Шорр Кана была цель, он специально втянул Дарка в этот поединок. Всё, что понимал Дарк о возможностях каждого из них, было очевидно и Шорр Кану, только в отличие от Дарка он ещё и располагал результатами ментоскопирования. Шорр Кан точно знал, что способности Дарка к фехтованию выше, чем его собственные. Если бы Орна осталась с сыном, и Дарк бы участвовал в тренировках детей королевской семьи, советников и других обитателей замка, то скорее всего он превзошёл бы и Шорр Кана, и Мэлла, и других юных мечников. Если бы сейчас на Нерате можно было провести общий турнир, то тройкой лидеров с гарантией стали бы сам Шорр Кан, Дуглас и Дарк. Вот только Дарк был не уверен в себе и подавлен из-за всего, что произошло в последнее время. Его постоянно мучил страх за своих офицеров и воспитанников базы, первая встреча с Шорр Каном и гангафцами оставила в его душе память об унижении и боли.       А через шесть часов им предстояло устроить кровавую мясорубку по всему Галактическому центру. Дарку необходимо было на что-то опираться, иначе живым ему не выбраться, а Шорр Кан дал слово его воспитанникам и нарушать не собирался.       Оставалось заставить Дарка понять, что есть вещи, в которых он сильнее Шорр Кана, что он по-прежнему один из самых опасных людей этого измерения, что он может выполнить задание Оймгарда и вернуться.       Так что фехтовал Шорр Кан с полной самоотдачей, но очень расчётливо. Он понимал, что если сейчас себя отпустит и будет драться, как дрался с Дугласом в степи, то он может выиграть этот поединок, а этого как раз и следовало избежать. Дарк же наоборот, получив в руки оружие, словно проснулся. Ему на мгновение показалось, что всех прошедших месяцев не было, что он именно сейчас пытается защитить своих людей и свой дом от нападения. И на этот раз он твёрдо решил не проиграть.       Кают-компания наполнилась грохотом и лязгом, но Шорр Кан заранее озаботился блокировкой двери и заглушкой звука, свидетели ему сейчас были без надобности.       Шорр Кан был тяжелее и сильнее, Дарк — подвижнее. Разница в росте у них была не настолько велика, чтобы давать Шорр Кану серьёзное преимущество.       Поединок длился, и это не было привычной для Дарка тренировкой равных, удовольствием от движения, общением, танцем. Это было схваткой жёсткой и грубой, вымывающей горечь из сердца и скованность из тела, освобождающей и дающей надежду на лучший исход. Самоконтроля Дарку едва хватило, он всё-таки смог остановить клинок у горла противника, но кожу ему рассёк. Шорр Кан выронил меч и стёр текущую по шее кровь, заживляя при этом порез.        — Я думал, ты меня сейчас к стенке пришпилишь, — с облегчением выдыхая, сообщил он. — Успел уже возблагодарить всех богов за то, что мы взяли с собой регенератор.        — Оймгард бы меня за это прикончил, — ответил Дарк, опуская клинок. — Зачем ты это сделал?       — Что сделал? Ты что, считаешь, что я поддавался?       Дарк покачал головой:        — Нет, дрался ты как бешеный, и я тебя честно победил. Но остановиться смог чудом. Зачем ты рисковал?       Шорр Кан усмехнулся.       — Когда ты прекратишь задавать дурацкие вопросы? Ты не глупее меня и всей информацией владеешь. Если ты считаешь, что у меня была какая-то цель, кроме честной тренировки, то ты вполне способен её вычислить.       Дарк прошёл к креслу, вытер немного испачканное лезвие меча об штанину комбинезона, вложил в ножны свой клинок и сел.       Шорр Кан устроился в кресле по соседству.        — Ты пытался мне показать, что я не слабее? — спросил, наконец, бывший предводитель Тёмной базы.        — И да, и нет. Теперь ты убедился, что можешь победить меня. При определённом везении ты можешь даже меня прикончить. Но я тоже не беспомощен. Я не поддавался, но и честного бешенства на самом деле не было. Если мы действительно решим убить друг друга, то победитель определится волей случая. Но сейчас это не важно. Я хочу надеяться, что наша вражда может остаться в прошлом. При первой нашей встрече победу одержал я. Сегодня победу одержал ты. На самом деле, я хочу, чтобы ты прекратил считать, что я что-то делаю из милости и по добросердечию. Я хочу, чтобы мы попробовали стать друзьями, приняли друг друга такими, какие мы есть, потому что сделать из меня хорошего человека, кажется, только наивная нератская девочка Яна рассчитывает, а из тебя плохого человека даже твой придурочный отец сделать не смог.       Дарк опять долго молчал.       Обычно так заканчивались все их разговоры.       Молчал и Шорр Кан.       Потом Дарк, наконец, заговорил:        — Спать я действительно не смогу, пойдём-ка лучше проверим медицинский отсек, как там регенераторы в нашу систему вписались, если ты не против…        — Пойдём, — легко согласился Шорр Кан.       Клинки они оставили прямо на столе в кают-компании, хотя для каждого это оружие было очень важным.       Но почему-то это казалось правильным.       Сначала поединок и разговор, потом инспекция медблока… Шесть часов отдыха пролетели незаметно.